сон наяву

ᅠ      Хёнджин тяжело вздыхает, запрокидывая голову вверх и прикрывая глаза. Длинные пальцы впиваются в край письменного стола, а всё тело сковывается напряжением.       – Старший, меня может уже и выписали, но постельный режим всё ещё в силе.       – Тебя смущает мой кабинет? – Чан вскидывает бровь. – Ты сейчас не на работе, так что расслабься.       Хёнджин, прежде опиравшийся на стол, после этих слов запрыгивает на него. Ах, ноги всё равно земли немного касаются.       – Не могу, кажется, разговор всё равно будет не из приятных, – Хван ёжится слегка.       – По поводу Ли Минхо.       Хван соскакивает с несчастного стола, подходя к Чану.       – По поводу Ли Минхо, поговори с Минхо. А я пошёл, – разворачивается, направляясь к выходу, но далеко уйти не получается, ведь его хватают за запястье. Ну вот. Хёнджин чувствовал, что ничего хорошего его здесь не ждёт.       – Что ты собираешься делать дальше?       – В каком плане?       – Когда он влюбится в тебя.       Хёнджин стоит пару секунд, переваривая то, что только что услышал. Осознав, он разворачивается к Старшему, улыбаясь:       – Он? Влюбится? В меня? – Хван смеяться даже начинает. – Ты видел, как он на меня смотрит? Мне кажется, что он меня придушить каждый раз хочет! Он бы это и сделал, не будь я его начальником. Уморительно наблюдать, как он сдерживает себя каждый раз, чтобы не врезать мне.       – Хёнджин-а, я серьёзно, – Чан отпускает хёнджиновскую руку, – я может и не видел, как он на тебя смотрит, зато я знаю, что он попросился к тебе в разведку после того, как вы потусили вместе на той мини-вечеринке, знаю, что он каждый день к тебе приходит и терпит твои выходки, приносит вкусняшки, лежит с тобой в одной кровати, мне продолжать?       – Чан-хён, я просто его припугнул, что его выгонят, вот и терпит, – улыбка с лица спадает, – к тому же мы оба парни, какая влюблённость?       – Но всё же стоит это продумать, пускать всё на самотёк не в твоём стиле. По крайней мере сейчас.       – Почему ты начал эту тему, хён? – Айси из Трикс позавидовала бы этому ледяному взгляду. – Ты ведь не о Минхо печёшься, да?       – Верно, я спрашиваю, потому что беспокоюсь о тебе. Минхо ведь нравится тебе, я прав? – Хван не выносит, когда Старший говорит о фактах, превращая их вопрос, чтобы заставить своего собеседника признать должное. Нравится? Издеваться над ним? Да. Как он хочет быть полезным на миссиях? Тоже. Его личико? Возможно.       – Тогда мне стоит минимизировать общение с ним, – Бан думает, что лучше терпеть его леденящий взгляд, чем смотреть, как глаза Хвана совсем тускнеют, – не хочу, чтобы это повторилось вновь.       Хван лишь глаза закатывает. Никто ни в кого не влюблён, к чему эти избегания? Он его подчинённый, а ещё может стать мальчиком на побегушках в качестве приятного бонуса. Хёнджин парень вроде взрослый, воздушной разведкой вон командует, так что сам как-нибудь разберётся.       – Ладно, Джинни, иди. Я уже сам жалею, что начал этот разговор, но мы ещё вернёмся к этому, ладно? – Крис знает, что он не захочет к этому возвращаться. Крис не собирался ограничивать их общение, наоборот, скорее. Но сейчас это показалось таким правильным.

***

      – Кажется, мистер Таинственность больше не бесит тебя, – Чанхи улыбается.       – Что? Да моя злость на него растёт с каждым днём, – Минхо действительно удивляется этому заявлению. Хван чертовски раздражает.       – Извини, просто ты в последнее время только о нём и говоришь, – Чанхи пытается не хихикать, но выходит не очень, – кажется, когда вы вернётесь к совместным миссиям, ты обо мне напрочь забудешь.       ‟С этим Хёнджином кого угодно забудешь, – думает про себя Ли, – он так голову вскружит тонной мелких заданий, что времени на подумать о ком-то ещё просто не остаётся”.       – Эй, ты мой единственный друг здесь, я ни за что о тебе не забуду, – кажется, Минхо говорит серьёзнее, чем ожидал Чхве, ведь тот смеяться перестаёт в одно мгновение.       – Спасибо, я о тебе тоже.

***

      Хван чуть ли не бежит по коридору. Хочется просто закрыться в комнате, существуя в своей собственной маленькой реальности, где нет ни-че-го плохого. Никаких монстров, никаких разбитых сердец, никаких убийств (особенно тех, что нужно совершить собственным руками), никакой ответственности за жизни других людей. Как долго ещё придётся так существовать?       Этот разговор оказался последней каплей, чтобы нервы окончательно сдали. Хёнджин терпит из последних сил, чтобы не разреветься прямо в коридоре. Хочется всё это закончить.       – Эй, – знакомый возмущённый голос всё же заставляет вернуться в реальность и сфокусировать взгляд.       – М-минхо? – только его здесь не хватало. Хёнджин пару секунд хлопает ресничками и, кидая короткое ‟прости”, обходит его аккуратно и снова начинает быстром шагом нестись по коридору в сторону своей комнаты. Минхо лишь остаётся недоумённо смотреть ему вслед, потирая затылок.       Хёнджин заходит в комнату, игнорируя приветствие Сынмина, быстро сбрасывает с себя одежду, оставляя валяться её на полу, на что Ким тут же возмущаться начинает. Но Хёнджин его попросту не-слы-шит. В его голове и так шумно. ‟Это не то, что ты думаешь, Джинни”

‟Тебе здесь не место”

‟Блять, вы видели, как он хладнокровно нажал на курок? Да он просто монстр!”

‟Тебе здесь не место”

‟Брось меня, хотя бы ты должен выбраться живым”

‟Ты слышал? Говорят, он спит с богатенькими мужчинами за деньги”

      Хёнджин предпочёл бы слышать ворчание своего соседа, нежели собственные мысли. Но от них никуда не деться. Остаётся лишь из последних сил напялить растянутую серую футболку, которая вообще принадлежит Киму, да чёрные шорты, завернуться в одеяло, спрятав голову, и надеяться, что больше никогда не придётся отсюда выходить.       Сынмин ни-ког-да не видел парня в таком состоянии. Он не имеет понятия, как себя вести. Он подбирает форму Хвана, одиноко валяющуюся на полу, и аккуратно её складывает, убирая в шкаф.       Ким выходит из комнаты, возвращаясь минут через пять, с большой кружкой горячего ромашкового чая, ставя её на тумбочку возле кровати Хёнджина. Сам же парень садится на корточки около неё же.       – Хённи, – говорит он как можно ласковее, обращаясь к комку одеяла, безжизненно лежащему на кровати, – я принёс тебе чай. Выпей, пожалуйста?       В ответ, абсолютная ти-ши-на. Может, он уснул? Ким решает, что стоит рискнуть и приподнять одеяло. Сынмин осторожно хватает пальцами краешек одеяла и тянет его на себя, однако он сопротивляется. Значит, не спит.       – Хёнджин, поговоришь со мной, пожалуйста? – Сынмин говорит тихо и спокойно. И даже улыбается, чтобы звучало более доброжелательно. – Скажи хоть что-нибудь, я переживаю.       Ким действительно растерян. Он даже представить не может, что могло довести его друга до такого состояния, поэтому он совершенно не знает, что сказать. Не хотелось бы случайно сделать хуже.       Комочек начинает шевелиться. Показывается макушка с забавно растрёпанными волосами, а вот теперь и глаза видны. Красню-ющие.       – Посидишь со мной? – Сынмин кивает лишь. Так и сидят тихонечко, без разговоров. Хёнджину кажется, что прошла целая вечность, на деле – минут тридцать.       – Больше нападений тех птиц не было? – спрашивает Хёнджин внезапно.       – Были. Пострадавшие тоже. И погибшие. Мы не знаем, как их наверняка убить, но если попасть в голову или повредить оба крыла, то они падают вниз и разбиваются насмерть.       – Что вы узнали в правительстве?       – Если кратко, то северокорейцы тестили новую бомбу. Но произошла какая-то аномалия и разразилось что-то типо вируса. Слепаки – это люди, которые мутировали. Насколько я понял, этот вирус развивается? Так что мутируют теперь и животные – отсюда и разные виды. Мы не знаем, как это добралось до нас. Но нас хотят оградить от внешнего мира, как и Северную Корею.       – Не могу поверить, что так пройдёт наша молодость, – Хван вздыхает глубоко, вытирая мокрые глаза. Хватит слёз.       – Жалеешь?       – Я бы ответил да, но сегодня я ненавижу своё прошлое и всё вокруг тоже, – Хёнджин смеётся внезапно. Чёрт. Забылся и всё же надавил на больное. – Хотя здесь ко мне есть хоть капля уважения.       Они молчат ещё какое-то время.       – Как ты думаешь, Минхо бы мог в меня влюбиться? – интересные сегодня темы для разговора, конечно. Сынмин не знает, как ответить лучше в данной ситуации.       – В тебя кто угодно влюбится.       – Я не про внешность, – Сынмин на это лишь тихонько вздыхает. Кажется, нужно было отвечать, что не знает.       – Ты чудесный, Хёнджин, – после небольшой паузы добавляет, – чудесный, когда не на работе.       – Значит, не может, – Хван говорит это с грустной улыбкой. Это здорово, что не может. Так всё проще. Но тоска всё же решает, что сейчас самое время, чтобы остаться камнем в душе Хвана. Не то, чтобы ему когда-либо хотелось вызвать у Ли чувства. Просто приятно почувствовать себя любимым, наверное?       – Хённи, мне это, конечно, невыгодно говорить, но помни, что ты не всегда на работе. И ты тоже имеешь право любить и быть любимым, ладно? – Сынмину сейчас очень хочется закурить, но Хвана одного оставлять нельзя. – Даже если наша юность и испоганена, постарайся взять от неё всё, что только можешь, а не только меня.       Хёнджин на это лишь смеётся. Отлично, хоть чуть-чуть его развеселить получилось. Хёнджин смеётся и не знает, что делать. Сократить общение с Минхо, как сказал Бан? Просто вновь относиться к нему холодно, иногда подтрунивая? Или вести себя иногда нормально, как тогда в больничной палате? Хван устал от принятия решений. Хван устал нести ответственность. Хёнджин впервые за долгое время решает пустить всё на самотёк…

***

      – Нервничаешь? – на плечо Минхо опускается ладонь, что заставляет его вздрогнуть. – Ах, да когда же ты перестаешь так пугаться?       – Я не нервничаю, – Минхо оборачивается, встречаясь взглядом с Хёнджином, – я предвкушаю.       – Мило, что ты соскучился по полётам, – Хван жестом приглашает Минхо подняться в вертолёт. Хёнджин всегда заходит в него последним.       – Ребятки, сегодня летим на фермы искать пригодных для еды зверюшек, – Хёнджин говорит это бодро, будто не он недавно слышал от Сынмина, что Чан переживает из-за того, что у них кончаются мясо и овощи. Начало конца приближается, да? Так как же наслаждаться этой чёртовой юностью? – Ну и выживших, разумеется.       – К взлёту готовы, приём, – слышится из рации Хвана.       – Оу, Минни, куда ты дел мою дорогую Лию, приём, – уже не страшно, вертолёт не успел взлететь, но Хёнджин снова в норме. Действительно в норме.       – Повторяю ещё раз, ко взлёту готовы, приём, – а Сынмин занудничает, как обычно. Всё вернулось на круги своя.       – Готовы, конец связи.       – Ах, если бы меня предупредили заранее, можно было бы взять с собой корзинку для пикника, – голос Хёнджина звучит беспечно, но сам парень не сводит взгляд с окна. Нужно быть на чеку.       – Да разве сейчас посидишь на пикнике? – Минхо отрывает взгляд от своего окна, чтобы бросить недоумённый взгляд.       – Не отвлекайся, следи за небом, – Хёнджин приказывает, не оборачиваясь. Чёрт, он что? Досконально изучает своих подчинённых, что может предугадать каждое их действие или у него просто дополнительная пара глаз скрывается за волосами на затылке? – Один человек сказал мне, что даже в такой ситуации нужно брать от жизни всё, – небольшая пауза, и, сквозь смех, – а не только его.       Ли жалеет о том, что вообще раскрыл рот. Что Хван вообще имеет под этим в виду? И что за человек?       На фермах дышится совсе-ем по-другому. Минхо на мгновение даже забывает, что он, вообще-то, на миссии. Хочется просто пробежаться по полю и искупаться в речке. Но нет, они идут искать домашний скот и выживших людей. На удивление их много очень. Целая деревня прямо!       – Мы знаем о ситуации в стране, но монстры здесь не появлялись ни разу. Точнее, мы видели странных гигантских птиц в небе, но и они лишь мимо пролетали. Единственное, что у нас полностью оборвана связь с внешним миром. У нас не так много лекарств, – объявляет глава деревни.       – Можем ли мы взять у вас немного домашнего скота? Мы привезём вам лекарств.       Глава входит в положение, услышав полную историю: откуда они и зачем. Доказательств, конечно, нет, но сейчас ведь так сложно выжить без чужой помощи, верно? Они договариваются о сотрудничестве.       – Блять, Хёнджин, ты правда хочешь перевезти коров, свиней и куриц внутри вертолётов? – Хёнджин жмурясь, вытягивает руку, держащую рацию, из которой доносится крик Сынмина.       – Что если эти птицы слетятся на их запах, я не знаю? Нам всем же проще будет, если они будут внутри! – пытается договориться Хван.       – Да? А если они просто так нападут, и ты пока стрелять будешь, споткнёшься об ёбанную корову?! – Киму слова парня убедительными совсем не показались.       – Я, блять, один из лучших снайперов Кореи, я не споткнусь об ёбаную корову!       – О боже, просто делай, как знаешь! Но ей-богу, мы больше не дадим тебе военные вертолёты, конец связи!       – Глава! Поможете загнать нам скот в вертолёты?       – Может, отдохнёте сначала немного? – и Хёнджина со всех сторон окружают взгляды кота в сапогах.       – У вас есть час. С девушками не флиртуем, – приказывает Хван, будто его послушают.       ‟Интересно, куда уже Минхо подевался?” – думает Хёнджин, бегая глазами по окрестности. Не мог же он испарится за пару секунд?       – Сынмин, мы вылетаем примерно через час и десять минут, приём.       – Вас понял, конец связи.       Пока солдаты развлекаются, Хёнджин отбирает куриц, свиней и корову. Также спрашивает не нужно ли будет дополнительно заплатить, ведь вероятно лекарства не перекроют цену за скот. В ответ же получает, что деньги сейчас не имеют значения, но оружие для чрезвычайной ситуации не помешало бы. Хван обещает позаботиться об этом.       Остаётся ещё минут двадцать свободного времени, когда парень улаживает все заботы с главой. Хёнджин решает найти Минхо. Такой красавчик наверняка уже в окружении девушек.       Хван и правда обнаруживает парня в облеплённым со всех сторон, разве что не девушками, а кошками:       – И чего это они к тебе все липнут?       – Просто они чувствуют любовь. Разве тебе не хочется прилипнуть к человеку, когда чувствуешь, что он любит тебя? – Хван на это лишь усмехается. – Хочешь погладить?       – Не стоит, они все твои, – и Хёнджин уходит.       – Все на взлё-ёт, – громко кричит Хёнджин. Все собираются на площадке, где приземлились вертолёты. Глава и его помощники помогают завести скот в вертолёты. Кажется, воздушную разведку ждут увлекательные десять минут полёта.       Всего пять вертолётов: в двух по клетке с курицами, в ещё двух по паре свиней и в последнем одна корова. Пассажиры явно недовольны, но командир сказал надо, значит выбора нет. Вертолёт под командованием Хёнджина замыкает цепочку. Хван по глупому расслабляется и игнорирует свой пост часового, оставив это на одного лишь Минхо. Ну да. Коровка-то по интереснее будет.       В кармане раздаётся хрюканье, а затем смех коллег. Хёнджин и сам с этого улыбается, всё же обстановка стала повеселее. А затем делает своё супер серьёзное лицо и говорит в рацию, чтобы не баловались, а то получат. Потом тоже смеётся и кричит в рацию что-то типо ‟прекрати, не лижись” прежде, чем оборвать связь.       Язык у коровы интересный очень. Да и корова невероятно обаятельная. Совсем не хочется думать о её дальнейшей судьбе. Но такова жизнь.       – Хёнджин, ты вообще патрулировать собираешься, нет? – недовольно бурчит Минхо. Хван уверен: это потому что тот тоже хочет повозиться с коровкой.       – Я здесь главный, вообще-то, – заявляет Хёнджин, всё же отрываясь от коровы, и поворачивает голову в окно, – да и что тут вообще может произо…       Минхо успевает уловить этот замедляющийся тон и тоже поворачивает голову в противоположное окно вертолёта прежде, чем Хёнджин схватит рацию.       – Внимание, к нам приближается Птица. Одна. Всем вертолётам включить полный ход, – Хван говорит обычным приказным тоном. Никакой суеты. Никакой. Суеты. – Повторяю. Всем вертолётам перейти на полную скорость. Птицу возьмём на себя. Конец связи, – Хёнджин лёгким движением руки выхватывает винтовку.       – Разверни так, чтобы левое окно было перендикулярно птице, – Хван говорит в микрофон наушников для связи с пилотом, а Ли кажется первый раз слышит, что Хёнджин оговаривается, – Минхо перейди на мою сторону, чтобы корову подвинуть. И винтовку возьми, возможно стрелять придётся.       Все команды исполнены, а Хван целиться начинает. Боже, что не так с этой птицей? Она отчего-то летит не прямо, а мечется хаотично по небу. Монстры тоже заражаются бешенством?       ‟Я один из лучших снайперов Кореи. У меня нет права на ошибку”, – в нашем мире всё стремится к хаосу хотя бы благодаря чудесному броуновскому движению частиц, которое знает каждый семиклассник (ну или должен знать). Но природа также имеет свойства цикличности, взять тот же круговорот воды в природе. Поэтому во всём можно найти закономерность, если постараться. Именно это и делает Хёнджин. Определяет траекторию и скорость движения необходимого объекта? Нет. Но очень старается.       На самом деле у него есть право на ошибку только в том случае, если он совсем-совсем птицу не заденет. А вот это уж о-очень маловероятно. Так что проще и правда считать, что такого права нет. Каким бы хорошим учеником Минхо не был, в такой ситуации Хёнджин не особо хочет возлагать на него надежд.       Прицел наведён. Корова беспокойно мычит. Минхо кажется испуганно таращится то на беснующуюся гигантскую птицу, то на Хёнджина, который выдыхает и спускает курок. Крыло.       Хван со злости прикладом себе по голове бьёт со всей дури, что даже пошатывается. А вот птица успокаивается внезапно. Если не считать того, что теперь она стремглав летит прямо на вертолёт.       – Минхо, стреляй, – Хёнджин кричит громко, что у Минхо нет времени пугаться или думать о том, почему он просто не может стрельнуть второй раз и добить её. Он мигом принимает стойку на ногах, которую оттачивал в свободное время, как и вторую. Он для этого заставил Чанхи кричать в рандомное время это самое ‟стреляй”. Чхве так часа в три ночи даже крикнул, когда Минхо спал самым крепким сном. Настоящий друг…       Ли стреляет в то самое заветное мгновение между вдохом и выдохом, как и учили. Птица падает. И Минхо тоже. Споткнулся об корову, как и пророчил Сынмин… Предсказанное было правда не для Минхо, но кого уже волнует.       Ли ждёт, когда посмеются над его падением или же похвалят и укажут на недочёты. Но кроме пропеллера не слышно ни-че-го. Минхо поднимается с пола, обнаруживая Хёнджина без сознания. Что чёрт возьми..? ᅠ       Всё, что может сделать Минхо – это запрокинуть ноги Хвана на лавку да расстегнуть молнию на верхней одежде. А дальше остаётся лишь ждать успешного возвращения. Однако парень быстро в сознание приходит. Сам. Бормочет что-то непонятное себе под нос. ᅠ       – Эй, ты в порядке? – вместо ответа лишь руки в позиции будто держат снайперку да указательный палец спускающий курок.

***

      Перед глазами лишь большая собака с пеной у рта и налитыми злостью глазами, что дёргается из стороны в сторону, при этом неумолимо приближаясь. Маленький мальчик переставляет свою рогатку из стороны в сторону, пытаясь целиться в собаку, в итоге случайно стреляя из-за дрогнувшей руки. Подобранный с земли камешек, которым была заряжена рогатка, со свистом пролетает мимо собаки, даже не собираясь её хоть как-то задеть. Мальчик, уже и так сидящий на земле, перестаёт пятиться и в страхе просто закрывает полные слёз глаза. Выстрел.       – Мальчик, ты в порядке? – чужая рука опускается на голову. – Злой собаки больше нет.       Ребёнок открывает глаза и видит перед собой молодого парня в военной форме. Смотрит на него круглыми глазами, а потом кивает ме-едленно так и неуверенно.       – Давай я отведу тебя домой?       – Мама велела ждать здесь.       – Давно ушла она? – мальчик отрицательно мотает головой. – Тогда я с тобой здесь подожду. Скажешь, как тебя зовут?       – Хёнджин. Дяденька, а почему вы в форме?       – Красивое у тебя имя, Хёнджин-а, – парень смеётся над обращением ‟дяденька”. И когда он успел перестать быть хёном? – Моя форма показывает, что моя работа – это помогать всем тем, кто в опасности.       – Дяденька, когда я вырасту, я тоже буду носить такую форму!

***

      Наша психика имеет удивительное свойство забывать плохие вещи, когда ей не удаётся их переработать. Хёнджин совсем этого не помнил. Только стоило птице замельтешить перед глазами точно также… В глазах всё плывёт. Руки начинают трястись, а воздух, кажется, кончается. У него нет права совершить ошибку. И у него лишь одна попытка.       Подбил. Голова совсем кругом идёт. Вместо птицы Хёнджин видимо попал в собаку, а руки просто больше не держат оружие. Вся надежда на Минхо…       – Минхо, стреляй! – Хёнджину кажется, что звук не выходит из его рта, будто он пытается кричать под водой, а в голове какой-то звенящий шум, обрывающийся выстрелом. Темнота. А главное, тишина.       – Эй, ты в порядке? – раздаётся голос где-то вдалеке. А перед глазами человек в форме, только лица не разглядеть.       – Дяденька, я теперь тоже ношу форму.       Хёнджин сидит на холодных ступенях, опираясь на руки. Рядышком сидит Чан, обхватив руками колени. Непривычно так видеть его без формы. Уже даже успело вылететь из головы, что он главный фанат чёрных худи.       – Накинул бы ты что-нибудь сверху, – ворчит старший, глядя на Хвана в одной лишь белой футболке.       – Лень возвращаться, – мотает головой Хёнджин, – да и ветерок бодрит.       – Ты уверен, что ты сможешь нормально работать дальше?       – Хён, я наконец-то вспомнил, почему я всегда так рвался в армию, – парень улыбается, за ухо убирая из-за ветра упавшие на глаза пряди волос, – я буду теперь в сто раз круче.       – Ну смотри, – Бан смеётся, глядя куда-то вдаль, – нам нужно поймать образец слепака и передать правительству. Поработаешь немного на земле?       – После моих громких заявлений уже и не отвертеться, – Хёнджин вздыхает. Его явно не снайпером отправят. А в ближнем бою он давно не был. – Ты уверен, что мы готовы к этому?       – Да как к этому можно быть готовым? Сынмин вот голову днями и ночами ломает над тем, как его обезвредить, не убив.       – Может Чхве Чанхи сначала в пешую отправить? Он там поэкспериментирует. У парня мозг рабочий, но всё же им лучше рискнуть, чем Сынмином, – Хёнджин за это подзатыльник огребает. – Эй, я просто забыл сделать шуточный тон! Не хочу я им рисковать, уж больно он мне нравится, а это очень неплохой вариант проявить себя.       – Тогда я знаю к какому его отряду его присоединить. А ещё с ними пойдёшь ты, – Чан ухмыляется, – смотри, чтобы с его головы и волосинки не упало.       – Э-эй, я думал, ты не выбираешь любимчиков!       – В отличие от тебя, – Кристофер подмигивает, – и я сейчас не про Лию.       Хёнджин, если честно, намёка не понимает и на Сынмина думает. Поэтому лишь удивлённо выгибает бровь, но молчит.       – С вами, кстати, ещё одна новенькая будет, она раньше в спецназе была.       – Ва-ау, где же такую откопали? – Хван присвистывает даже.       – В правительстве одолжили. Она типо следить будет, чтобы мы образец себе не оставили да и за ходом операции в целом.