Связанные

•••

      Дарикину было неспокойно с самого утра, ощущение странной нервозность и беспокойства вызывало неприятные ассоциации и волнение о детях.       Оба альфы и гамма сейчас были вне племени на своих заданиях, что радовало молодняк, но раздражало леди вожака. Он понимал, что она так беспокоится о них, но от этого раздражало сам. Сейчас ощущение было другим.       Беспокойство было плавным, обтекаемым и сладким. Нюх даже улавливал этот тонкий аромат и выматеревшись мужчина встал с постели. — Родной, куда ты? — спросоня промурлыкала альфа и потянулась. — Прости. — было единственным, что сказал Дарикин перед тем как исчезнуть за дверью.       Он чувствовал запах — этот божественный, терпкий аромат течного омеги, своего течного омеги, и мир тихонько сходил с ума. Орбиты теряли свои галактики, планеты теряли свои спутники…       В воздухе витало волнение, многие из оборотней оглядывались и не понимали, что такое, но альфы знали, чувствовали и за это каждого из них вожак был готов перегрызть. Сложно было понять откуда идёт запах, он странными волнами кружился по площади и обедал на поверхности. Дарикину хотелось забрать все эти вещи себе, присвоить, так же как и течного омегу и самым гадким было то, что такое же мнение было у всех свободных альф. Да и не свободных тоже.       У шатра Вандери не было, но здесь запах был насыщеннее, им можно было насытиться и задохнуться на радости, впитать в себя и подчиниться инстинктам. Но это было бы ошибкой… для вожака… для мужа… для отца.       Он следовал за запахом самого сладкого омеги, которого знал и медленно сходил с ума. Ему одновременно было плевать на всё, но мир виделся в невероятно ярких и живых красках… до того момента, как он увидел Вандери.       Вандери, скулящего между двух альф, Вандери. С разодранной рубахой и слезами ярости на глазах. Вандери, которого ставили раком.       В глазах потемнело, в висках запульсировало, но в одно мгновение вожак оказался перед двумя альфами загородив собой омегу. Он видел, что мальчишки, совсем молодые альфы и не контролируют себя, он их понимал — и сам был на грани, но не мог не злиться, не ощущать покушения на своё, на своего омегу!       Он рыкнул и оба мальчишки на мгновение придя в себя испуганно посмотрели на Дарикина, а затем кинулись в стаю.       Вождя трясло от… всего и он опустился на колени. Слышать как всхлыпывает родной и необходимый омега было невыносимо, хотелось помочь, приласкать, заклеймить, но поступить так могли те молодые щенки, а не гордый альфа. Хотя сейчас он таковым не был, сейчас он едва сдерживл свои инстинкты каплей рассудка, едва дышал — потому что вдыхать Вандери будет самой сладкой пыткой.       Мужчина обернулся и взял в руки своё сокровище, мальчик весь дрожал и скулил от переизбытка чувств, шипел и ерзал доставляя себе дискомфорт. Отвести взгляд было невозможно. Отпустить — нереально. Поэтому он медленным и нетвердым шагом направился к озеру. Чаще всего здесь омеги облегчали свою течку, он лишь надеялся, что лекарь или близнята появятся скорее чем он сотворит непоправимое…       Вандери трясло, судорожно и конвульсивно, его организм сопротивлялся течке на высшем уровне. Омега скулил и всхлипывал при этом сильнее вжимаясь в альфу и заставляя того закусывать губы и сходить с ума. Вожак был на грани — все инстинкты вопили о самом приятном и необходимом процессе, Дарикину казалось, что он вот-вот потеряет контроль, сейчас он не чувствовал себя вожаком — обычный альфа, который желает омегу.       Только вот он осознавал последствия своих действий и это немного остужало пыл. Вдыхать запах Вандери было одновременно раем и адом, принюхиваться и вжимать мальчонку в себя, чтобы пропитаться им, стать с ним одним целым.       Омега истекал смазкой и рыдал, плакал, отчаянно завывая и вырываясь из объятий. Было слишком жарко, слишком остро и слишком больно. Организм реагировал правильно, но после всех потрясений это был кошмар на яву. Даже запах и ощущение альфы не помогало. Это была изощренная пытка для обоих, но мужчина не выпускал мальчишку из объятий.       Они не знали сколько времени прошло, но Дарикин почувствовал чужое присутствие — такое лишнее в этот момент. Он увидел Дыми — одну из девушек омег, которые были близки с лекарем — и тяжело выдохнул. Просто надеясь, что она хоть чем-то поможет. Но чем ближе она подходила, тем сильнее сжимались крепкие руки вокруг горячего тела ребёнка. Чем аккуратнее она подбиралась, тем сильнее хотелось оттолкнуть её и разорвать на части.       Альфа излучал агрессию — откровенную бешенную ярость и силу. Он не желал никого подпускать. Пусть это даже девушка, омега и одна из самых сладких представительниц стаи. Дарикин не раз проводил с ней ночи, не раз вылизывал её тело и овладевал, но всё-равно здесь и сейчас она была лишней. Внутренний волк готов был защищать свое, а своим был Вандери.       Дыми сделала ещё несколько неуверенных шагов вперёд и уселась на траву, она двигалась медленно и тягуче, показывая, что не представляет угрозы. А знакомый запах полевых цветов помогал отвлечься от дурманящего аромата течного своего. — Вот, — она поставила два пузырька с какими-то отварами и отошла назад. — Выпейте и вам обоим станет легче, он — уснёт, а для вас его запах станет менее…       Продолжить омега не смогла, её испугало рычание сильнейшего волка стаи и она склонилась на траву, ползком и очень медленно отодвигалась назад, а затем замерла. Тихое, но грозное спасибо уловили её рецепторы и она побежала в лес.       Далеко не сразу альфа смог забрать настойки — передвигаться с омегой в руках было слишком неудобно. Отвлекал не только божественный запах, но и вес непоседливого страдальца. Кожу жгло от прикосновений омеги, а его горячее тело дурманило. Сохраняя остатки силы воли мужчина потянулся к настойке и выпил свою, а вот со второй было сложнее.       Вандери трясся и выгибался, то прижимаясь сильнее к альфе и вдыхая его кокосовый аромат, то отталкивал и шипел царапаясь своими коготками. Часть одежды вожака была уже разодрана. Заставить мальчика выпить отвар не было никакой логической возможности и альфа решил рискнуть.       Он отпил часть отвара и склонился к лицу омеги. Мальчонка мгновенно подался к нему ближе и улучив момент альфа поцеловал омежку. Грубо, настойчиво, вливая ему в рот спасительную жидкость, но остановиться не мог. Дарикин целовал и вылизывал рот Вандери, покусывал губы, облизывал их и рычал от всех ярких ощущений. Вандери же царапал его спину и шипел, но притягивал к себе и продолжал метаться в горячке опять и опять подставляясь под шершавые губы альфы. Они вылизывали друг друга бесконечно долго, но так мало… и альфа проделал ещё одну манипуляцию с отваром.       Всё его естество пульсировало, смазка неприятно липла к штанам, но альфа держался из последних сил. Спустя какое-то время омега стал затихать, его аромат стал слабее, но вся смазка, которую он успел выделить источала такой запах, что его хотелось вылизать и впитать в себя. Вандери хотелось облизать с головы до пят, пометить и вгрызться в загривок, почувствовать каждый его миллиметр изнутри и излиться в него.       Лишь об одном альфа благодарил Волчицу — его детей не было в селении, лишь об одном он корил Волчицу — лекаря не было, он уехал за своими настоями и ожидать его ещё как минимум пару дней. Просто облезлый волк, если он примчится к концу течки Вандери, если он успеет до того, как Дарикин овладеет им и опозорит себя в глазах себя и стаи.       Альфу начало отпускать, а омежка кажется даже призаснул, только вот это явление явно временное и что делать дальше вожак не знал. Возбуждение потихоньку отступало, но он всё так же ощущал омегу и не выпускал его из объятий. Дышал им и не мог насытиться, радовался как юный волчонок, но понимал, что провести всё время здесь с омежкой станет неправильным в глазах волков Стаи, даже если они пара…       Мужчина нежно гладил подростка и чувствовал как тот расслабляется в его объятиях — доверяет и позволяет, хотя в таком состоянии он просто не способен оттолкнуть альф и от этого вожак раздражался сильнее. Он понимал, что все, абсолютно все волки чувствовали запах течного Вандери и за это их уже хотелось разодрать. Он с усилием выпустил мальчишку из объятий и сбросил возбуждение. Вернувшись после прохладной воды озера и вновь забирая малыша на руки он слышал как тот что-то шептал. Он словно боялся и прижимался ближе к альфе и от этого было хорошо… — Чёрный волк… кровь… тьма… шр…амы. — хрипел омега. — Алые дорожки… обгоревшее тело.       Вожак прижался к холодной стене пещери и замер — был только утро, а он уже бесконечно устал, что делать он не представлял, но понимал, что омегу не оставит, пусть даже все волки будут против него…       В это же время Дыми упорно пыталась разобраться в записях лекаря и найти успокоительные настойки. Но в доме этого человека сам черт бы ногу сломал и перерывать его записи казалось гиблой затеей. Дыми и когда бы не подумала, что решится на такое, что будет помогать тому слабенькому омежке, хотя она чувствовала — слабым он не был.       Она помнила и точно знала, каково это быть с Дарикином во время течки. Каким ласковым и напористым он может быть, какие ощущения способен подарить и как умеет сводить с ума. Только вот Вандери был совсем юным омежкой с первой течкой и плевать на всё, что пережил до, а Дарикин… был вожаком, альфой взрослым и крепким, настойчивым и что важно — занятым.       Пускай Дыми не любила леди вожака, но уважала… и боялась. Она знала эту волчицу сколько себя помнила и была уверена в её силе и характере. Даже представить было страшно её реакцию на всё это… она будет в ярости. Скорее всего уже…       Дыми помнила её взгляд после течки проведённой с Дарикином — холодный и обжигающий, острый как бумага и пугающий как самые яркие кошмары. А теперь подобное предстоит Вандери, хотя даже хуже.       Все помалкивают, но помнят о том, каким он у нас оказался. Как от него несло гадостной вонью десятков мужчин, как его омывали и учили быть частью стаи. В тайне на него продолжали пускать слюни молодые альфы и некоторые беты, но… Дыми не ожидала Дарикина среди них, именно к нему бы она пошла просить защитить омегу, а они оказались… парой. Судьба жестокая госпожа, неужели Волчица так к ним неблагосклонна? Но разве не должно быть наоборот, этот мальчик часть пророчеств? Хотя, возможно, стае нужен второй мальчик.       Дыми не сразу заметила жену альфы, но почувствовав её была готова провалиться сквозь землю. — Он с ним? — спросила женщина и омега смогла лишь кивнуть. — У оборванца даже собственный запах развязный, — рыкнула леди и ушла.       Сердце Дыми ещё билось в висках, когда руки продолжили искать необходимое, какой бы не была ситуация омега хотела помочь своему любовнику и его паре. Только вот как… и понятия не имела. Первую течку нельзя полностью глушить настоями — это ухутшилось состояние организма, можно лишь ослабить, но судя по запаху и взаимодействию между ними — ослабить будет мало. Дарикину придётся ой как не сладко.       Значит помочь пережить течку могут только успокоительные отвары. Омега быстро нашла рецепт и стала над ним работать, только вот его количество не предполагает пятидневную рочесть (употребление лекарств, при чем в не правильной дозировке). Спустя пару часов она вновь летела к паре и надеялась, что сможет хоть как-то помочь пережить ближайшее время.       Теперь Дарикин не выглядел воинственно, а омега в его объятиях лишь тихо поскуливал и жался ближе. Достав бутылки из сумки девушка быстро озвучила как и когда стоит пить, что лучше сделать и чего постараться избегать. Они оба понимали, что близость будет ошибкой, пусть эти двое и пара. Только вот на всё воля случая и силы воли…       Дарикин выпил немного отвара и расслабился, до той степени, которой мог. Он в любом случае не может оставить своего омегу одного в течку, так что делами Стая займётся без него. Нужно лишь как-то пережить ближайшие дни. Омега, удобно устроившись на бёдрах вожака, невольно ерзал и заставлял второго скрипеть зубами. Уже несколько раз в голове мужчины возникала мысль поддаться внутреннему зверю и тогда им обоим будет легче, но… это не выход.       Омега интуитивно требовал ласки, он прижимался открытыми участками кожи к коже альфы, вдыхал его мужской аромат и облизывал куда мог дотянуться. Вожак стонал от этой сладостной пытки и не раз отлучался сбросить напряжение. Голова всё ещё работала, что не могло не радовать, но осознание, что таких насыщенных дней будет несколько медленно теряло нить рассудка.       Отвары действительно помогали. Крышу сносило не полностью и оба могли даже немного говорить друг с другом, хотя омега по большей мере только стонал и шипел. Спали они нагишем — тело к телу и кожа к коже была необходимостью омеге в течку, пусть даже без ласки… вернее с лаской, но не доходя до конца.       Альфа вылизывал своего партнёра, кусал, целовал, ласкал руками его кожу даря мальчишке безумные ощущения. Они раздирали Вандери на части, вынуждали выгибаться и жаждать большего. Просить и скулить, требовать и настаивать.       Ощущать язык и лёгкие прикусывания у загривка было правильно, чувствовать дорожки пальцев, которые чертили узоры на теле омеги было сладко. Слизывать капельки пота и смазки со всего тела и дарить при этом мальчику наслаждение было идеально. Но альфа старался держаться, не слушать первобытный инстинкт, который раз за разом, надоевшей пластинкой напоминал — перевернуть на живот, вздернуть задницу и оттрахать, глубоко и мощно, излиться в юное тело и насытиться им, оставить метку…       Омега тоже не был тряпичной куклой, пусть соображать получалось плохо, но повторять движения альфы он мог — чувствовал. Его маленькие пальчики вызывали рычание альфы и тот вгрызался в мягкие губы грубыми поцелуями. Скулил и царапал кожу вожака своими когтями. Они вдвоём пахло потом, смазкой, кровью и спермой. Переворачивались и нежились в объятиях друг друга, ласкали возбужденные члены и облизывали лица.       Дарикин даже не знал, что поцелуи и укусы в ухо могут доставлять ему такое удовольствие. Что ощущение маленького тельца, совсем юного омежки, может быть таким ярким и свободным. Что его смелые, пусть и не осознанные, ответные движение это рай.       Вандери нежился в его объятиях, извивался и стонал, шипел и кусал своего партнёра, тихо порыкивал и облизывал исцарапанную кожу. Вдыхал аромат сильного и желанного мужчины и хотел большего. Только большее Дарикин ему не давал.       Он истязал его в ответ, и исследуя омегу внутри только пальцами, скользил в липкой смазка и старался не думать как тесно его сущность может охватить член альфы. Закусывал до крови свои губы и омега впивался в них забирая и слизывая кровь. Открывался, широко разводя ноги и требуя большего, но получал лишь умелые пальцы в своей пульсирующей дырочке и губы вожака на пылающем члене.       Так прошло почти пять дней. В последнюю ночь они оба выдохшиеся, но разгоряченные купались в озере — прохлада чистой воды ласкала кожу и расслабляла мысли. Помогать альфе стирать собственную смазку и сперму казалось странно, Вандери желал слизать её всю, обласкать большое и сильное тело и оставить больше меток, укусов, царапин и синяков. Он прижимался ближе к альфе и вдыхал кокосовые нотки смешанные с собственным запахом, целовал могучую спину и млел от близости.       Схожее ощущение было и у Дарикина. Он всё ещё удивлялся как не сорвался и не отымел омежку на ближайшей горизонтальной поверхности или просто. Они были слишком близко, но что-то помогало удерживаться на краю пропасти, были ли это отвары, сила воли альфы или издевательство Волчицы они не знали. Но пока была возможность они трепетали друг другом и были счастливы.       Вандери проснулся с ужасной головной болью и странной нёгой по всему телу. Было прохладно, но горячее тело прижимающее омегу к себе было очень чётким. Сердце зашлось бешеным ритмом и подросток аккуратно выбрался из объятий вожака. Он укутался в тряпки, которые были поблизости и отполз к стене. Всё его тело дрожало, а мозг подсовывал картинки последних дней и ночей.       Картинки дополнялись чувствами, запахами и ощущениями. Слишком резкими, слишком настоящими, слишком… правильными. Омега крепче сжался в своём теле и со страхом глядел и ожидал, когда альфа проснётся. Надеялся, что поскорее и боялся этого. Что теперь делать Вандери не знал, когда мозг начал сортировать и обрабатывать информацию захотелось исчезнуть. Он животное, мерзкое и похотливое нечто, разгоряченное плоть собственной и альфы.       Альфа… он вдыхал аромат Дарикина и немного успокаивался, только вот… у этого альфы жена и дети, у него целая стая, за которой надо стоять горой. Мысль о том, что могли подумать сородичи о вожаке, что провел течку с ним… он знал, что их мнение не изменилось, они помнили и никогда не забудут.       Когда мужчина начал ворочаться омега вздрогнул и прижался к стене ещё сильнее. В теле была жуткая усталость, а инстинкты требовали прижаться к альфе, мозг же требовал противоположного.       Альфа открыл глаза и принюхался, запах течного омеги был совсем слабым, едва уловимый, а сам Вандери нашёлся у стены, с испуганным взглядом и напряжённым телом. — Так, — начал альфа, садясь и открывая свою наготу. — Нужно поговорить…       А разговор предстоял долгий…

Нота бене:

Дыми — чистокровная омега Стаи Ветра, 25 лет, одна из постоянных любовниц Дарикина. Имеет к нему тёплые дружеские чувства, до смерти боится его жену. Часто помогает лекарю в работе, дружна с близнецами. Рочесть — употребление лекарств, при чем в не правильной дозировке.