Иммортель нарцисса горит ярко

      Несколько недель, которые Леша должен был просидеть на больничном, Гречкин не отходит от него, не выходил даже в магазин, всегда заказывал доставку. Старался сделать хоть что-то хорошее и приятное для Макарова, а не как обычно. Они вместе выбрали ВУЗ, и факультет, психология, Кирилл, конечно, поугарал с этого, но он обязательно устроит Лёшу туда всеми возможными и невозможными способами… Это всё было достаточно эмоционально затратно.       Но всё же, в какой-то момент Макарову становится лучше и ему приходится выйти на работу. А Гречкин выдыхает… и начинает странно себя вести. Как Лёша и предполагал… Он мог пропасть в неизвестном направлении больше чем на сутки, совсем не отвечая на сообщения. Но возвращался, всегда в адекватном состоянии, пусть и явно какой-то разбитый и потерянный, да и почти сразу притворялся весёлым, как-то отшучивался и закрывался в своей комнате. Если Макаров пытался узнать, что с ним происходит, тот умело переводил тему или снова отшучивался… это выглядело очень подозрительно. Больше всего Лёша боялся, что Гречкин снова начал употреблять.       Так прошла последняя неделя лета.              Макаров возвращается с работы, устал неимоверно, хочется просто завалиться на диван и посмотреть какой-нибудь сериал, как во время больничного, возможно даже вместе с Кириллом. Выходит из лифта, мельком смотрит на себя в зеркало: когда у него снова успели появиться эти синяки под глазами?.. Входная дверь заперта, Кирилл, если дома, сам её не запирает. Лёша ради приличия нажимает на дверной звонок, ждет, но ничего не происходит. Видимо, Гречкин в очередной раз свалил куда-то, даже ничего не написал Макарову…       Макаров открывает дверь своим ключом. Вообще, это даже лучше, и без Кирилла обойдётся, больно нужен он ему.       Раз он не нужен Гречкину, то и Гречкин не должен быть нужен ему, да?       Он заходит на кухню и, забирая свой ноутбук, идёт в гостиную. Марафон «Во все тяжкие» до самой ночи? Хотя его жизнь и сама чем-то стала похожа на этот сериал, но это то, чего Макарову сейчас не хватает. Он как раз зашёл в Ленту и купил газировки, это несомненно будет прекрасный вечер, даже без Гречкина.              Около 11 раздаётся крайне нетерпеливый звонок в дверь. Лёша дёргается от неожиданности и лениво идёт открывать Кириллу дверь. Точно где-то проебал ключи.       Это не было бы неожиданностью месяц или два назад, но сейчас… разочаровывает. Кирилл бухой, вываливается на Лёшу из коридора, в руке почти пустая бутылка Мартини.       — Привет, Лешенька, я так скучал, ты не представляешь, — Кирилл улыбается, он какой-то уж слишком весёлый, обнимает Макарова за шею.       — О господи, ты где был то? — Лёша морщится и пытается отпихнуть от себя Гречкина. Спиртом от него воняет за километр.       — Я? — Кирилл удивлённо смотрит на Макарова, будто не понимает, о ком он говорит, — а ты где был?       — Я был на работе, а ты, предполагаю, шлялся непонятно где. — Лёша будто отчитывает Кирилла за плохое поведение, а не за то, что тот нажрался в говно.       — Нет, ты чё, я был… хах, а я не помню, где я был, — Гречкин расслабленно улыбается и кладёт голову Лёше на плечо, а руку переносит на талию, приобнимая и не давая отдалиться, — а что ты делал, пока меня не было? — Кирилл улыбается как довольный кот и трётся носом о Лёшину шею.       — Рыдал и собирал слезы, что бы потом предоставить тебе в знак моего горя и тоски. — саркастично отвечает Макаров, пытаясь отодвинуться от откровенно пристающего к нему Гречкина.       — Ахаха, чё? — Кирилл не понимает ни слова из сказанного, но смеётся.       — Сериал смотрел.       — Ууу, а что за сериал? — Кирилл гулял свободной рукой где-то на лёшином бедре, а его лицо уже было возле щеки.       — Кирилл, прекращай меня лапать! — Лёша раздражённо хмурится и отпихивает от себя Гречкина, но тот сам отходит и поднимает руки мол «всё-всё, больше не буду, не кричи».       Кирилл проходит мимо Лёши в сторону кухни и уже хочет отпить из бутылки, но Макаров ловко забирает её.       — Эй, это моё.. — рассеяно протестует Кирилл, но безуспешно.       — Теперь моё. Тебе на сегодня хватит. — Макаров проскальзывает на кухню с бутылкой в руках, а за ним лениво следует Гречкин. — Разрешу допить потом, если захочешь. — Лёша убирает бутылку в шкаф, разворачивается и опирается на столешницу. Внимательно смотрит на Кирилла, который пытается заглянуть ему за спину. — Даже не думай. — мило улыбается Лёша, но голос абсолютно серьёзный.       — Лааадно… — закатывает глаза Кирилл и идёт в комнату к Макарову, то есть в гостиную. Лёша неуверенно оставляет бутылку без присмотра, но оставлять без присмотра Гречкина в таком состоянии куда опаснее, так что он идёт за ним.       — На шкаф в гостиной тоже можешь даже не смотреть. — конечно Макаров не мог не заметить в своей комнате аккуратную полочку за стеклянной дверцей, на которой стоял, наверное, десяток разных бутылок с дорогим и крепким алкоголем.       — ну блять… — разочарованно стонет Гречкин, валится на диван и замечает на столике рядом бутылку «Sprite» со стаканом и Лёшин ноут с поставленным на паузу сериалом. — это же… Уолтер и Джесси, да…?       — Да, Кирилл, но иди, пожалуйста, спать. — Лёша понимает, что если Гречкин сейчас его не послушает, то натворит ещё кучу херни сегодня, поэтому он устало умоляет его, понимает, что это не поможет, но пытается.       —Да, это вроде прикольный сериал, смотрел его пару раз, — Кирилл будто не слышит большую часть сказанного Лешей, — может вместе посмотрим? Да, я хочу с тобой посмотреть. Давай, иди сюда, — Гречкин двигается, предлагая Лёше сесть рядом.       Макаров правда пытался, но спустя пол часа у него просто не осталось сил, и он падает на диван рядом с Кириллом. Фраза «ладно, включай» означала только то, что эта ночь гладко точно не пройдёт.       А Гречкин правда пытался спокойно сидеть рядом с Лешей и смотреть, но он, видимо, так не умеет, просто не может сидеть на месте. Поэтому через какое-то время, начинает ерзать, невзначай медленно придвигается поближе к Макарову. Но не трогает, попросили же. Хотя хочется неимоверно, хотя-бы просто обнять.       Пытается думать о чем-то другом, и… в его голове всплывает странное, давно забытое, желание, которое, кажется, даже пересиливает желание прикоснуться к Макарову. Но… и тут проблемы с ним, он точно не позволит ему. Но можно же попробовать..?       — Слышь, Лёш.       — Да…? — Макаров устало переводит взгляд от экрана ноутбука к Кириллу.       — Может прокатимся? — с еле заметной надеждой смотрит в глаза.       — Ты о чем..? — хмурится и чуть внимательнее смотрит на Гречкина, он вряд ли действительно не понимал, о чем тот говорит, но не хотел в это верить.       — Ну возьмём какую-нибудь тачку, и прокатимся по городу, просто так. — Кирилл говорит так, будто ничего серьёзного это за собой не несёт.       — Ты с ума сошёл? Ты в говно, у меня прав нет. — Лёша ставит сериал на паузу и серьёзно смотрит Гречкину в глаза.       — Пф, ну и чё? Я могу водить в каком угодно состоянии. — самоуверенно заявляет Кирилл.       — Да, я помню, как ты можешь водить в каком угодно состоянии!... — неосознанно получается громче нужного, даже похоже на крик. Кажется, у Макарова даже трясутся руки.       Наверное, Гречкин молчит с минуту, пока Лёша старается унять дрожь, не понимает, как так получилось. А вот Кирилл понимает.       Единственное, что удивляет его в такой реакции Макарова – то, что это произошло только сейчас. Сколько они там уже общаются? Два с чем-то месяца, а Лёша вспомнил все свои прошлые чувства к Гречкину только сейчас, будто он за 3 года смог засунуть их куда-то вглубь своей души, а Кирилл сам же и начал лезть туда, заставляя вспомнить.       Какой же Гречкин тупой, зачем он вообще начал этот разговор, черт.       — Прости… Прости, пожалуйста. — шепчет Кирилл, утыкаясь лицом в Лешино плечо, осторожно приобнимая его.       — Нет, всё нормально, не знаю, что на меня нашло, это что-то… странное… — голос Макарова дрожит, и даже больше из-за того, как сейчас ведёт себя Гречкин.       — Возьми вот это… — тихо просит Кирилл, неожиданно поднося к Лешиным губам… таблетку. Маленькую, невзрачную и идеально белую.       — Ч-что? Нет, Кирилл, подожди, — Макаров не мог ничего толком разглядеть, но он и без этого понимает, что это скорее всего экстази. Лёша пытается отпихнуть от себя Гречкина, утыкающегося в его грудь щекой и наблюдающего за ним усталым взглядом.       — Прошу, положи на язык и запей, — Кирилл находит взглядом стакан газировки на столе и протягивает Макарову вместе с таблеткой.       — Нет, Кирилл, прекрати. — пытается твёрдо отвечать Лёша, но это становится сложно, когда на него практически наваливается Гречкин.       — Пожалуйста, просто открой рот.       Кирилл отрезает все пути к отступлению, сначала просит, но, получая в ответ только попытки отвернуть голову и закрыться руками, хватает за челюсть и несильно надавливает на щеки, заставляя открыть рот. Макаров вырывается и, кажется, пытается что-то высказать по этому поводу, но в его положении получается ужасно. Гречкин аккуратно кладёт на язык таблетку, отпускает, позволяя ровно сесть, и протягивает стакан с газировкой и смотрит, так безнадёжно, так устало, что даже… странно. Вместо того, чтобы взять предложенный стакан, Лёша неприятно хмурясь, выплевывает таблетку себе на ладонь... Рассматривает секунду. Обычная... Ничего сверхъестественного.       — Кирилл, что за хуйня?.. Что это вообще? — Макаров откровенно в ярости от того, что Гречкин насильно заставляет его принять непонятные препараты без каких-либо пояснений.       Кирилл наблюдает разбитым взглядом… Лёша не может ему просто довериться, спустя столько то времени… Конечно, ты же Гречкин, тебе нельзя доверять. Он ослабшими руками ставит газировку обратно на стол рядом с диваном. И берет лицо Лёши в свои ладони, притягивая к себе чуть ближе.       — Успокоительное… — тихо отвечает он и мягко прикасается к губам, — тебе пригодится со мной. — Кирилл отстраняется, облокачиваясь на спинку дивана и достаёт из кармана штанов недавно открытую коробочку с надписью «глицин» большими ровными буквами и бросает её на диван между собой и Макаровым.       Лёшу внезапно пробивает холод… он… осторожно берет открытую упаковку, наполовину достаёт одну пластинку таблетку. Там уже не хватает одной, а остальные… абсолютно идентичны с той, что у Макарова в руке.       — Прости… — почти не слышно шепчет Лёша, обессилено глядя на все это… появляется острое желание вернуться в прошлое и принять другое решение, как в той игре Life is strange, — я выпью.       — Ага… — сухо бросает Гречкин.       — Кирилл… Мне… жаль. Правда. Я просто… — дрожащим голосом ещё тише начинает говорить Макаров, но его перебивают.       — Не оправдывайся, я же понимаю, кто я и что делал. — от этого резко ставшего безразличным тона сердце кровью обливается.       — Я же сам говорил, что хочу тебе доверять… — жалобно отвечает Лёша.       — Можешь не пытаться, забей.       — Но я хочу… — Гречкин лишь молча отводит взгляд в сторону и поджимает губы.       — Но у тебя же все равно не получится. Как будто ты сам не понимаешь, что это невозможно. Я такой уебан, я уверен, ты знаешь это лучше кого-либо. И ты не забудешь об этом, ни через 2 месяца, ни через пол года, ни через 2 года, никогда. Поэтому… блять, ты же далеко не идиот и сам понимаешь, что всё, что сейчас происходит – глупо и бессмысленно. — смотреть Макарову в глаза не может, поэтому даже не пытается, утыкаясь взглядом в окно... В офисах Невской ратуши уже погас свет.       — Кирилл… ты можешь измениться, ты уже совсем не такой, какой был 3 года назад… — Гречкин никак не реагирует на слова Лёши, — Можешь начать с того, что начнёшь говорить со мной… Я же вижу, что что-то не так.       — Я… — Кирилл замолкает, не решаясь начать.       — Кирилл. Посмотри на меня, — Лёша аккуратно, но с усилием, совсем не невесомо, берет лицо Гречкина в свои ладони, заставляя обратить на себя внимание.       Макаров ещё никогда не выглядел настолько серьезным и решительным в глазах Кирилла… Не по-смешному серьезным и даже душным, как чаще всего было, а по настоящему. Будто для него это правда было важно… хотя казалось, что все уже поставили крест на сыне Всеволода Гречкина…       — Что с тобой происходит? — вкрадчиво спрашивает Лёша, продолжая пристально смотреть, не моргая. Кирилл не может отвести взгляд, слишком завораживающе выглядят голубые глаза напротив, даже лучше огней ночного Питера.       — Ты слишком эмпатичный, чтобы слушать такое… — с печальной, но мягкой усмешкой говори Гречкин вместо ответа.       — Что? — Макаров удивлённо приподнимает брови: такого он точно не ожидал услышать.       — Ты до жути эмпат, и это не проблема, но иногда ты слишком близко принимаешь проблемы других. Знаешь… есть немало людей, которые для себя могут выбрать, что собственные нервы им дороже и лишний раз не беспокоятся за всех подряд. А ты не можешь… это даже мило, — Кирилл сам приближается к нему ближе, — Можно тебя поцеловать?.. — тихо спрашивает он.       — Пока не расскажешь, что происходит, – нет, — сдавлено отвечает Лёша.       — Серьёзно? Мои приёмчики используешь?.. Ладно... Я проебался… сам какую-то хуйню начал, думая, что «прокатит, как обычно», но нихуя, и оказался в уебищной ситуации, где мне пришлось выбирать…       У Лёши замирает сердце. Это же то, про что говорила Лада, когда делала расклад, да?.. Макаров начинает думать, что таро – не такой уж и бред… наверное, он медленно сходит с ума рядом с Гречкиным.       — Я бы не сказал, что сделал какой-то неправильный или аморальный выбор, но… хуево себя чувствовать по этому поводу мне же все равно никто не запрещает, да?       — Что за выбор? — сглотнув ком в горле, тихо спрашивает Макаров.       — Моя личность официально объявлена моим же отцом как совершенно левый чел, выдающий себя за его сына. Теперь я не имею к нему никакого отношения, не претендую на его наследие, не получу от него защиты и дальше по списку. Теперь я сам за себя. Но хорошая новость: нас больше не тронут из-за херни этого мудака, и, пока я не найду собственные проблемы, мы даже будем в безопасности.       — То есть, ты получил полную свободу, да?       — Ну да… Вроде то, о чем я только мечтал пару лет назад. Но немного не так. Мне… страшно.       — Почему?       — Я же уебан. Я и это проебу, при чем моментально, но сейчас, если я сам не смогу это исправить, мне уже никто не поможет. И откупиться я тоже не смогу… и вообще нихуя не смогу… пиздец. Но зато типо поступил не как моральный урод.       — Кирилл…       — Мне так хуево.       Макаров первый тянется к Гречкину, потому что, как он и сказал, слушать это было правда очень больно. Лёше очень жаль Кирилла, сейчас правда жаль и он старается вложить все свое сочувствие в этом крепком объятье. Макаров утыкается носом в плечо и прижимается так близко и правильно сейчас, что сердце замирает, и сразу по телу расплывается приятное тепло.       — Всё будет хорошо… — успокаивающе шепчет Лёша, — Я… буду рядом… — тихо добавляет он, хотя и не уверен, что это именно то, что хотел бы услышать от него Гречкин, — если тебе это будет нужно. — исправляется Лёша, будто оправдываясь или смягчая собственные слова.       — Как мило… это одолжение?       — Нет, я же пообещал… И ты тоже… — тише привычного отвечает Макаров.       На этот раз первым крепче прижимается Кирилл.       «Что это может значить?..» – думает Лёша, прикрывая глаза.       Верить в то, что Гречкин чувствует к нему хоть что-то большее, чем простую привязанность, Макаров до сих пор решительно отказывался, боясь разочароваться.