Сила

Хирузен опустился на полянку где-то в лесу. Он не успел, и теперь ему придётся много разгребать за своим преемником. Третий хокаге подошёл к алтарю, на котором возлежал сын двух героев. Новорождённый ребёнок четвёртого хокаге извивался на имитированном ложе, на его, даже необработанной, пуповине постепенно вырисовалась печать, похожая на татуировку. Круги, на маленьком взбухшем животике, медленно стали прозрачными, а потом и вовсе исчезли, словно впитавшись в кожу. Мальчик выгибался, будто его что-то жгло изнутри, а на, едва едва прорезавшиеся глазёнки, выступили слёзы. Аура младенца резко изменилась, стала темнее и плотнее, в воздухе стала ощущаться Ки того огромного существа, до этого грозившегося уничтожить всё селение. Старик подошёл к двум трупам, принадлежавшим некогда четвёртому хокаге и его жене, Кушине Узумаки. Всё, что сейчас требовалось от хокаге - забрать джинчурики и отдать несколько приказов анбу, которые и должны были выполнять всю, до ужаса грязную, работу. Сарутоби поднял с алтаря мальчика, запачкав себя кровью на его взбухшем животике, вниз, шлейфом, потянулась пуповина, до этого соединяющая дитя с матерью, с неё всё ещё капала кровь. Алтарь, с характерным хлопком, растворился в дымке, за ним распласталась недавно родившая Кушина. Она слабо поднялась на локтях, из последних сил фокусируя взгляд. - Кушина чан! - воскликнул Хирузен, и моментально появился перед ней. - Хокаге сама, позаботьтесь о Наруто... - прошептала девушка, подтянувшись к сыну, легонько коснулась бледными губами крохотного лба, и замертво упала. Всё, что теперь осталось Сарутоби, как хокаге - поспешить в госпиталь. Как раз в этот момент рядом с ним появился небольшой отряд анбу, дабы забрать два тела. Всё, опасность позади, можно вздохнуть с облегчением. Вот только... Наруто заплакал, нервно задёргавшись в, огрубевших от старости, руках Хирузена. Мальчик выгнулся, а его, вроде бы здоровая, для младенца, внешность, резко сменилась болезненной. До этого грубые, как солома, волосы, возникшие в результате длительного пребывания в утробе матери, стали жидкими и побелели, приобретая то ли бежевый, то ли крайне слабый оттенок пшеничных. Золотистые ресницы выцвели, будто мальчик пробыл на солнце очень долгое время, а брови почти перестали быть видны из-за более тёмной, но не настолько, кожи. Из крохотного тельца вырвался огромный поток чакры, на секунду полностью дезориентировав окружение. Хирузен на секунду забыл обо всём, словно ему стёрли память. - Запечатывающий отряд, марш сюда, мать вашу! - закричал он. - Чёрт бы вас всех побрал, грёбанные анбу! Блять, вы где? Рядом появились двое в масках. - Быстро, ублюдки, запечатайте эту хрень! - старик вытянул ребёнка перед собой. Сквозь тельцо мальчика протекало неимоверное количество чакры, сильно давя своим тяжёлым напором на всех. Напор стал сильнее, сжимая и растягивая вокруг пространство. Побелевшие волосы окрасились кровью, тело сжало словно малыша засунули в куб и постепенно сжимали. Он кричал, надрываясь, а наружу хлынула потоками кровь. Ему больно, больно как ником в этот момент. Лишь только сдавленные под обломками кирпичный домов, могли почувствовать то же. От напряжения, на лице хокаге выступил пот, перемешанный с кровью. Анбу медленно обступили сосуд некогда могущественного хвостатого и сложили печать. Образовался барьер на теле младенца и он немного успокоился, всё ещё впуская в себя большие потоки природной чакры. Пятеро, только прибывших на место, оперативников запечатывающего отряда, присоединились к остальным, сложив печати. На Наруто с земли медленно потянулись символы, пока он извивался от неимоверной боли. Пуповину оторвали в процессе, оставив вместо пупка небольшой шрам. Малыш вскрикнул, когда последний символ оказался на нём, и обессиленно упал в руках, до этого держащего его, старика третьего. - Он не дышит! - воскликнул Сарутоби, попытавшись реанимировать джинчурики. Наруто клинически мёртв. Тридцать секунд, минута, полторы... Пальцы почувствовали слабый удар, исходивший от обмякшего мальчика. От этого Хирузен невольно вздрогнул и приподнял опухшие полупрозрачные веки младенца. Лазурные, чистые, как небо, глаза были закатаны вверх, однако дыхание всё же чувствовалось. Слава богу, он жив. Хоть не надо будет перепечатывать умирающего внутри него кьюби с большей вероятностью уничтожения деревни. Мальчик вздрогнул и посмотрел перед собой, снова сморщившись от жгучей боли, оставленной после нанесения серий печатей, его чакра вновь пришла в норму. Хоть он и был новорождённым, чакра прекрасно чувствовалась в этом маленьком тельце. Хирузен облегчённо вздохнул, переводя дух, пытаясь привести помойку в голове в порядок. Однако это у него не удалось - Наруто закричал, его пронзила новая волна боли, кто-то из отряда запечатывания хотел убить этого монстра, убившего почти половину населения. Глаза мальчика засветились голубым, еле различимым под белыми, слегка золотистыми, пышными ресницами. На стороне кто-то закричал. Хокаге машинально обернулся, увидев как одного оперативника сдавило гигантское дерево, второго разорвало на части, медленно принося боль. Ещё двоих проткнуло насквозь, сделав живое решето. Малыш в это время плакал, переводя взгляд то на одного, то на другого пострадавшего, будто пытаясь предотвратить их неизбежную гибель. Оставалось ещё трое, которые успешно ретировались в разные стороны, успевая уклоняться от острых шипов. Хирузен изогнул бровь и бросил короткий взгляд на свою ношу, тот всё ещё плакал, всхлипывая не по-детски. "Что здесь твориться? Кто мог так незаметно напасть на лучший отряд анбу? - мужчина обвёл поляну взглядом, стараясь почувствовать чужака, но вместо этого всё окружающее пространство было пропитано чакрой Наруто, которая постепенно вливалась в его крохотное тельце. - Это сделал он? Макутоном? Не может быть, в любом случае мне нужно обезопасить их." Сарутоби сложил печать, и на полянке появилась небольшая, по размеру обезьяна, всего на голову выше его самого. Кивком головы, они поняли друг друга и разошлись по разные стороны. Хокаге влил немного чакры в свою ношу, немного дезориентировав поток младенца. Что это только что было, и как могло произойти? К большому облегчению Хирузена, деревья перестали преследовать оставшихся троих, однако заметно их измотали, заставив знатно попрыгать по полянке. Хорошая была бы тренировка, если бы им не угрожали смертью после одного неправильного движения. Анбу спрыгнули рядом с командиром их отряда. - Надо запечатать макутон, только быстро, пока моя чакра не иссякла. Поторопитесь, найдите хоть какую-нибудь печать в ваших тупых головах! А то и вы помрёте здесь. - нервы Сарутоби были на пределе, не хватало ему ещё одну проблему для международного конфликта в виде макутона у джинчурики! - Блять, да сделайте что-нибудь! Двое анбу нервно прокусили большой палец - они собирались использовать единственную доступную им технику, которой и могли запечатать необузданную силу. На землю каплями потекла кровь, начали образовываться символы, которые поползли к замеревшему мальчику, уложенного на холодный булыжник. О чём только только думал хокаге, оставляя новорождённого Наруто на камне? Хирузен устало опустился недалеко, оперевшись о ствол дерева, он устал, поддержание барьера почти полностью истощило его старческий и крайне маленький запас чакры. Её каналы быстро опустели, а обезьянка просто растворилась, не в силах больше поддерживать призыв. Тяжёлая им досталась доля оберегать запечатывающий отряд. На груди Наруто появились символы, что были вырисованы кровью, во круг по земле расползлись очертания кругов с непонятными завитушками, а потом и вовсе - слов на непонятном языке, который практически невозможно прочесть из-за кривого написания. Малыш заплакал, когда символы выжгли на его теле надпись, появился огромный ожог, который тут же налился кровью. В ту же секунду тела использовавших запечатывание разлетелись на части, третий же поспешил ретироваться, не желая скорой смерти, однако и его настигла кара - он закричал где-то в глубине леса и большой тушкой свалился с дерева, рассекая пространство истошным воплем. Всё, теперь уже никто не в силах запечатать ЭТО... На поляну, шатаясь, вышли трое, эти анбу едва избежали смерти, но их связь с этим миром была на грани, их пульс почти не прощупывался, лишь только печать не давала душам отделиться от, изувеченного в битве, тела. Они из последних сил собирались использовать мощнейшую, известную простым смертным, технику печати, после запечатывания восьми символов, где главным поддержанием печати является душа человека, навек запечатывающая душу в животе шинигами. Ручные печати сложены, последние слова сказаны, и вот, на землю падают три тела, орошая и так побагровевшую от, огромного количества крови, траву, этой неприятной жидкостью. От ребёнка больше не исходит ни сила, ни неимоверные, по ощущениям, потоки злокачественной чакры, ни это ужасающее Ки. Наконец, спокойствие настало. Хирузен поднялся, его всё ещё пошатывало после использования барьера четырёх багровых огней, и то только на Наруто, чтобы не дать ему натворить ещё больше бед. Старик взял на руки мальчика, увидев вместо хорошенького, с небольшим румянцем, личика, полностью бледное, истощённое лицо, какие ещё сюрпризы ему при поднесёт это чудо, отобравшее не по своей вине жизни восьми шиноби. Кто знает, кто знает. Хокаге наблюдал, как врачи старательно обрабатывали то место, где раньше была пуповина. Они обмыли мальчика, теперь он был похож на маленькую куклу с блестящей, словно натёртой воском, кожей. Едва заметные волосы отдавали белизной, перемешанной с едва различимым оттенком желтизны, однако кое где виднелись и проблески, незаметные невооружённому взгляду, выцветшего красного цвета. Саам мальчик выглядел как кукла, как труп, совсем недавно приготовленный к погребению, хотя ровно дышал, и вполне прекрасно реагировал на окружение. Что же с ним случилось после запечатывания? Сарутоби было уже не до размышлений, он погрузился в небольшой сон, чтобы восстановить хоть немного своих сил, безжалостно растраченных в этом мимолётном сражении с малышом джинчурики. Хокаге разбудил голос, принадлежавший одному из анбу, которы видимо пришёл уведомить его о чём-то. - Хокаге сама, собрание джонинов начнётся через десять минут, поспешите, Хокаге дано. - быстро отрапортовал мужчина, и исчез в шуншине. Хирузен лениво открыл глаза, словно налитые свинцом, после такой бурной ночи. Сколько он спал? Уже целый час, а он всё ещё в госпитале. Это просто ужасно - нужно спешить, а то ещё и без бывшего главы деревни решат чего-нибудь такого, что даже младенцы в ужасе приложат руку к лицу. Кстати о младенцах, Хирузен вошёл в палату, где, как ему показалось, должен лежать маленький сосуд девятихвостого. Тот и правда лежал в маленькой люльке, не превышающей даже локтя мужчины. Сарутоби нужно было забрать этого несчастного ещё до того, как начнут узнавать кто он. Надо, надо избежать преждевременного оглашения. Продержаться до утра, когда всё более или менее уляжется, когда врачи смогут в полной мере вылечить раненых и пострадавших, когда совет джонинов вынесет вердикт по решению на счёт будущего деревеньки. Совет, точно! Хирузен вспохватился, моментально посмотрев на настенные часы в палате - время показывало половину четвёртого. Так почему до сих пор так темно? Да, это был тот самый дым, исходивший от многочисленных пожаров, и костров, на которых символично сжигали тела многочисленных шиноби. И почему в палату к детям открыто окно? Они хотят испортить им все дыхательные пути? Или уже догадались, кого им принесли в больницу? Хотя неважно. Мужчина аккуратно поднял фарфоровое, на вид, тело Наруто, и в тот же момент ретировался поближе к резиденции, где и должен был проходить совет. Пришли многие, как и предполагал Сарутоби. Он медленно прошёл по зале, чеканя в гробовой тишине каждый шаг, придерживая одной рукой свёрток, аккуратно перевязанный через одно плечо. В нём и лежал тот самый будущий герой, которого джонины ДОЛЖНЫ признать, и дать нормальную жизнь. - Хирузен, ты опаздал. - твёрдо проговорил старческий голос из глубины комнаты. - Этому есть веская причина. - старик третий кивнул на пелена. - Я не могу в полной мере разглашать данную информацию, так как и сейчас здесь могут быть шпионы вражеских деревень. Постарайтесь понять - многих уже и в живых подавно нет, а они спокойно стоят в этом самом зале, старясь не выделяться. По собравшейся толпе прошёлся шепок, и некоторых вытеснили вперёд. Их тела были знатно потрёпаны, будто они находились в гуще сражения, и совсем недавно вернулись, даже кровь не успела высохнуть. Среди них был и молодняк, впереди всех стояли двое совсем ещё мальчишек с серьёзными травмами, которые в худшем случае могли привести к летальному исходу. Самым горячим был Ирука Умино, из семьи Умино, славившаяся своей ядовитой кровью, всё ещё студент академии. Он шмыгнул носом, втянув в себя кровь, что струйкой сползла вниз. - Я пошёл за папой, и папа жив только благодаря мне! Что сделали ваши блядские анбу, когда мой отец истекал кровью? Правильно, ничего, они просто стояли, записывали! Блять, да они ничего не сделали, когда мне пришлось тащить на себе отца! Особое подразделение, в котором только лучшие? Сучёныши они, которые ничегошеньки не умеют! Даже этот чёртов Учиха внёс больше, чем ваше блядское подразделение! - закричал паренёк, указывая пальцем то на, рядом стоящего, парнишку, то куда-то в темноту, где скрывались несколько анбу. - Успокойся, Ирука чан, не нужно кричать. Все анбу были в первом и втором отряде на самой первой обороне. Их умерло очень много, просеялись ряды... - грустно, словно отвечая на многочисленные вопросы, отчеканил Хирузен. Вторым же пареньком был Шисуи Учиха, который совсем недавно закончил академию и уже был известен почти по всей Конохе своими достижениями. Он весьма умелый как в ближнем, так и в дальнем бою, хотя больше предпочитал более длительную дистанцию. По какой-то причине, этот юноша оказался как раз в том месте, где и появился кьюби, их отделяли всего несколько километров и попасть под удар было само собой разумеющееся. Шисуи каким-то образом смог спасти небольшой отряд раненных, в который и входил потрёпанный Умино с сыном, и несколько шиноби Конохи, даже двое Учих. - Вы выжили, и это самое главное. - закончил, после небольшой паузы, бывший глава. Ирука хотел ещё что-то возразить, но Шисуи тут же подхватил его, уводя ближе к стене, чтобы не вызывать лишних вопросов. Не хватало им ещё и оправдываться перед хокаге в том, чего не было на самом деле, и клясться в своей лояльности Листу. Не готов он ещё болтать о подобных вещах. Хирузен вкрадчиво и вполне кратко рассказал о событиях прошедшей ночи, конечно, опуская некоторые моменты, по многозначительными косым взглядам своих старейшин, впрочем, как и всегда он был как между молотом и наковальней, готовясь в любой момент за любую ошибку получить удар в спину. Главным вопросом, надавившем на него, был: "Где сын четвёртого?" Не ожидал он этого от молодого анбу Хатаке Какаши. Тот в свою очередь очень внимательно всматривался в лицо своего прямого начальника, всё же, зря парнишку тогда отправили следить за Кушиной, не хватало ещё, чтобы узнали обо всём раньше времени. Ещё слишком рано, слишком. - Об этом чуть позже. - с ноткой грусти ответил мужчина. - Для начала я уведомлю вас о примерном количестве жертв. Всего умерло добрая половина населения, включая кланы, которые понесли не маленькие ущербы на свои большие семьи. Больше всего пострадал пограничный клан Нара, который владел заповедным лесом недалеко от деревни, там и выращивали особые виды оленей. В живых остались немногие - семьи три из десяти, из них одна главной ветви, а другая побочной. Теперь их и кланом трудно назвать - так, горстка родственников. Вторым пострадавшим являлся клан Абураме, славившийся своими техниками с использованием особых жуков, которых они выращивают в своём теле. Живыми остались лишь четверо - глава, его сыновья, и один из анбу. Остальные кланы потеряли по большей части лишь пару тройку человек, так как их клановые техники позволяли защищать своё тело и окружающих их людей. Но и они понесли потери. Так, Хьюго потеряли пятнадцать человек во время защиты своей главной ветви. Потери Учих были неизвестны из-за того, что кьюби отделил их от деревни, не дав возможности связаться с деревней. Словно отдельный мирок, они существовали лишь только благодаря своим силам. Клан Яманака не допустили к рядам великого сражения - не хватало им ещё и сенсоров потерять. Семья Харуно, славившаяся своими медиками и ювелирным контролем чакры, была почти полностью уничтожена, оставив только в живых только двоих представительниц - семимесячная Сакура и её двоюродная тётя, служащая в анбу. И это только известные им потери населения, но скоро и они пополнятся новыми сведениями о смертях среди гражданских, смертях в госпитале и тех, чьи трупы найдут под завалами домов. Хирузен объявил о перерыве - ему дико хотелось выпить кофе, да по крепче. Сегодня он поспал всего час, а чакра так и не восстановилась, старость снова напомнила о себе, когда Сарутоби тяжело опустился на скамейку. Холодный пот струйками сползал под одеждой, заставляя кофту прилипнуть к похолодевшему туловищу. Слабость волнами накатила его. - Хирузен, ты неважно выглядишь. - раздался голос старого друга. На свет вышел Данзо, сверкнув своим чёрным, как уголёк, глазом. Он грузно опустился рядом, попивая холодный кофе из наскоро собранного стакана с кофе. Нависло неловкое молчание, которое нарушали лишь гулкие глотки и затруднённое дыхание, сопровождаемое слабым сопением. - Нам пора - напомнил Шимура, поднимаясь. В полной тишине, которая много значила, двое друзей прошли по коридору. По коротким взглядам, они поняли, что друг от друга требуют, и что от них требуется. Сейчас они должны успокоить взбудораженный народ и каким-то образом не дать разгореться мордобою, в котором могут пострадать оставшиеся шиноби, и тогда гражданские точно потеряют защиту, а там и до полной вырезки деревни недалек. Эх, главное не сболтнуть лишнего. Хирузен снова вышел к более-менее успокоенной толпе, которая, последовав примеру их достопочтенного хокаге, торопились освежиться кружечкой кофе. Совет старейшин уселся рядом с бывшим главой деревни, ожидая начала монолога, который привнесёт свет в эту ситуацию. Некоторых джонинов, моложе двадцати пяти, выпроводили, так как жестоко не хватало рук, ну и просто не хотелось им раскрывать что-то молодняку, что-то важное. - Перед вами джинчурики девятихвостого - он своим телом спасает всю деревню. - Сарутоби открыл пелёнку, предъявив всем оставшимся маленького мальчика. Он был крохотным, помещался в обеих ладонях хокаге. Его жиденькие волосы растрепались по ткани, а полупрозрачные веки едва скрывали ото всех голубые, как лазурит, глазёнки, потерянные в пустоте. Если бы грудь этого маленького существа не вздымалась, то все с большим трудом отличили его от фарфоровой куклы, намазанной воском. - И он сдерживает кьюби? - недовольно отозвались в толпе. Поверить в это было не реально, к тому же об этом им рассказал отстранённый, от своей должности, на долгих три года третий хокаге. С трудом верилось, что это сдерживало кьюби, буквально четыре часа назад бушевавшего посреди деревни. В подтверждение своих слов Хирузен поднял сморщившегося от холода младенца, пропустив сквозь него немного чакры, на животике появилась печать, подтвердившая правоту старика, который побледнел после использования чакры и переводил дух, замерев в одной позе. Мужчина уложил младенца обратно, украдкой смахнув со лба пот. - Узумаки Наруто - герой деревни, скрытой в Листве. Однако, эти слова не сильно помогли обеспечить нормальную жизнь в родной деревни. Наруто отправили в больницу пока он не начнёт ползать. Это нужно было для того, чтобы жизнь малыша джинчурики была вне опасности, никто не знал причину бледности мальчика и поэтому отправили в родильное отделение, где он и проведёт свои первые пол года жизни. Следом этого бедняжку хотели отправить в приют, но против такого предложения выступила почти половина, не желая, чтобы этот ребёнок рос с обычными детьми, поэтому пришлось подбирать отдалённый, весьма опустошённый, ещё со времён второго хокаге, приют, куда и зачислили мальчика. Хирузен попытался возразит, предложить альтернативу, однако потраченная чакра снова напомнила о себе, и он просто устало наблюдал, как минута за минутой, жизнь маленького Узумаки становится всё сложнее и сложнее. А он всё же хокаге, хоть и отставной, но должен был сделать хоть что-то, чем бы смог помочь малышу. Идея сама собой появилась в, опустошённой после длительной ночи, голове - помогать, самому. С остальным ему оставалось только смириться, ждать пока всё уляжеться и он сможет изменить хоть что-то в жизни сына его приемника, помочь! - А теперь нам нужно выбрать нового хокаге. - отчеканил Данзо, многозадачно взглянув на друга. - Выдвигаю кандидатуру Хирузена самы. - в ответ кто-то поднял руку. Все, кто бы за, также потянули свои руки вверх, подтверждая опасения бывшего отставного третьего. Всё же у него больше связей и доверия в Конохе, уже успел обжиться и насидеться на удобном кресле хокаге, многие его знают как доброго и милого дяденьку, который всегда в курсе дела. На этом и закончился первый из многочисленных собраний шиноби, обеспечив многих постоянными бессонными ночами. В их числе оказался и сам Хирузен, который, без своих теневых клонов, уже бы давно не успел с кипой постоянно увеличивающийся бумаги. Вся его спина уже несколько раз успела затечь и похрустеть. Хокаге безвылазно находился в своём кабинете, выходя только ради того, чтобы добежать в туалет или перекусить, о сне он и думать забыл, даже после постоянных просьб со стороны старейшин установить слежку за джинчурики. Но старику третьему сейчас и правда не до этого, он ещё даже не выполнил и четверти, так любезно предоставленной ему, работы от советников, которые только и подкидывали работки с бумагами. Просто это им в кайф - смотреть за страданием других. Наруто вновь отправили в родильное отделение, где тут же положили в специальную люльку, чтобы мальчик не умер. Его вес на момент прибытия составлял всего 1,1 килограмм, он помещался в ладонях. Мальчик с трудом дышал, иногда глотая воздух ртом, он иногда постанывал, сжимаясь так, будто его сжимают. К крохотному тельцу тянулись многочисленные трубки, которые помогали ему не задохнуться и не умереть от голода. За стеклом стояли четверо черноглазых, которые внимательно рассматривали одного единственного младенца - Наруто Узумаки, которые еле держался за эту жизнь, не желая умереть даже не начав жить. Микото пришла к больнице, чтобы навестить Шисуи и Наруто, первого уже выписали, а вот второй... На это белое лицо даже смотреть не хотелось, будто из него душу вытянули. Ирука стоял рядом, рассматривая мальчика, что ценой многого сдержал кьюби, который грозился уничтожить всё дорогое, что только было у парнишки. Умино всхлипнул, вытирая подступившие к нему слёзы. Он не знал, что и думать - из-за него умерла мама, папа стал калекой на всю жизнь. Мальчик вздохнул, пытаясь различить в этом маленьком создании хоть что-то, что дало подсказку на его собственные чувства. Узумаки кашлянул, выплюнув наружу какую-то непонятную белую жидкость. К нему тут же подбежали медсёстры, спеша избавить его от неприятной жижи. Он такой маленький, хрупкий, а скрывает в себе от всего мира такое мощное оружие. Какая печать смогла так хорошо запечатать демона внутри человека? Этого непонятно простым смертным, но каждый знал, что внутри него есть убийца, беспощадно лишивший жизни многих людей, даже не задумавшись о том, правильно это или нет. Всё, что знали жители, больше ничего им не рассказал странный парень, передвигающийся с костылями.