Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Киллиан

Я кончил на спину Амалы, и едва удержался, чтобы не войти в нее вновь. После уже я достал салфетки и вытер ее спину. Она была так красива, смуглое, худое тело, при этом упругая попка, темные кучерявые волосы,  красивые руки, на которых были следы от наручников. Я расцеловал ее запястья, а после стал нежно пальцами гладить лопатки, она даже задремала, но потом подняв голову, спросила: -А кто такой Габриэль?  Не сразу поняв ее вопрос, я переспросил, она произнесла все те же слова, и тут  уже я был в ступоре, моя теория рушилась, прям на глазах. Габриэль настоял именно на ее кандидатуре, отвергнув все остальные, это я  знал четко, как тогда она может быть с ним не знакома? Я заглянул в глаза Амалы, и не увидел там лжи, она действительно не знала Гранта, я пытался подобрать слова и вскоре все-таки сказал: -Габриэль Грант, руководитель нашей  группы в Лондоне, ты не знакома с ним? - Нет, я даже такого сочетания имени и фамилии никогда не слышала. Это все запутывало еще  сильнее, чем я мог подумать. Амала не знает Габриэля, и все это время наше предвзятое отношение было надуманным. Она искренне к нам  отнеслась и хорошо выполняла свою работу, а я позволял шутить на эту тему всем подряд. Какой идиот!  А сейчас она смотрит на меня своими огромными, чудесными глазами, и ждет ответов, которых у меня для нее нет. -Прости, я просто подумал…- начал я, но Амала, гордо поднялась на локтях и, не стесняясь своей наготы начала говорить: -Ты все это время думал, что меня сюда отправили через постель? Копаться в грязном белье дипломата, а потом и в трупах, терпеть ваше поведение, духоту и отсутствие близких людей рядом?  – она становилась злее, а я все больше чувствовал себя дураком. Я попытался взять  девушку за руку, но те руки, которые совсем недавно были подвластны мне, сейчас ненавидели.  Она встала, быстро надела штаны и укоризненно посмотрела на меня, я же ранее порвал ее топ. Я  кинул ей первую попавшуюся футболку, она ее быстро и как-то брезгливо надела, а после холодно сказала: -Верну завтра, и вызови мне такси! -Амала подожди – крикнул я, и закрыл собой дверной проход - прости меня, я не знал, что  думать, в поездку собирался Билли, но тут Габриэль настоял на том, чтобы поехала ты… - Поэтому ты  решил, что я ебусь за командировки, а еще очень удачно отсасываю в подсобках и трахаюсь в отелях. Да я все это сделала, но только с тобой, потому что.. Она не договорила, в уголках глаз собрались слезы. Я смотрел на нее в надежде, что она простит меня, прям сейчас, но Амала еще раз попросила вызвать такси, и в этот раз я не смел ослушаться. Девушка ушла, но оставила за собой гнетущее чувство вины и одиночества. Я же видел  ее предрасположенность к себе, эта чувственная натура решила вот так ее выразить. Почему я такой дурак?   ***   Утро началось со звонка Роуза, который что-то говорил про ритуалы, знаки и смерти. Я почти всю ночь не спал, поэтому уловить эту информацию сразу не смог, и попросил объяснить нормально. -Киллиан, ты в первую очередь должен думать о работе, а не о повторяющихся стонах из твоего номера! Я рыкнул на Роуза и приказал ему навсегда закрыть свой рот насчет Амалы, а также  сказал, что  то, что происходит в моем номере, его вообще не касается. Вскоре явно недовольный Эммет повторил еще раз, что совершено ритуальное убийство, с теми же символами, что и в номере дипломата. Я выругался, ведь  это все усугубляло. Вскоре я  привел себя в порядок и прибыл на нужный адрес, который удачно находился в квартале от отеля. Амала была уже там, сегодня на ней не было сари, а только топ и брюки,  волосы были собраны, а на ключицах виднелись мои засосы, макияж не скрывал красноту глаз, она явно плакала. Я попытался улыбнуться ей, но увидел  жесткий взгляд девушки. Больше попыток сблизиться не делал, но наблюдал, как она чудесно справлялась, как  подавляла рвоту, смотря на труп, как говорила с полицейскими. После достаточно грубо, но справедливо осадила меня, я промолчал, не боясь потерять авторитет. Вскоре наша работа была окончена, и появилось немного свободного времени, которое я очень хотел провести с Амалой. Я  видел, как она задорно смеялась с Лимой, думал, что в исторический парк она пойдет с ней.  Но вскоре они попрощались, и Амала подошла ко мне, она дала мне пакет и  сказала: -Вот твоя футболка, я постирала ее.  А еще я очень злюсь, но не хочешь  прогуляться? -Хочу… Мы шли молча, пакет с моей футболкой противно хрустел и портил и без того натянутые отношения. Вскоре я психанул и, кинув его в огромный воняющий мусорный бак,  нагнал Амалу, аккуратно взяв ее за локоть. Я надеялся на пощечину, на крик, или на что-то еще, но то, что произошло,  искренне меня удивило.  Она поцеловала меня в краешек губ и вернула мои слова, что в Индии так себя не ведут, а после взяла за руку. Все сомнения растворились, Амала была мудрее и добрее меня. Она стала рассказывать об этих местах, о Калькутте, я внимательно слушал, хотя справедливости ради мне было все равно. Я ненавидел Индию всей душой, единственное,  что меня в ней радовало это Амала. Она все говорила и говорила, при этом сжимая мою руку  сильнее, а я не мог отвести от нее взгляда.  Я не мог назвать происходящее между нами любовью, но то, что ее общество мне очень приятно, я знал точно, а дальше усложнять попросту не хотел. Она, улыбнувшись, посмотрела на меня и спросила: -Тебе совсем не интересно? -Очень интересно! - соврал я и, наклонившись к ее шее, кротко поцеловал. - Раз тебе так интересно, то пойдем в отель - сказала она, усмехнувшись. Я взял ее за руку, и мы зашагали. Рядом с ней не было жары, убийств, моей прошлой жизни, моего не желания снова заводить семью, рядом с ней была только она, и этого мне хватало. Сегодня обязательно нужно будет поговорить, но сначала любовь.   До отеля мы добрались быстро,  улыбнулись девушке на ресепшене, и как дети побежали в номер. Но когда дверь закрылась, наша страсть осталась за ней. Я медленно подошел к Амале, взяв ее за подбородок,  нежно поцеловал. Девушка отвечала мне также нежно, чувственно я видел в ее глазах то, как она желала этого поцелуя, и не мог противиться.   Мне хотелось  целовать ее нежно, гладить тело аккуратно, так долго, сколько она захочет. Но Амала вскоре углубила  поцелуй и стянула  с меня футболку. - Ты такой красивый - снова сказала она мне, и я шепнул  ей тоже самое. Она же  улыбнувшись, опустила глаза, и  я увидел в них слезы. Я тут же поднял ее подбородок выше, заставив посмотреть мне в глаза. - Амала, что случилось? Девушка пыталась опустить взгляд, и загнать слезы  обратно, но это плохо получалось, поэтому я обнял ее и сказал на ухо: - Если хочешь плач, а хочешь, расскажи мне все что у тебя на душе, я выслушаю, а если необходимо, давай помолчим! Она с благодарностью посмотрела на меня, и, воткнувшись в плечо, расплакалась в полную силу.  Я взял ее на руки и, положив на кровать, стал целовать пальчики, щеки, скулы, не переходя черту пошлости, даря ей только ласку. Вскоре она успокоилась  и стала тихо говорить, слова из нее как будто лились рекой, и я не смел, перебивать или мешать этому потоку. - Мне никто и никогда не говорил что я красивая, да и не кому было это сказать. Моя бабушка давно сошла с ума, мама не так давно пропала, и теперь на мне работа, брат, бабушка и семейный магазинчик.  Но еще с детства меня не любили, в семье я была старшая и должна была за все отвечать, в школе меня вечно шпыняли из-за национальности.  Но я хорошо училась,  и стала все больше интересоваться своей культурой, а вскоре смогла поступить в один из лучший ВУЗов. Моя семья не была за меня рада, ведь я должна была только заниматься магазином, а не учиться, для наук у нас в семье был рожден Киран. В институте стало легче, со мной училось много ребят моей национальности, да и британцы были чудесными. Мама смирилась с моим выбором, и я наконец-то почувствовала себя счастливой,  но потом появился Брэд. Он капитан футбольной команды, полузащитник, высокий, красивый, накаченный, из богатой семьи, любая девушка хотела быть с ним, но он почему-то выбрал меня.    Сразу он осыпал меня комплиментами, говорил, что любит, что заберет и устроит идеальную  жизнь. Мы быстро съехались, и он лишил меня девственности, заверяя в том, что мы поженимся. А потом начался ад. С каждым днем он  становился все грубее, приходил домой поздно, часто с засосами, выпивал, орал. Но все это было терпимо, пока он не стал меня бить, сначала просто оплеуха, пощечина, вывернутая рука, а потом больше и больше. Практически каждый день он избивал  меня, а потом ползал в ногах, вымаливая прощения, а я прощала. Но однажды наступила точка не возврата, тогда я пришла домой позже обычного, ведь выполняла домашнюю работу в библиотеке. Он был пьян, сидел на диване в обнимку с какой-то девицей, я, увидев эту картину, выронила пакеты из рук.   - Брэд как ты мог связаться с такой уродкой?- улыбаясь, сказала блондинка, прожигая меня взглядом насквозь. Я надеялась, что он защитит меня, но он смеялся, говоря, что не знает, как меня выгнать, что я как собачонка, бегаю за ним.  Я оставила пакеты и пошла, собирать свои вещи, а Брэд отправился за мной. Амала закрыла глаза, и вся затряслась, я понимал, что там случилось что-то страшное, поэтому прижал ее к себе, и пальцами вытирал слезы, а после прошептал: - Если не можешь, не говори!  Но моя сильная Амала, продолжила свой рассказ. Я собирала  вещи в спальне и услышала, что он приказал той блондинке уйти. После он зашел в комнату, выбил у меня пакет из рук, и снова избил, когда бил, говорил что я проститутка и получаю зачеты трахаясь с преподавателями. А потом он насиловал меня около 5 часов. Он брал меня анально, орально, связывал, душил. Последние часы я плохо помню, ведь я готовилась к смерти, но  алкоголь взял свое и он  уснул. А  я быстро собрала важные для себя  вещи, и поехала в полицию. Я посадила его!  В университете вскоре все об этом узнали, меня никто не поддержал, а я от всех отстранилась и  не позволяла к себе прикасаться еще около 3 лет. После стала спать с мужчинами для здоровья, не имея серьезных отношений. И так было все это  время, пока не появился ты… Амала закончила говорить, и я просто не знал как себя вести, она была израненным котенком, который делал вид, что лев. Я, смеясь над ее «связью с Габриэлем», был не лучше этого поддонка Брэда, почему же она сейчас лежит в моей кровати. Я посмотрел на нее, и поцеловал в соленые от слез щеки, вызвав новую их волну.  Я хотел, чтобы эта раненая девочка снова поверила в себя, я не знал, какие у меня на нее планы, но точно в них  нет желания растоптать и уничтожить ее. - Амала ты одна из самых красивых женщин, что я встречал, я хочу чтобы ты в это верила. А еще ты всегда можешь рассчитывать на меня, я теперь твоя спина, на которую ты можешь опереться - сказал я и поцеловал ее в губы, она перехватила мой поцелуй и стала его углублять, но я так не хотел. -Амала   ты уверена, что после такого откровения,  хочешь трахаться, а не уснуть в обнимку? - Я хочу тебя мой идеальный военный атташе - сказала она и вернулась к моим губам.  Теперь нас больше ничего не сдерживало, мы целовались, так сильно, так долго, как будто наша жизнь от этого зависела.  Я хотел показать Амале, то насколько она красива, насколько чудесна, что она не должна отдавать свое тело кому угодно. «А только мне»- снова вмешался внутренний голос. Я стал раздевать Амалу, целуя ее соски, шею, живот,  она стонала, хотела присоединиться, но я, вспомнив наш первый вечер, сказал: - Я благодарю Вас индолог Амала Кхан, поэтому получайте удовольствие.  Она улыбнулась и, откинувшись на подушку, расслабилась. Я  впервые решил сделать то, что не делал никогда, снял с нее штаны и пальцем коснулся клитора, Амала выгнулась от удовольствия, я опустился между ее ног, и поцеловал внутреннюю сторону бедра. Она стала тяжелее дышать и стонать, я был доволен. Я припал губами к ее лону, и стал аккуратно водить языком, мне не хотелось, чтобы она поняла, что у меня это впервые, поэтому очень старался. Но Амале  это, похоже, нравилось, она кричала от удовольствия и сильно сжимала мои волосы.  Когда я понял, что она близка к оргазму, скинул штаны и рывком вошел в нее.  Девушка вскрикнула, я даже испугался что ей больно, но она бедрами двинулась мне на встречу.  Я двигался очень медленно, доводя ее до истомы, она старалась увеличить темп, но я не позволял. Мне  хотелось немного помучить Амалу, чтобы после вознаградить.   - Пожалуйста - услышал я ее тихий голосок, и это стало спусковым крючком, я перевернул ее на спину и снова вошел, стал трахать все сильнее, наращивая темп. Я видел, как она дрожит, слышал, как стоны наполняют наш номер снова и снова. Я понимал, что хочу слышать их постоянно, что вид этой божественной девушки, которая бьется в конвульсиях и умоляет меня трахать ее сильнее, навсегда со мной. Девушка вскоре задрожала и сжала мой член до болезненного наслаждения. Я  совершил еще несколько толчков  и наспех вынул член, кончая на спину, борясь с каким-то больным желанием кончить в нее. После я все также достал салфетки, вытер спину девушки, и лег рядом обняв ее. В этот раз не было вопросов или ответов, было только удовольствие и усталость. Я целовал  ее плечи, лопатки, скулы, копался в копне темных волос. С ней я был поистине счастливым мужчиной, но понимал, что большего дать ей не смогу. Военный атташе Киллиан Лайтвуд был дважды женат, но ни разу мой брак не продлился долго, девушки просто не выдерживали постоянных командировок и скверного характера. И после второго развода я четко понял, что больше серьезных отношений не заведу. Поэтому я и трахал исключительно проституток, чтобы ни к кому не привязываться, но так было до появления Амалы. Девушка посмотрела на меня, тем самым вырвав из раздумий, и тихо сказала: -Что же тебя гложет? -То, что ты скоро  уйдешь…