Что было в Калькутте, останется в Калькутте?

Амала

Я ехала в такси, и не сдерживала слез, которые ливнем лились из глаз. «На что ты собственно обиделась Амала? Ты сама первая залезла к нему в трусы, и надеялась, что он думает тебе как о девственнице?»- вмешался внутренний голос. Но дело было в том, что слова Киллиана больно отразились в голове, достав те воспоминания, которые я так долго убивала. Когда я поняла, к чему клонит военный атташе, перед глазами увидела лицо Брэда, который ежедневно говорил мне, что я получаю зачеты только через постель, и избивал за это. Я боялась этих разговоров, боялась, что и Киллиан со временем начнет поднимать руки, хоть он и не имел на меня прав, как и я на него, мы просто трахались. Но у меня не выходило их головы то, как он нежно целовал мои руки после наручников, или я это надумала? Ночь прошла не спокойно, я не могла уснуть, плакала от обиды, ругала себя что уехала и не дала ему объясниться, а еще активизировался мой главный страх - сойти с ума. Те видения в номере дипломата были очень реальными, а это значит, что наше семейное помутнение рассудка по женской линии, не обошло, и меня стороной. И самое ужасное, что я не могла об этом никому рассказать. Или все же могла? Утром я отказалась от завтрака, снова выслушав наставления Приянки, пошла, одеваться, сегодня я не планировала надевать сари. Выбор пал на топ и джинсы, я собрала волосы, обнажая следы нашей с Киллианом страсти на ключицах, и накрасилась. Но не один макияж не мог скрыть моих заплаканных глаз. Вскоре получила сообщение от Роуза, с адресом и необходимостью приехать, он даже не удосужился поздороваться и объясниться. Я вызвала такси и, прибыв на место, увидела скопление полицейских, а выйдя из машины, почувствовала зловонный запах. Я подошла ближе и, застыв в изумлении, ощутила тошноту. Прям передо мной был труп торговца, и те же символы. Я оглянулась в поисках поддержки, но мои коллеги еще не подошли. Придя в себя, и решив быть профессионалом, я поговорила со свидетелями, полицейскими, вскоре подтянулись остальные, и я нашла глазами Киллиана. Как же мне хотелось обнять его, прижаться, попросить защитить от убийств, жестокости, да от всего мира. А он все время смотрел на меня, даже когда я огрызнулась на него, принял, это молча, только потупив взор. И я поняла, что не могу злиться, а еще очень захотела рассказать ему о Брэде, чтобы он понял, почему меня так обидело его предположение. Свободное время, я захотела провести с Киллианом, и он не отказал. Мы гуляли, а он все также не сводил с меня своих виноватых глаз. Мне не нравился такой Киллиан, и я решила закончить это, поцеловав его. Мой способ подействовал и он расслабился. Мы еще немного побродили, и я предложила пойти в отель, чтобы заняться сексом и поговорить. Я хотела все рассказать после акта, но когда он сказал, что я очень красивая, в моих глазах скопились слезы, и слова как будто полились из меня сами. Он поступил как настоящий мужчина, выслушал, поддержал, помог поверить в себя. Во время моего рассказа Киллиан обнимал, целовал, гладил, и благодаря этому я выговорилась, и стало намного легче. Он так поддерживал меня, что моя раненая душа с этого момента стала принадлежать ему. «Амала тебе будет больно, очень больно»- кричал внутренний голос, но я смотрела на эти губы, грудь, торс и изнывала от любви и желания. И мы занялись сексом, очередным лучшим сексом в моей жизни. Кончив, мы лежали рядом, он все также гладил меня, а в его глазах была грусть, я не понимала, с чем она связана и тихо спросила: - Что тебя гложет? - То, что ты уйдешь… Эти слова пронзили меня как электрический ток, что бы это значило, он хочет провести со мной жизнь, или оставить на ночь? Киллиан почему с тобой так сложно и хорошо? Я посмотрела на него, и он явно грустил, и теперь уже моя очередь была его поддерживать. Я приподнялась, погладила его спину, руки и, поцеловав в висок, спросила: - Хочешь, я останусь на ночь? - Хочу – сказал он и уткнулся в мое плечо. А я стала целовать его голову, лопатки, руки, все до чего дотягивалась. Впервые Киллиан не был роботом, военным атташе и недосягаемым мужчиной, он был человеком, и видимо глубоко раненым человеком. - Я останусь, но это не то, что ты хотел мне сказать - прошептала я и снова стала целовать его, гладя голову, как котенка, надеясь, что он откроется мне. Но Киллиан только вздохнул, и, подняв на меня глаза, сказал: - Я не готов об этом говорить, дай мне, пожалуйста, время! «Любимый, я готова ждать сколько угодно»- хотела сказать я, но просто кивнула, не желая давить на него, и пугать чувствами, которые разрывали меня изнутри. Но он видимо принял мой жест за обиду, и, смотря прямо в глаза, сказал: - Амала, я доверяю тебе, но правда не готов говорить о прошлом. Но если с кем-то и вести эти диалоги, то только с тобой. Я поцеловала его в нос, щеки, губы, и предложила ложиться спать, ведь завтра утром на работу. Он был согласен со мной, я примостилась ему на плечо, но тут же была прижата тяжелой рукой, к сильному, мускулистому телу. Он поцеловал меня в макушку, и практически сразу уснул, а ко мне сон не шел еще долго. Я все думала, как хорошо в его объятиях, в них я чувствовала себя как дома, и хотела насладиться этим сполна, до того как это закончится. А это обязательно закончиться! *** Следующая неделя прошла насыщено, мы много работали, расследование шло медленно, приходилось буквально пробиваться через бетонную стену непонимания и враждебности, чтобы получить кроху информации. Мы по крупицам добывали факты, и моя роль, в этом была большой. Но даже в такой череде дел, мы с Киллианом, находили минутку, чтобы прикоснуться коленками, пальцами или обняться. Все это было в тайне, ведь мы, а точнее он не хотел никому афишировать наши отношения, если они конечно были. *** Одним из вечеров, я вышла попить воды, и снова почувствовала то же состояние, что и в номере дипломата. Духота, запах гари и постоянное чувство страха. Я зажмурилась, в надежде, что как только я открою глаза, все исчезнет, но нет, рядом со мной стоял дипломат и торговец, их лица были обезображены и агрессивны. Они что-то мне говорили, но от страха меня как будто пригвоздило к полу. Неожиданно появившаяся Сана, развеяла морок и, положив мне в руку какую-то веревочку, сказала: - Госпожа, пойдемте, я провожу вас в комнату, и носите это с собой, вы нуждаетесь в защите. Я совсем не поняла, что девушка имела ввиду, но мне было так плохо, что я решила делать то, что она говорит. А еще мне очень хотелось поделиться с Киллианом, и я надеялась сделать это завтра. *** На работе он был странным, каким-то отстраненным, все время молчал, мял руки, а когда мы закончили, ушел в номер. Я сразу приняла все на свой счет и решила узнать, что случилось. Поднявшись к нему, постучала в дверь, ответа не последовало. Киллиан видимо решил меня бросить, наигрался, зачем тогда просил меня остаться, слушал мои откровения. В расстроенных чувствах я ехала в такси домой, понимая, что сегодня весь вечер придется пробыть с Чауханами. Не нравились мне эти люди, но они приютили меня, приходилось терпеть. Я поужинала и отправилась отдыхать, в кровати я постоянно рассматривала нашу с Киллианом фотографию, которую мы сделали в парке, и отчетливо понимала, что люблю его. Впервые за много лет я чувствовала это тепло, нежность, желание быть рядом постоянно, слушать, узнавать. Я ведь ничего о тебе не знаю Киллиан Лайтвуд! Я отложила телефон и, откинувшись на подушку, стала отгонять слезы, но усталость взяла свое и я уснула. Мне снова снились страшные картинки, трупы, духи и опасность, я проснулась от прикосновения к руке, и испуганно вскрикнув, увидела Сану. - Госпожа, простите, но к вам молодой человек, я сказала, что время не подходящее, но он сильно настаивал! Я знала, кто ко мне пришел, и совсем не понимала его мотивов. Я сказала Сане, что спущусь через минуту, и она может не волноваться, я доверяю этому мужчине, а еще попросила не говорить хозяевам о позднем госте. Я наспех оделась, собрала волосы, и вышла в просторный коридор, где на кушетке в куче подушек сидел Киллиан. Такой большой и сильный мужчина в горе подушек выглядел даже забавно, и я улыбнулась, но потом увидела, что он теребил свои пальцы и явно волновался. И я решила не дать ему шанса бросить себя, получилось в первый раз, получиться и сейчас. От страха сердце уходило в пятки, но я взяла его за руку, палец приложила к губам, показывая, чтобы он молчал, и повела его за дом, куда выходили только мои окна и Саны. Я прижала его к стене и стала целовать, нежно, но одновременно страстно, Киллиан какое-то время сопротивлялся, хотел что-то сказать, но потом размяк под моими ласками. Он схватил меня за попу и подтянул ближе к себе, бедром я чувствовала его возбуждение. Мы целовались до одури, до сумасшествия, он сжимал мои ягодицы почти до синяков, я таяла в его объятиях, обожала его сильные руки и спину. Я полезла к ремню, чтобы поднять футболку, но он остановил мою руку: - Амала, а если нас застукают? - Плевать - сказала я и не врала, мне действительно все было не важно, кроме него. Пусть уволят, опозорят, да хоть убьют, я умела любить только так, и сколько бы я не запрещала себе это чувствовать, ничего не срабатывало. Он хотел что-то ответить, но я уже целовала его торс, медленно спускаясь на колени. Одним движеньем расстегнула пояс и спустила штаны. Облизнувшись, взяла его член в рот почти до основания, и мне в нос ударил тот самый одуряющий запах этого мужчины. Киллиан пах сексом и я, отсасывая ему, получала не меньшее удовольствие, чем он. Вскоре Киллиан стал смелее, задавал темп, сжимал мои волосы. Через некоторое время отстранился, взял меня за талию и, прижав к стене дома, вошел. Он держал меня на весу при этом трахал быстро и размашисто, и я удивлялась его силе. Было очень жарко, мы исходили потом, но даже это не убивало наше удовольствие, а я представила, как мы выгладили со стороны. «Луна была главным свидетелем их страсти, она освещала их, два красивых тела, которые были слиты воедино» – так о нас, наверное, написали бы в женских романах. Киллиан явно наслаждался процессом, он то замедлялся, то наоборот набирал темп, и ждал, что я буду умолять, дать мне кончить, и я была готова к этому. Но вскоре он принял единый темп и вдалбливал меня в стену, сжимая мои ягодицы и целуя соски, все это время, держа меня на руках. Через несколько толчков я кончила, сильно прикусывая плечо мужчины, он тихо рыкнул и продолжил трахать меня в том же темпе. Я почти, что повисла на нем как тряпичная кукла и вскоре оказалась на ногах, а он кончал мне на грудь и живот. Я встала на колени и почистила его член, он, улыбнувшись своей майкой, вытер меня. - Придется домой добираться без футболки, за это не штрафуют? – спросил он, переводя дыхания и, разминая руки. - Я дам тебе рубашку моего брата – ответила я, скрыв от него то, что эта рубашка принадлежит Брэду. Я возила ее за собой везде, как напоминание о неудавшейся любви, она пережила со мной многое, и вот именно сейчас я готова отдать ее безвозвратно. Но идиллия продлилась не долго, совсем скоро Киллиан присел на землю и предложил сесть ему на руки, что я и сделала, повернувшись к нему лицом. - Амала, послушай, пожалуйста, внимательно! - сказал он каким-то чужим голосом, и у меня душа ушла в пятки, он все-таки не отступит от своего, только ему понятного, решения. - Ты слышишь меня?- сказал он уже нежнее, и погладил меня по голове, а я как кошка поддалась ласке. - Да - тихо ответила я, и как ребенок, которому страшно, зажмурилась. - Я хочу предложить тебе сделать паузу, но не, потому что ты мне надоела, или я хочу отказаться от тебя, нет, на то есть другие причины. Я думал, что у нас с тобой просто что-то типа служебного романа, но все оказалось серьезнее. Я вспоминаю о тебе Амала, чаще, чем хотел бы. Поэтому мне хочется, чтобы ты подумала, и дала мне ответ, готова ли ты быть со мной, но не спеши говорить сейчас. Я опешила, совсем ничего не понимая, зачем я должна о чем-то думать, почему нельзя просто быть вместе, потому что мы этого хотим, по крайней мере, я хочу. - Мне не о чем думать, я все тебе сказала в тот день в подсобке - ответила я, намерено преувеличивая значение обычного минета. Киллиан вздохнул и посмотрел на меня как на вздорную девицу, которая не понимает серьезности жизни. Я знала этот взгляд, именно им меня всегда одаривала мама. Стоило мне сказать что-то не вписывающееся в ее картину мира, меня ждал такой взгляд. Причем я могла его получить, как в знак моего решения поступать в институт, так и когда выбрала не подходящее на ее взгляд платье. Киллиан еще раз громко вздохнул, и уже не смотря на меня, сказал: - Амала, ты не понимаешь! - Так объясни! - повышая голос, потребовала я, пытаясь поймать его глаза, но он искусно их прятал, я слезла с его рук и села рядом. - Мы знакомы совсем недавно! Ты ничего не знаешь о моем прошлом, и я очень боюсь открыться, вдруг ты отвергнешь меня. А я стал чувствовать к тебе намного больше, чем просто интерес. Поэтому предлагаю на время приостановить наши взаимоотношения, и тебе подумать, готова ли ты принять меня любым, потому что больше я не хочу обжигаться – сказал он и встал, подавая мне руку, я же схватила ее как последнюю соломинку. - Киллиан, я приму тебя любого, потому что люблю… Эти слова вылетели из моего рта неожиданно, я не планировала признаваться ему, хотела запихнуть их обратно, ведь было очень страшно. Он поднялся и, опустив глаза в пол еще раз, сказал мне все хорошо обдумать. На негнущихся ногах, я поднялась в комнату, прихватила аккуратно сложенную рубашку, машинально преподнесла ее к носу, как делала все эти годы, но почувствовала только отвращение. Спустившись в холл, я протянула Киллиану одежду, он взял, дольше положенного задержав свою руку на моей, а потом ушел, не оглядываясь. Я кое-как добралась до кровати и, рухнув в нее, заплакала. Нет ничего больнее односторонних признаний, какая же дура, зачем я это сделала! Я открылась ему, призналась в любви, отдала свою душу и тело, а он просто ушел. «Нет Киллиан, я тебя не отпущу!»- подумала я и со слезами постепенно уснула.