Фантагазм

      Карие глаза Клэр смотрели на собственные руки, затем устремились в пустоту. Туда, где должен был кто-то стоять. Она ведь только что коснулась его собственными руками.       — Джеки? — приподняла бровь блондинка. — Что это было? Ты ведь тоже почувствовал, да? Я не сошла с ума? Как… как это получилось?       Ведьма рассматривала свои руки, будто в тёплых ладошках мог крыться ответ. Она определённо точно чувствовала прикосновение к тёплому, живому человеческому телу. Кончики пальцев коснулись плотной толстовки, щека прислонилась к чужой груди. Он был здесь и вовсе не бестелесным духом...       Бесцветная слизь брызнула на стол. Много, плотная, двигающаяся так, будто на неё давили сверху. Раздалось усиленное, нервное и почти истеричное кликанье по клавиатуре. Долбёжка и набирающийся текст вывели Клэр из небольшого ступора, заставили подойти к экрану.       Ахуетькакэтополучилосьсткиеием?       Клэр улыбнулась, полностью разделяя удивление и восторг призрачного парня. Она уже свыклась с тем, что природа вокруг заиграла новыми красками, но то были холодные цвета. Слишком много жутких, внезапных и пугающих моментов, оккультных обрядов и резких пугалок. Как приятно было почувствовать что-то живое и... человеческое!       — Я сама не знаю. Я будто бы дотронулась до тебя. Где ты? — юная ведьма подошла к ноутбуку, протягивая руки туда, где должен был стоять молодой человек. Но ладони лишь касались воздуха. — Джеки, я точно тебя трогала, чувствовала ткань одежды. Попробуй обнять меня ещё раз!

***

      Я пытался. Господь видит, что я пытался. Неужели меня кто-то хочет обнять, да ещё и такая красивая? Мои отчаянные попытки обхватить тонкую талию разбивались о межпространственные границы. Какая отвратительная ирония... Хочешь испачкать одежду и испортить настроение спектральными выделениями? Пожалуйста, веди как себя, как озабоченный извращенец из японских мультиков! Хочешь обнять человека, который тебе дорог, шепнуть на ушко всё самое лучшее и подарить надежду, что где-то там вы снова будете вместе? Нет, заполните призрачную форму ХЕР-69 и идите в жопу, у нас перерыв.       — Ну несправедливо это, — произнёс я ломким голосом, проходя сквозь крошечную ведьму.       Совсем насквозь. Если раньше мне удавалось хоть как-то ощутить теплоту нежной кожи, взаимодействовать прикосновением, то теперь я проходил насквозь, как ветер сквозь жалюзи. Судя по ожидающему выражению лица Клэр, она тоже ничего не почувствовала. Прямой удар по моей призрачной мужской гордости. Зато сколько жидкости надзюрил, точно рекорд! Да ещё такая плотная, твёрдая, будто желатин. Может, надо было просто руку держать в узде для такой консистенции? Всё, как в жизни.       — Сорьки, Клэр, — говорил я вслух, печатая. — Нифига не получается. У парней такое случается, не бери в голову.       Она подошла к экрану ноутбука, влекомая шумом клавиатуры. На лице читалась грустная улыбка, глаза смотрели на меня с нежностью и пониманием.       — Эй, это естественно! Давай минут через пятнадцать попробуем снова? Ну или хотя бы полчаса, — печатал я, пытаясь отшутиться. Что, если не самоирония превратит свидание с преждевременным выстрелом в неловкий разговор о несовершенстве человеческого тела? — Я тоже чувствовал тебя. Гораздо сильнее, чем обычно.       Я запаниковал и страшно расстроился. В кои-то веки смог сблизиться с девочкой, а собственное тело решило, что нечего радоваться, и вообще, — у нас тут другие законы. И, хоть ведьмочка улыбалась мне, да и наверняка всё понимала (то есть не больше, чем я), мне было так стыдно, даже сил на неё не было смотреть. Такой неловкий момент просто не может стать ещё хуже.       — Я кое-что нашёл! — воскликнул дедушка, распахивая двери. Широкая улыбка быстро сошла на нет, застав нас с грустными лицами. Вернее, одного из нас. — Старики, как всегда, не вовремя, да? — печально улыбнулся старичок.       Вовсе нет, деда. Проблемы со временем тут только у меня.

***

      — Ну, что вы? — устало улыбнулась Клэр, отходя от испачканного ноутбука. — Проходите, пожалуйста.       — Извините, если отвлекаю, — Дедушка Вонг осторожно вошёл в комнату, оглядывая помещение. — Хотел узнать, как идут успехи. Нашли что-нибудь? Хотя…       Старик посмотрел налево, затем направо, потом на стол и почесал затылок, вздыхая.       — Джеки был не самым, как бы это сказать, выделяющимся мальчиком, — начал было старик. Возмущённое клацанье клавиатуры тут же раздалось со стороны ноутбука. — Погоди, внучок, не спеши ругаться и объяснять. Я хочу сказать, что ты жил весьма скромно и немного аскетично, особенно для молодого человека своего возраста. Думаю, Клэр, ты сама убедилась в этом. Не знаю, как у других подростков обстоят дела, но мне казалось, что Джеки себя немного сдерживает. Чуть-чуть, — старик почти вплотную приблизил пальцы друг к другу. — И даже чересчур...       — Успела заметить, мистер Вонг, — кивнула блондинка, кладя руки под локти. — Это, честно говоря, удивило меня. Даже немного грустно, — ведьмочка улыбнулась и посмотрела на ноутбук. — Но пишет он просто великолепно. Я посмотрела его работы, и понимаю, почему Джеки мало уделял времени себе и больше хобби. Вы не читали ничего из работ? Совсем?       — Да когда бы он мне показал? — довольно улыбнулся старик. — Но я не удивлён, дорогая, ни капли! В своё время я сам писал музыку для фанатских фильмов в жанре боевиков и драм. Мои друзья из Гонконга хотели подражать Брюсу Ли и индийскому кино. Оно всё смотрится здорово, но нужно было как следует накидаться, чтобы… кхм, — одёрнул себя Вонг. — Это хорошо, что он пишет. Жаль, что только в стол.       Клавиатура снова защёлкала, привлекая внимания обоих. Я вообще-то среди вас стою и всё слышу, чтоб вас...       — Ой, внучок, не обижайся, но ты и правда был очень строг к себе! — старик подошёл ближе к детям, смотря в стену. Надеялся, что Джеки на него смотрит. — Юность — время глупостей и экспериментов, только не таких, как у дедушки, пожалуйста. Мне было печально видеть, как твои одноклассники радуются своим годам, а ты был мрачнее тучи.       Я помогал тебе. У меня не было времени на игры.</i>       — Ах, чушь! — нахмурился старик. — Я сам прекрасно со всем справлялся. Тебе никто не мешал сходить в кино с компанией или лишний раз попросить у меня денег, чтобы купить какую-нибудь бесполезную, но нужную тебе фигню. Мне было стыдно просить денег у старика. Я заработал их не сам.       — Ты же не разбойник! И потом, я твой опекун и родственник. Будто мне денег жалко на ребёнка, — сетовал старик Вонг. — Ну, ладно с деньгами, но ты чуть было не потерял вот такую девчонку!       Клэр захихикала, пока на экране появлялись чёрные буквы капсом. ДЕДА       — Что, деда? — скрестил руки старик. — Скромность скромностью, но шансы упускать нельзя. Иначе всю жизнь проживёшь зря. Только глянь — какая красотка с тобой даже после смерти! Да все наши предки рвут призрачные волосы на заднице от зависти!       Клэр посмеялась, прикрыв лицо рукой, пока на экране печаталась череда ругательных символов. Дедушка нахмурился и продолжил отчитывать дух внука, игнорируя недовольство.       — А ещё мне стыдно, что мы с тобой говорим об этом, когда ты уже умер. Как родитель, я чувствую себя виноватым, что не поведал об этом раньше, — вздохнул старик Вонг и достал из кармана маленький яркий синий камень. — И теперь я должен попытаться исправить свои ошибки. Мне совсем не нужна плохая карма на старость лет.       — Что это такое? — Клэр взглянула на камень с голубым насыщенном цветом и множеством белых прожилок. — Похоже на лазурит.       — Он самый, дорогая, — старик Вонг протянул ладошку с небольшим прямоугольным минералом. — Когда голова Джеки ещё не была забита всякой фигней, он попросил купить меня камень на выставке. Посчитал его волшебным, якобы, с ним сможет плавать под водой и стрелять молниями. Он много с ним играл, всюду таскал, считая талисманом удачи. Чуть ли не спал с ним.       Вонг вложил в ладошку Клэр лазурит, молча поглядывая туда, где должен был стоять Джеки. Символы на экране то появлялись, то исчезали второпях. Слизь прилипала к клавишам, а на белом листе появилось лишь одно слово. Парагон.       — Да-да! — закивал дедушка. — Вот, как ты его называл тогда. Ты с ним пережил многое: дни рождения, смерть родителей, потерю собаки, первую приставку. Даже выиграл конкурс по плаванию, если мне не изменяет память. И если есть какая-то вещь, что несёт в тебе твою собственную энергетику, то только этот камень. Он будет необходим для ритуала, который я отыскал в библиотеке.       В комнате повисла тишина. Клэр прекратила вертеть камень в руках и удивлённо посмотрела на старика. Тот ответил спокойным кивком, устало хмурясь.       — Думаю, что я знаю, как нам помочь Джеки. И если вся эта история с призраками, проклятиями и суевериями — такая настоящая, то шансов у нас становится больше.

***

      Чад в ужасе выронил лопату и отступил на шаг назад, споткнулся о лежачую тачку и рухнул спиной на холодную землю. Перед глазами расстилался кусочек неба, затянутого дымкой. Убывающая луна скрылась за облаками. Единственная свидетельница предпочла молчать и дать парню поразмыслить над произошедшим. Медленно сев на землю, Хаффингтон выглянул из-за тачки, как из окопа. Лопата лежала на земле, из-под ковша торчала маленькая лапка, подёргивающаяся в конвульсиях. В ушах стоял противных хруст костей, как громкий отчаяный писк зверя перед смертью. Чад не любил местную живность — она раздражала его и его отца. Но, чтобы убить…       Нед Хаффингтон, юрист и видный член коллегии адвокатов, терпеть не мог, когда в его саду ошивается кто-то чужой. Человеком он был заносчивым, со снобским характером, был строг и требователен к своей семье, особенно к Чаду. Нед ненавидел, когда брали его инструменты, и страшно злился, когда не видел их на месте. Но Чаду была очень нужна лопата, чтобы избавиться от трупа в багажнике. Какой-то придурок решил перебежать дорогу, пока парень гнал на полной скорости. Долбаные пешеходы...       Мысли Чада метались от мёртвого зверя к мёртвому человеку. Не страх, не ужас, а всего одна простейшая ясность. Это было легко. Страшно легко, — что тогда, что сейчас! Даже стараться особо не надо, всего-то ногу с педали не отпускать, а тут руками махнуть. Но затем появилась другая проблема — тела. С ними нужно что-то делать, иначе начнутся проблемы. Если кто-то узнает, то могут пойти слухи, а Хаффингтон не может себе позволить быть на слуху у этих идиотов. Размолвка со Стэйси — уже проблема. Придётся искать кого-то на замену, желательно поглупее и посимпатичнее. Или же просто поглупее...       Но сначала — трупы. И Чад решил начать с маленького грызуна, что решил пробежаться ночью по его газону.       Отнеси их обоих. Сэкономь силы и время. Зверь маленький, а парень большой. Разница в весе не поменяется. Отвези их тела в лес и закопай. Забудь дорогу и возвращайся в поисках…       — Чад!       Голос отца вынудил выронить ключи от машины и обернуться. Сердце бешено колотилось в груди, глаза таращились на мужчину в очках и с пышными усами. Под свитером выпирало круглое брюшко, мускулы растягивали рукава изнутри.       — Какого дьявола ты творишь? Зачем лопату взял? Сколько раз я говорил, — мужчина выхватил из рук сына инструмент, — чтобы ты не трогал мои вещи! Ты за них не платил!       — Па, да я… Я не… Да это…       Голос Чада Хаффингтона, обычно всегда самоуверенный, горделивый, полный кича и пафоса, превращался в птичий писк, когда отец кричал на него и отчитывал. Взял инструменты? Чад виноват. Не помыл посуду? Чад получит выговор. Не получил высший балл за тест? Это хорошо, если мама не узнает.       — Никаких инструментов из моего гаража! — кричал Нед, готовый испепелить своего сына взглядом. — Куда ты вообще собрался в такой час? Опять к своим друзьям-дегенератам? Снова мне потом платить за починку машины? Ты хоть к экзаменам готовишься? А ну, дай сюда!       Не говоря ни слова, Нед выхватил ключи у Чада. Весь красный, распираемый от злости, мужчина продолжил ругаться на сына. Голос при этом был громкий, но без того родительского рёва, способного разбудить и мёртвого. Контролируемая истерика хуже громкой.       — Лучшие годы на тебя потратил, все тебе делаю, а ты, неблагодарный дурак, только позоришь меня! Что я коллегам скажу, когда ты не попадёшь в университет? Ты вообще меня не ценишь. Позорище!       — Пап, мне ключи нужны… — сиплым голосом сказал Чад, протягивая руку. — Отдай, пожалуйста. Нужны. Очень.       Нед побледнел и вытянулся на месте. Брови резко ушли вверх, придав некую комичность. Вот только Чаду никогда не было смешно. Расстроить отца всегда вело к неприятностям, но перечить — это подписать себе смертный приговор.       — Иди домой, — велел отец.       — Но, пап!       — Домой, пока я тебе не дал по башке… Это что такое? — Нед посмотрел на ковш, заметив приплющенный и прилипший трупик. На лице появилось отвращение и брезгливость. — Ты убил грызуна моей лопатой?       Вот оно! Спасение! Отец ненавидит зверей на своём участке, значит у Чада есть шанс выйти героем из данной ситуации!       — Да! Я вышел на улицу, когда услышал шум! Кто-то залез в мусорку и я… — воодушевлённо рассказывал старшеклассник, пока отец неожиданно не вручил лопату.       — Используй ногу в следующий раз, идиот. Ею землю копают. Иди вымой лопату и ложись спать, — мужчина развернулся домой.       — Пап, а ключи можно? Я хочу отвезти тело подальше и выкинуть, — спросил парень, чувствуя некое душевное успокоение.       Нед резко развернулся и стрельнул в сына возмущённым взглядом.       — Ты совсем дебил? Нет, ну все слышали? — развёл руками глава Хаффингтонов, обращаясь к невидимым свидетелям. — Ему нужна машина, чтобы избавиться от сраной крысы! Что ты как тряпка, Чад? Бестолковый кретин, которого нужно за ручку возить! Ключи будут у меня, пока ты не включишь мозги. Не сын, а наказание!       Нед ушёл, оставив Чада стоять с грязной лопатой на улице. Юноша весь покраснел от стыда, несправедливого отношения к себе. Для общества семейство Хаффингтонов было идеальным: работающие родители, красавец-сын, большой дом, много денег. Вот только никто не знал, что тиран-папашка отчитывает сына за каждую провинность, а мамаша-изверг способна ввести в ступор даже взрослого мужика. Родители были как хищники, которые следили, чтобы на их территории никогда не было чужака, пока сын являл собой образ многоразовой жертвы. Идеальный до тошноты для остальных, забитый и зашуганный на самом деле. Отсюда и рос наглый характер и наплевательское отношение к людям. Если не можешь ответить обидчикам, обижай тех, кто не может ответить.       Но как быть, если ты остался один на один с хулиганами? Стэйси, гордость Чада и предмет кича, бросила парня. Машина, первая и последняя настоящая любовь, была отнята. Без ключей — это просто бесполезный хлам с трупом в багажнике. Как несправедливо... Он должен кататься по шоссе с красивыми девчонками и друзьями, а не отмывать кусок трупа из шланга. Нахрена столько проблем? Всё из-за какой-то сраной лопаты.       Шмыгнув носом, парень смотрел на стекающую на газон кровь, ощущая некое спокойствие. Чёрная струя разливалась мутной лужей, стекала на тротуар. Дрожь в руках исчезла, щёки прекратили гореть. Чад сначала планировал подцепить тушку носком кроссовка, но пальцы сорвали кусок мяса и шлёпнули в холодную воду. Лопата поудобнее легла в руки, ноги неспешно устремились в дом.       Орущие, смердящие паразиты, смотрящие на других сверху вниз. Они окружили себя бумажками, дорогими вещами, безвкусными предметами роскоши, считая, что это даёт им право приказывать. Большие ублюдки воспитали маленького ублюдка, такого же пустого, слабого, живущего по инстинктам и трендами общества. Сильный, молодой, крепкий. Прекрасный сосуд, имеющий склонность к насилию. Мы с ним гораздо более похожи, чем это может показаться. Жирный ублюдок украл у нас ключи, их нужно вернуть. Да, я должен вернуться. Вернуться туда, где стадо ждёт своего пастыря. Мне нужно закончить дело, проредить его, принести хороший урожай. Заткнуть блеющих овец...       Я прохожу по знакомой лестнице и двигаюсь тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я дремал и видел сны, слушал и запоминал. Ковёр заглушает топот моих мокрых ног, дверь негромко открывается. Отец семейства сидит ко мне спиной и пялится в огромный ящик на стене. Я поудобнее беру лопату. Мальчик внутри слабо кричит и не особо пытается меня остановить. Он хочет того же.       — Эй, пап? — я использую его голос.       — Положил лопату на место? — Хаффингтон даже не поворачивается ко мне.       — Как раз этим и занимаюсь.

***

      — Очередной ритуал? — спросила Клэр, садясь на кровать.       Как же быстро может поменяться отношение к чему-либо за невероятно короткий промежуток времени... Интерес, возникший от страха и желания защитить себя, перерос в открытие неведомого. Юная ведьма почти жалела, что ввязалась в эти приключения. С другой стороны, она вообще не выбирала. Всё было просто необходимостью из сложившейся ситуации. Да и вообще, у неё теперь есть призрачный кавалер. Немного озабоченный, неумелый в отношениях, но парень хороший. Хоть и мёртвый...       — Боюсь, что так, моя дорогая. Правда, этот ритуал несколько отличается от тех, что ты делала в своём доме, — рассуждал дедушка. — Он, как бы сказать, не совсем призывает духа, а скорее наоборот. Когда враги Императора похитили и убили его сына, неупокоенный призрак приходил к своему отцу, требуя мести и достойных похорон. Несчастный правитель разослал гонцов по всем землям, но каждую ночь его посещал убиенный наследник и требовал от отца соблюдений традиций.       Старик Вонг сделал паузу и подошёл к окну, выглядывая в ночь. Необходимо было выдержать паузу, чтобы создать настроение между сказкой и страшной историей, а потом показать решение проблемы, скрытое в рассказах пожилого и мудрого человека.       — Император бы умер от истощения, если бы не три сестры-ведьмы, попросившие аудиенцию с правителем. Никому нельзя было входить в дворец, но император был в отчаянии. Он пообещал сёстрам, что выполнит любое их желание, если они помогут. Сёстры запомнили слова правителя и попросили дать им самую любимую вещь наследника. Используя силу ци, троице удалось отыскать тело мальчика, закопанное в садах дворца, а с ним и убийц — садовника и главного евнуха.       Клэр внимательно следила за дедушкой, прижав руки к щекам. Она уже понимала, к чему ведёт старик Вонг, слышала звон китайских колокольчиков и журчание бамбуковых фонтанов. Три сестры, вещь и тело. Это понятно, но нужно было дождаться концовки! Вдруг там не всё так очевидно, как кажется.       — Император был счастлив и сказал сёстрам, что они могут просить любых сокровищ, которых пожелают. Девушки попросили освободить их деревню от больших налогов и защитить от произвола чиновников. Добрый и легкомысленный император передал дело своим советникам, так и не выучив главный урок. Советники, испугавшись, что ведьмы узнают об их коварных планах, отправили своих палачей расправиться с троицей. Их разрубили на части и спрятали далеко в лесу. Злоба и обида не позволила ведьмам упокоиться, и теперь они тревожили сны императора, пока тот не умер от страха в собственной кровати.       В комнате снова нависла тишина. Клэр таращилась перед собой, дедушка смотрел в окно, на белом экране было пусто.       — Ой, что-то я увлёкся! — спохватился дедушка и улыбнулся ведьме. — В общем, чтобы провести обряд, нужно иметь с собой предмет с мощной энергией погибшего, а ещё — двух женщин. Это если очень кратко, — объяснил старый Вонг. — Нужны ещё всякие мелочи, но я дам тебе их завтра, хорошо? Сейчас уже очень поздно и меня клонит в сон. Я в ванной достал новую зубную щётку, так что пользуйся.       Клэр поднялась с кровати и приобняла старика. Нежные девичьи прикосновения вызвали довольную улыбку у Вонга. Будучи дважды отцом и дважды потеряв детей, он приобнял юную ведьму, похлопал по спине и отстранился, чтобы момент не вышел еще более неловким.       — Спасибо вам за помощь, мистер Вонг. За доброту и истории. Думаю, что я наконец-то узнала вас с Джеки поближе. Теперь немного жалею, что не проявляла большего интереса, ведь, кто знает, — блондинка печально прикрыла глаза. — Может быть, он бы сейчас был жив.       — Напротив, милая, это я должен благодарить тебя за твоё терпение и самоотверженность. Далеко не каждый человек пойдёт на такие жертвы ради другого. Ты сама мне стала, как внучка, которой у меня никогда не было, — посмеялся старик и посмотрел в сторону ноутбука. — Береги её, Джеки.

***

      Дедушка ушёл. Затем и Клэр пошла чистить зубы. Во мне же теплилась надежда, скрытая в крошечном кусочке камня. Я даже успел о нём забыть, пока занимался хрен пойми чем. Ну, хоть какая-то зацепка, которая приведёт меня к телу. Странно, но мне сейчас совершенно не хотелось, чтобы всё заканчивалось. Я только что сблизился с Клэр, вернулся к дедушке. Почувствовал себя в семье, в безопасности, тепле и уюте. Что наконец-то нахожусь там, где должен быть. Вот найдём мы моё тело и что тогда? Я обрету покой? Исчезну? Оставлю их совсем одних?       Не хочу. Не стану. Я хочу быть с ними, пусть мастурбирующим невидимкой, но с ними! Почему, как только всё начинает налаживаться, нужно куда валить или что-то менять? Уверен, что когда Хаффингтону купили машину, отец не сказал ему: “Ну вот, а теперь мы будем жить под землей без дорог”. Это всё нечестно... Страшно нечестно!       Пока я лежал на кровати и рассуждал, Клэр вернулась в комнату. Девушка закрыла за собой двери, воровато оглянулась вокруг, прижимая руки к груди.       — Джеки? Ты здесь? — спросила она, подходя к столу и беря ноут. — Ты со мной?       Да, Клэр. Я здесь. Просто тут лежу, думаю… О всяком.       — Это о чём? — с неким волнением в голосе спросила ведьма, садясь на кровать и поджимая коленки.       И что мне сказать? Выложить всё как на духу или не начинать эту тему? Бедняжка и без того пережила страшно насыщенный день, чтобы атсральный нытик жаловался на своё состояние. Но, с другой стороны, я хочу быть с ней честным до конца, не врать, и откровенничать. Клэр отнеслась к моим шалостям очень понимающе и без злобы, так кто в этом мире поймёт меня больше, чем она?       Я боюсь, что как только мы найдём моё тело, то я исчезну и больше не буду с тобой. Это меня страшно пугает...       Она захлопала глазками и я не смог сдержать улыбку. Ну вот, чем не причина остаться? Любоваться на такую красоту — уже само по себе счастье!       — Ох, Джеки, — улыбнулась ведьма, краснея. — Это очень мило с твоей стороны. Ты и вправду не хочешь уходить из-за меня? Я так тебе нравлюсь?       — Нравишься? Да я от тебя без ума, — нервно рассмеялся я, протягивая руку к белой коже на щеке, а после резко отдёрнул. — Ты - причина, по которой я бы хотел вернуться из могилы. Благодаря тебе, я чуть было не стал Человеком-Невидимкой, но выбрал роль Папы-Приведения. И я… я…       Но на экране я напечатал только одно слово.       Очень       — Мне очень приятно это слышать, но мы же не можем оставить преступление безнаказанным. — девушка закусила губу. — И потом, может быть, ты не исчезнешь...       Ну, уж точно не воскресну. Эх, извини, я снова веду себя, как конченый эгоист. Я понимаю, всё понимаю. Просто, когда мы с тобой… и дедушка тут… А потом, когда я тебя обнял, то мне стало так тепло и хорошо, что у мн...       — Чернила, — вздохнул я, подходя к столу. Густая эктоплазма стремительно высыхала, оставляя лишь маленькие сгустики с жидкостью. Вот как-то совсем без настроения сейчас таким заниматься, но по-другому никак.       — Я тоже об этом много думаю, и у меня есть идея, — ведьма поднялась на ноги и посмотрела прямо на меня. Мне пришлось придержать штаны и развернуться к ней лицом. — Дедушка очень много упоминал о ци, то есть, о внутренней энергии. Я вспомнила те случаи, когда ты дверьми стучал. Уверена, что ты был очень зол.       — Скорее возмущён и в бешенстве, а ещё диком охеревании, — ответил я, чувствуя стыд за наше первое “свидание”. — Допустим.       — А когда мы с тобой обнялись, то даже смогли друг друга почувствовать. Не просто холодное прикосновение, как это было раньше, а настоящее тёплое.       Я стоял, как вкопанный, поджав челюсти, не имея ни малейшей идеи, о чём разговор. Ни единой зацепки, ни мыслишки, но почему-то на душе было приятно. Не так, чтобы расслабиться, валяться на земле и ни о чём не думать. Скорее, ты что-то понимаешь подкоркой мозга, но общая картина убегает.       — Я подумала, что это всё зависит от чувств, эмоций и энергии, что ты испытываешь, — продолжала девушка, не сводя с меня глаз. — Что тебе нужна мощная эмоциональная подпитка, яркие чувства, сильные переживания.       — Ага. Ага, — кивал я, придерживая штаны. — Это вполне логично, но мне бы понять, как…       Лицо Клэр выглядело испуганным, но с тем и решительным. Неровная улыбка на губах становилась шире, щёки запылали краской. Изящные пальцы медленно расстёгивали одежду, лишая меня дара речи.       — Я сама никогда не чувствовала таких объятий. Они как маленькое солнце, что вызывает мурашки по коже. А ещё твои рассказы, такие сильные, такие… подробные. Я решила, что… То есть, я хочу…       Верхняя одежда упала к ногам, руки прикрыли молодые наливные груди, напуганный и томный взгляд смотрел сквозь меня. Ведьма медленно убрала руки от бюста и протянула ладони в мою сторону.       — Это тебе, Джеки, — прошептала Клэр. — Я хочу попробовать. Вдруг у нас получится снова стать ближе?       Штаны выпали из призрачных рук. Я таращился на полуобнажённую женскую фигуру, раскрыв рот. Грудь потрогать мне не светило, будучи живым, а тут предлагают такой эксперимент. Я должен был улыбаться от радости, как идиот, должен был сходить с ума от вида близняшек моей подружки. Но я чувствовал куда больше. Благодарность. Нежность. Самоотверженность. Влечение выше, чем на уровне плоти. Плечи Клэр тряслись, уверенность на лице росла.       — Джеки? Т-ты скажи что-нибудь, пожал…

***

      Дыхание Клэр резко перехватило. Чьи-то невидимые пальцы сжали её ладонь. Тёплые, горячие, гладкие. Ведьма испуганно посмотрела перед собой, потеряв дар речи. Что-то коснулось её плеча, невидимое тело прижалось к груди, чуть сминая мягкие полушария.       — Джеки, — улыбалась блондинка, объятая духом.       Чтобы не нарушать магию, девушка закрыла глаза, ярко представляя себе огненный силуэт юноши. Вот она проводит рукой вдоль спины, вот касается шеи, чувствует позвонки. Ощущает их так же сильно, как его руки на своей спине, опускающиеся к пояснице. Робкие пальцы касаются шеи, дальше вниз, к солнечному сплетлению и обхватывают грудь. Осторожно, но с любопытством, сжимая пальцами. Дыхание уходит, но уже по другой причине. Обе ладони касаются грудей, ощупывая их, сжимая. Движения становятся наглее, покручивания более игривыми. Ей хорошо, тепло.       Не открывая глаз, Клэр ложится на кровать, поворачивая голову в сторону. Горячий дух продолжает трогать светлые сферы, пощипывая за соски. Ведьма выдохнула, хватаясь пальцами за подушку. На живот стремительно брызгает эктоплазма. Девушка удивлённо хлопает глазками и смотрит на бесцветную жидкость, приятно охлаждающую кожу.       — Ты… всё? Ох, я подумала, что…       Невидимые пальцы, покрытые эктоплазмой, обхватывают левую грудь сильнее, пугая и восхищая девушку. Правый сосок обхватывают скользкие губы, слегка покусывают зубы. Будто голодный щенок желает наесться. Горячий, пульсирующий ствол трётся вдоль живота, пока паранормальная жидкость растекается и стекает на кровать.       — Джеки! Ты… Неужели ты… — удивлённо спрашивает Клэр и жмётся от поцелуев в шею. — Ах! А ты… Смелый! Очень! — стонет девушка, пока сосок стискивался пальцами.       Липкая ладонь пошла вниз, залезая под юбку и пролезая под белье. Стиснув зубы, ведьма жмурится и постанывает. Стыдно, горячо, влажно, приятно... Прохладная смазка и палец холодит влажное место, приносит телу удовольствие. Она боится, но не может перечить. Ожидает дальнейших действий, трясётся от возбуждения и страха. Но ничего... Лишь приятное движение между ног, жадная ладошка, мнущая родинку в форме сердечка на левой груди. Ноги медленно раздвигаются в стороны, пальцы действуют быстрее.       Дыхание становится прерывистым, сердце колотится всё быстрее. По щекам потекли слёзы, Клэр приготовилась принять в себя нечто большее, но призрак имел другие планы. Подушка резко накрыла лицо ведьмы, чтобы громкий стон не разбудил дедушку и не испортил смелую, и, в то же время, робкую ночь. Она кричала, выгибаясь в спине, скользкая и влажная, счастливая, жаждущая и свободная. Откинув подушку в сторону, Клэр принялась ловить ртом воздух. Пряди частично прикрыли лицо, груди вздымались от дыхания, а ноги сводило судорогой.       — Господи ты боже мой, великолепно! — выдохнула ведьма, смотря в потолок. — Мой первый раз был с призраком!

***

      Я вытер собственные выделения с лица, сплюнул на пол и уселся на край кровати. Что ж, теперь я знаю, что не из брезгливых... Просто я всегда так мечтал полизать женскую грудь, и мне хотелось наверняка убедиться, что получится. Я чувствовал её тепло, ощутил кожу, слышал стук сердца... Счастье и эйфория стали всем моим существованием, пока я не решил, что хватит.       — Знаешь, — привкус эктоплазмы на языке отдавал чувством стыда. — Пожалуй, теперь можешь изгонять меня...