Связанные

Три года спустя…

      Маленький омежка сидел в клетке и внимательно наблюдал за происходящим снаружи. Что-то менялось, привычная тишина была испорчена криками и руганью, но эти слова никак не могли быть рабскими воплями. Это пугало.       Мысль о том, что у него может появится новый хозяин терзала душу и раздирала её в клочья. Опять по-новому привыкать к ублюдку, которому захочется владеть красивой куколкой, хотя таким Иксайти себя больше не воспринимал. В детстве он любил свои изумрудные глубокие глаза и мягкие черты доставшиеся от папы, любил всё и вся и не за что-то, а просто так — был искренним и чистой омегой. Даже хотел отращивать волосы как и папа, но…       В одно из полнолуний проснулся от громких, как ему казалось звуков и сильной боли, а увидев себя в зеркало полетел к родителям. Они долго и внимательно его разглядывали, нежно касались серебристо-пепельных ушек волчонка и разглядывали его небольшие коготки. Иксайти знал, что тех, у кого может меняться внешность было очень мало, их охраняли и сторожили и это немного пугало.       Особенно понимание, что ты не такой как все — во всём клане их таких было двое, Иксайти и Вандери, и с того момента остальные волки стали смотреть на него иначе — кто-то с завистью, кто-то с презрением, кто-то с жалостью. В свои 6 он понял насколько ужасными могут быть соплеменники.       По их наводке его дважды чуть не похитили и один раз облапали всего-всего, в 9 он не понимал зачем, но теперь…       Теперь ему было 14 и он уже почти три года был рабом, секс-рабом. Иксайти считал, что если не внешность — его бы просто убили, а так… Впрочем он был прав. За всё это время из милого симпатичного омеги он превратился в испачканую суку, пользованую, многократно избитую и мерзкую. Он ощущал на себе огромное количество запахов тех, кто его брал, а ведь у него ещё и течки не было.       Иксайти искренне надеялся, что её и не будет, что из-за избиений и насилия внутри него что-то сломается, или пусть сломается всё и он умрёт, но ничего не менялось. До сегодняшнего дня.       Крики, ор, шум, гам. Стоны боли и отчаяния — всё это было почти привычно, но запах гари и горящей плоти заставлял его биться в клетке, царапать цепи и ошейник. Когда он увидел дым и осознал, что скорее всего сгорит заживо, то испугался и завыл как щенок, но вероятность того, что всё наконец-то закончится его радовала. Даже если конец будет безжалостно болезненным. Ему было плевать.       До того момента, как он стал задыхаться, а пламя оказалось совсем близко. Он отползал от огня, царапал клетку, но ничего не мог сделать. Он скулил и выл зовя на помощь, хотя и понимал, что никому нет до него дела. Спина уже горела огнём, воздуха не хватало, мальчишка задыхался в собственных хрипах и кашле, готов был отдать душу Волчице лишь бы всё быстрее закончилось.       Он ощущал как горит его плоть, чувствовал пламя, что прожигало его кожу и тянуло из клетки, но выбраться не мог, силы покидали его, когти раздирали и царапали всё, до чего дотягивались, он уже развернулся к огню и был готов рухнуть в него, чтобы начать и приблизить гибель скорее, чувствовал языки пламени на своём лице, понимал, что теперь его уродство совершенно. Но чей-то голос громко и злобно кричал: — Найти Изумрудного! Он должен быть здесь. Или мы устроили это всё зря. Перерыть… — Но огонь, — его перебили. — Вы все можете сгореть, но мальчишка нужен мне живым! — рявкнул незнакомец, а Иксайти решил рискнуть.       В последний раз. Напоследок. Ведь скорее всего живым ему нужен был смазливый, хоть и испорченный мальчишка. Урод не нужен никому, но…       Иксайти взвыл настолько громко и яростно, насколько доставало сил. Вложил в свой, как он считал последний, вопль всю боль, горечь и отчаяние и рухнул.       Но не в огонь, как он считал, а в чьи-то объятия и голос незнакомца шептал: — Не смей умирать. Я ищу тебя все три года. Ты должен жить. Ты справишься…       Мужчина продолжал что-то говорить и выносил мальчонку и пылающего особняка, но волчонок ничего не слышал, ему было невыносимо больно и сознание спряталось в небытие.

***

      В горящее здание влетело несколько волков и, принюхиваясь, стали разбирать обломки и обвалы в поисках одного из пленников. Они уже знали его запах и сейчас точно были уверены, что мальчишка здесь был. Но в воздухе было слишком много боли, отчаяния, страха и ненависти чтобы почувствовать настоящий запах омежки. — Ищите! Перерывайте всё, мне нужен этот омега! — шипел молодой синеглазый волк.       Ему доверили или заставили, черт ногу сломит, поиск омеги и за последние месяцы он уже несколько раз подбирается очень близко. Он ощущал его запах и… хотел его? Ему было плевать на то, что он почти ребёнок, плевать на приказы вожака — теперь найти этого щенка стало его главной целью. Найти и отыметь, если он такой красавчик, как описывали, то можно даже оставить себе как наложника, уж дети то от него должны быть породистыми.       Только вот догнать и найти этого недоросля никак не получалось. Возникало такое чувство, что не один он его ищет, словно команд было несколько и он проигрывает — это выводило из себя, бесило, раздражало.       Такое просто задание как поиск омеги — почему он тогда так подумал? — оказалось невероятно сложным и опасным. Что-то сгущалось — опасность ощущалась физически и потерю каждого бойца он бросал на щенка, которого не мог достать.       Задание по поимке превращалось в адову пытку, синеглазый волк уже хотел найти найти и растерзать щенка, а всем сказать, что нашёл мёртвым.       Он его уже ненавидел, только вот запах. Запах сводил с ума, запах мелкого и нетечного ещё омеги кружил голову и возбуждал. Только возбуждение было не сексуальным, а агресивным и необузданным… — Его здесь нет, но… — Что? — рявкнул альфа. — Запах неизвестного волка. Сильного. Очень сильного альфы. Фейт, что теперь? — Мразь, — тихо прошипел волк, он почувствовал себя использованным. Маленький шлюшонок уже выбрал себе альфу, но ему было плевать. Была гордость… (гордыня) — Берите след и возвращаемся в таверну.

***

      Иксайти очнулся осознал, что лучше бы не просыпался. Он думал, что больнее быть не может, что его насиловали, избивали и пытали всеми возможными способами и больше боли он и представить не может, но оказалось, что это не так. Невозможность пошевелить хотя бы какой-то конечностью, абсолютная темнота перед глазами и жгучая боль по всему телу. Он хотел умереть, это даже почти получилось, но его спасли. Он старался вспомнить как выглядел тот человек, но боль заставляла выть от ярости и бессилия, от невозможности закончить агонию.       Хотелось сдохнуть. Хотелось прекратить боль.       Хотелось разодрать кого-то на части, но боль от когтей была невыносимой. Он несколько раз проваливался в подобие сна и его темнота сменялась образами. Огнём, кровью, тихим шепотом странного голоса, криками детей и так по новой снова и снова.       Когда Иксайти очнулся в энный раз, то его зрение вновь было ему подвласно. Он не мог двигаться, едва дышал и боль пронзала всё тело, но возможность выбраться из темноты была счастьем. Но вот нужно ли оно ему? Он не знал.       Он смотрел на светлый потолок, светлую по большей мере комнату, вокруг пахло травами и благовониями и было слишком тихо. До такой степени, что Иксайти решил, что сходит с ума или уже сошёл, но ближе к вечеру, судя по смене теней, в комнату кто-то вошёл.       Маленький волк почувствовал это, но никак не мог защититься, он ощущал внимательный взгляд, но боялся и слова сказать. Он не знал где оказался и главное зачем. Всё могло быть гораздо хуже чем до этого, ведь изуродованный и больной он не сможет быть полезен, не доставит удовольствие и будет лишь лишним ртом — обузой. Это било по… гордости, самолюбию? Он лишился этого очень давно, но что-то всё ещё теплилось в его груди.       Он не знал, как это назвать.       А незнакомец тем временем присел рядом с ним и водил рукой над его телом. Это пугало и раздражало, но почему-то голоса не было. А затем в комнату вошёл ещё кто-то, волчонок мгновенно почувствовал запах — оборотень и жалобно заскулил.       Он не видел сородичей с того момента, как его с Вандери похители, но друга забрали в другое место, Иксайти даже не был уверен жив ли он или нет. Что было хуже?       Волк оперся о стенку и тихо спросил: — Как он? — Он почти сгорел заживо. — прошипел ответ, — Твои люди не умеют работать или что? Он был на грани и мог отправиться к Волчице, я едва успел. — Мы не знали, что вспыхнет пожар. Это сделал кто-то из рабов или кто-то ещё искал мальчишку?       Иксайти замер, кто мог его искать, да ещё и спустя столько лет — это было невозможно. Просто стечение обстоятельств и ничто иное. Странно и болезненное. — Волчонок выживет, но насколько быстро и как он поправится зависит только от него. — Продолжал, наверное, лекарь. — Он очень сильный, но пережил слишком многое. Может не захотеть жить. — Конечно, изуродованный омега — смешно, — пророкотал неизвестный волк и Иксайти готов был разобрать его в клочья, хотя и понимал, что незнакомец прав. — но меня больше интересует мы точно взяли того омегу? Потому что о втором вообще ничего нет. — Это он, — мягко озвучила лекарь, — ты ведь видел его уши и глаза. — Иксайти стало стыдно, хотя после пережитого это должно было быть обыденностью.       Его видело голым и не только рассматривало огромное количество мужчин, они творили с ним такое количество непотребств, что внутри всё должно быть перемолото в крошево. Но никто из них не был волком, никто не мог почувствовать его запах, а незнакомец явно ощущал смрад, что доносился до него. И от этого Иксайти чувствовал себя ещё хуже. — Ты воспитатель этого волчонка, Стренсс. — Я — альфа, а он — омега! — парировал мужчина. — Значит воспитай из него настоящего непокорного омегу, — усмехнулся лекарь, — этому мальчику нужен сильный наставник. — Ладно, — прохрипел волк и это было последним, что услышал Иксайти перед тем как снова отключиться.

***

      В это время ещё один волк размышлял над поиском Иксайти. К сожалению, информацией он не обладал почти, его бывший хозяин метафорично сказал — пойти туда куда-то, принести оттуда что-то… А если буквально: «Ты найдёшь его, тебя поведёт сердце. Великая Волчица, в которую вы верите хочет чтобы ты его нашёл. Сейчас ты мне не нужен. Но я тебе понадоблюсь. Когда крики сердца будут вырываться из чёрных лап Волчицы я найду тебя»       Нет, Фридм привык, что слова хозяина часто можно принять за пророчества и подобное, но неожиданность того, что его отпустили была… слишком сильной. Он понимал, что его хозяин должен будет с этого что-то поиметь, но не знал что, ему казалось служба в том месте стала раем и адом, как бы пафосно это не звучало, но он не верил в свободу.       А теперь он был… свободен? Теоретически да, но вот слова хозяина воспринимались как приказ, он больше не мог считать иначе, слишком долго это вдалбливали в его голову, слишком сильно хотели лишить воли, а теперь… Идти туда не зная куда и искать волка, который… — Черт! — выругался альфа.       Волков почти не осталось, в том месте время тянулось иначе, но иногда хозяин рассказывал и лучше бы он этого не делал. Осознавать, что твои сородичи больше не полноценны и теряют силу оказалось почти безразлично. Почти… Даже за почти тысячелетие проведённое там Фридм считал оборотней семьёй, пусть далёкой и ненастоящей, но в них текла та же кровь. Пусть и слабая спустя потери магии, но оборотни были близки потоку, поэтому…       Он не знал, что поэтому, так что брел к таверне. Малое количество тинри, что он имел хватило бы на корку хлеба или воду, но жизнь в том месте научила его не думать о физических нуждах. Страдать и чувствовать боль — это нормально.       До его слуха донесся весьма интересный разговор. Речь шла о каком-то мальчишке-волке, которого ищут и ищут, а найти никак не могут. Это заинтересовало Фридма и выслушав их беседу он решил предложить… помощь?       На него смотрели как на умалишенного и он не мог с ними не согласиться. Слишком много времени он провел там, слишком многое изменилось здесь, и как приноравливаться к этому он пока не знал. Лучше всего стать частью группы и по ходу дела решать проблемы.       Один из собеседников согласился и волк без Стаи присоединился к их компании. Информация была интересной, как минимум потому, что охотились за волчонком из-за пророчества (сразу на ум пришёл хозяин), но самого пророчества никто не знал. Несколько лет назад двух волчат похитили из племени, но в итоге ни одного из них к заказчику не доставили. А сумма всё растёт.       На вопрос кто ищет волчонка Фридму ответили изворотливо и в тот момент он понял, что идти туда не зная куда вполне можно совместить с поиском волчонка или его заказчика. Он ведь должен знать ещё волков, возможно там и найдётся волк, которого хотел найти хозяин…

***

      Иксайти проснулся от кошмара, они снились каждую ночь и были всё красочнее и детализированнее. В них частями переплетались всё болезненные моменты жизни волчонка, но… там было что-то ещё. Волки. Огромные и злые, они скалились, рычали и хотели разодрать кого-то на части, этим кем-то кажется был Вандери.       Его, ещё живого, драли на части и разрывали огромные бешеные волки, они трахали его тело и извазывали его в мерзких жидкостях. Несло болотом и дерьмом, а ещё… тоской.       Словно Вандери было не физически больно, а иначе. Он грустил о ком-то кого потерял и именно из-за этого волки над ним надругались.       Отдышавшись Иксайти осознал, что боль не такая сильная как была до этого, но всё же весьма яркая. Но теперь он мог двигать руками и ногами — медленно и слишком болезненно, но мог. Усевшись, он начал оглядывать комнату и не сразу заметил два светящихся серебристых глаза направленных на него. Ему показалось, что это смерть, но затем он ощутил и признал в нем того оборотня незнакомца. Встал вопрос, как он не почувствовал его раньше. — Живой, — с ехидцей озвучил мужчина, — Барди сказал, что ты очнешься к утру, но ты так сильно скулил, что мне пришлось прийти сюда.       Было стыдно… сколько раз и как долго он скулил и выл будучи в плену, сколько рыдал и нуждался в защите и помощи, но никого не было. А вот теперь… его, скулящего испуганного омегу чувствовал Волк, настоящий и сильный. От этого хотелось одновременно взвыть и проситься к нему на коленки. Почувствовать себя защищенным и нужным. Но это было не так. — Прости… те, что из-за меня вы не смогли поспать, — тихо прошептал Иксайти и постарался лечь обратно, все члены сковала боль. — М-да… ладно, — голос волка был выверенным и поставленным, как у родных альф, что предпочитали охоту. Это было так давно… — Ты нужен Барди живым и желательно желающим жить. Тебе пришлось пережить много дерьма и в таком юном возрасте у тебя ещё не поехала крыша — значит ты сильный. Я могу сделать тебя сильнее. Как воина. Но я не буду с тобой няньчится, зато ты сможешь выражать свои чувства. Лично мне плевать, что это будет — отчаяние, боль, безысходность или гнев. — Он встал и подошёл ближе. — Остальное тебе скажет Барди, а теперь спи… щенок.       Было так тоскливо, больно и неприятно, что хотелось цапнуть этого волка, но… он ведь сказал правду и ничего кроме. Ему никто ничего не должен, наверное, родителей нет в живых, возможно их тоже продали и пытали, или ещё хуже.       Хотелось выть и скулить, хотелось почувствовать, что кому-то нужен. Что стоит цепляться за жизнь. За то уродство которым он теперь являлся, за всю боль и желание мстить, в этом волк был прав, стать сильнее и никому не позволять собой манипулировать.       Только для начала поспать. А потом ещё выздороветь, слишком больно. А затем выслушать почему он нужен Барди, и волк научит его сражаться и…       Волчонок заснул, а взрослый волк с грустью смотрел на восходящий месяц и думал о том, какие кошмары ждут этого ребенка. Стренсс привык быть холодным и черствым и больше не желал быть с кем-то близок, но этот ребёнок… он вызывал слишком много чувств, большинство из которых он хотел навсегда похоронить глубоко внутри.

Нота бене:

Иксайти — один из главных героев, 14-летный изуродованный Изумрудный омега. Вандери — Изумрудный волчонок, друг Иксайти. Фейт — синегласый молодой альфа, глава поисковой группы 1. Стренсс — волк… стаи, будущий наставник Иксайти. 35 лет, спортивен, агресивен и бывает остр на язык, участник нескольких последних воин, а последние 5 лет ещё и помощник-наёмник Барди. Лекарь Барди, целитель, лекарь, изучает пророчества. Фридм — оборотень, альфа былого поколения, участник поисковой группы 2. Тинри — валюта, довольно мелкие деньги.