Фракталы времени

      В отсутствие Дамблдора его основные обязанности перелегли на плечи Макгонагалл. А вот организацию праздника в честь Дня всех влюбленных отвоевал себе Гораций. Отвоевал, конечно, было слишком громким определением — кроме него и Флитвика желающих не было. Да и Филиус сдался подозрительно быстро — понимал, что Горацию в любом случае понадобится помощь в заклинаниях.       Выйдя утром из учительского крыла в коридоры Хогвартса, Грейнджер ахнула: повсюду парили купидоны, в пролетах стояли фонтаны с волшебной розовой ватой, лестницы украшали яркие красные ленты с бантами-сердечками; сквозняк разносил по воздуху аромат чего-то приторно-сладкого.       Большой зал пострадал сильнее. Все знамена факультетов были выкрашены в розовый, на стенах красовались огромные оригами в виде сердец; столы ломились от конфет и десертов. Даже зачарованный потолок — и как они заколдовали его? — рассекали перистые облака густого оранжево-розового цвета. Вместо привычных сов меж столов парили купидоны, поздравляя смущенных учеников и взрывая хлопушки; мелкие золотые и серебряные частички оседали на волосах, коже, одежде и еде.       Дети, кажется, были вполне довольны. Глядя на их широкие улыбки, Гермиона и сама невольно улыбнулась. Села на свое место и улыбнулась еще шире, пододвигая традиционную кружку кофе.       Альбуса на днях должны были выпустить из Мунго — Минерва рассказывала, что тот начал рваться в школу, как только пришел в себя. И Грейнджер ощущала расцвет от этого факта, потому что Дамблдора не хватало. К тому же у него подкопилось задач, которые Минерва выполнить одна не могла, но которые ее снедали — в последнее время декан Гриффиндора стала немного раздражительной. Нобби Лич до сих пор ходил без палочки, а Макгонагалл все еще раздумывала над отработками.       Кстати о нем. Нобби по-прежнему держался особняком от однокурсников. Сычом поглядывал на них, пока те радовались очередной взорванной хлопушке или глупому стиху, звучащему из уст надменного купидона. Его синяк, словно в дань уважения празднику, порозовел. Парень пытался прикрыть его густыми черными волосами, но безуспешно.       Гермионе не было его жаль — в конце концов, Нобби был с ней груб и оттолкнул своим поведением. Но с этим хотелось разобраться.       — Хочу взять мистера Лича на отработку, — тихо сказала она Вилкост, приценивающейся взглядом к трайфлу.       Та пожала плечами.       — В кабинете ЗОТИ давненько не делали генеральную уборку, — проговорила Галатея. — Или же, можете усадить его за проверку эссе, — добавила многозначительно.       Вилкост была не в восторге, что благодаря Гермионе количество бумажной работы увеличилось.       — Уборку я припасла для другого ученика, — проговорила Грейнджер, наклоняясь вперед. — Минерва, я хочу Нобби Лича на отработку.       Макгонагалл, оторвавшись от выковыривания из еды серебристых кружочков — Слагхорн подослал ей на редкость вредного купидона, и тот взорвал хлопушку прямо в тарелку, — посмотрела на нее.       — Сможете занять его на неделю? — спросила она. Гермиона кивнула. — Тогда берите.       — Не хотите еще и Эйвери? — осведомился Гораций, выглянув из-за Минервы.       — Нет уж, благодарю, — быстро отказалась Гермиона, — заставьте его мыть котлы без магии, раз уж он так любит по-магловски работать руками, — посоветовала и спряталась за улыбающуюся Вилкост.       Грейнджер услышала вздох Горация даже через несколько преподавателей — возиться с учеником самому ему явно не хотелось.       После завтрака все — и те, у кого имелось разрешение от родителей, и те, кто его не получил, — отправились в Хогсмид в сопровождении учителей. Такое праздничное послабление, к общему удивлению, предложила Минерва. Грейнджер не сомневалась в личности купидона, подавшего эту идею.       Так как на прием к Горацию приглашены были лишь избранные ученики, преподаватели с радостью поддержали предложение вывести всех в Хогсмид. Об этом не говорили вслух, но, очевидно, каждый считал, что лучше уж дети разнесут деревушку, чем Хогвартс, в приливе праздничного возбуждения.       Ученики с третьего по первый курс шагали в самом начале, и их окружали деканы. Грейнджер, плетущаяся рядом с шестикурсниками, искренне сочувствовала коллегам: некоторые дети слишком прониклись магловскими изобретениями. Наверняка жители деревни сначала услышали, а только потом увидели толпу, направляющуюся в Хогсмид.       Впрочем, этот свист в унисон слышала, возможно, вся магическая Англия.       Стоило им, наконец, дойти до деревни, все дети быстро рассредоточились по территории, словно и не было этой тысячи человек. Внезапная тишина ватой заложила уши.       — Не знаю, как вам, а мне срочно необходима порция сливочного пива, — пробормотала Спраут и уверенной походкой направилась в «Кабанью голову».       Остальные преподаватели молчаливо поплелись следом.       В отличие от коллег, беззаботно попивающих сливочное пиво — или пряный эль, в случае Горация, — Грейнджер было неспокойно. Преподаватели легко доверили младших учеников старостам, не опасаясь, что что-то может случиться. Если мыслить рационально — это действительно было так. Обычно и жители деревни приглядывали за детьми.       Но пока за окном поднималась вьюга, в душе Гермионы расцветало беспокойство.       Извинившись, она добровольно покинула не совсем уютный, но определенно теплый бар, променяв его на холодный колючий свежий воздух.       Кутаясь в теплую мантию, дрейфовала от магазина к магазину, от кафе к кафе, заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что все в порядке.       Внезапно прорезавший воздух свист заставил ее вздрогнуть и насторожиться. Когда свист повторился во второй раз, Грейнджер поспешила на звук. Не обращая внимания на огромные сугробы, в которых вязли ноги, и холод страха, пробирающий до костей, самозабвенно пробиралась через снег и ветер вперед.       Свист, казалось, перемещался.       Гермиона поспешила. Нырнула в очередной переулок, желая сократить путь, и выскочила на бегущую старшекурсницу. Девушка врезалась в нее и, не устояв, обе упали в разные стороны. Щеку Грейнджер царапнул холодный шершавый камень здания.       — Что здесь…       — Эй, куда же ты, красавица?       Из-за поворота вышел мужчина.       Ученица, ойкнув, на четвереньках проползла и спряталась за Гермиону. Та быстро поднялась на ноги.       — Да ты с подружкой, — омерзительно улыбнувшись, протянул незнакомец, склонив голову к плечу.       Липкий оценивающий взгляд пробежался по Грейнджер. Та откровенно растерялась. Она совсем не была готова встретить в Хогсмиде егеря — а это был именно он. Егеря не захаживали сюда. Он даже смотрелся здесь противоестественно, совершенно не вписываясь в декорации волшебной деревни, будто его вырвали из Лютного переулка и насильно поместили сюда. Только вот егеря можно вывести из Лютного, а Лютный из него — нет. Очевидно, от гадких привычек он не избавился.       — Что вам нужно? — процедила она.       — Познакомиться хотел, — беззаботно бросил мужчина, взъерошив пятерней светлые волосы.       Высокий, широкоплечий, растрепанный, — он вызывал скорее желание сбежать, чем познакомиться.       — Староваты для девочки, не находите? — не скрывая угрозу в голосе, проговорила Грейнджер.       — Да не, — бросил он, заходя в переулок.       Грейнджер вскинула руку с палочкой.       — Еще шаг, и я тебя прокляну, — низким голосом проговорила она. — Если сейчас же не уйдешь, вызову авроров.       — Да че ты, — мужчина поднял руки в капитулирующем жесте и благоразумно остановился. — Между прочим, я…       — Где ты, Джек? — мимо переулка чуть не пронесся еще один егерь — тоже высокий, но темноволосый. Окинул развернувшуюся перед ним сцену внимательным взглядом. — Какого хрена ты тут делаешь? — почти прорычал он, обращаясь к другу.       — Отвали, — бросил тот, пряча огромные ручищи в карманы.       — Просим прощения, дамы, — проговорил второй. Схватил Джека за плечо и потащил на улицу. — Ты совсем охренел, придурок? — прошипел он. — Знаешь, что тебе будет, если он узнает?       — Да мне похрен, — бросил первый в ответ, впрочем, чуть подсдувшись.       Гермиона проводила эту странную парочку взглядом, а потом повернулась к замершей ученице. Еще чуть-чуть, и та была готова разразиться слезами.       Грейнджер присела на корточки.       — Мисс..?       Взгляд синих глаз непонимающе сосредоточился на ней. Спустя несколько долгих мгновений до нее, наконец, дошло.       — Пьюсси, — произнесла она, — Арабелла Пьюсси.       — Белла, он что-нибудь вам сделал? — спросила Гермиона, скользнув взглядом по растрепанной мантии с зеленым подкладом.       Девушка зажмурилась и покачала головой.       — Н-нет, — выдавила он. — Не успел, я… Ох, я сама виновата, мне не стоило ходить в «Крыло гиппогрифа»…       — Да, не стоило, — согласно кивнула Гермиона, прекрасно зная, какой там обитает контингент. — Где ваша палочка?       Пьюсси покраснела.       — Застряла в подкладе. Свисток оказался ближе.       Кивнув, Гермиона помогла девушке подняться.       — Идемте в более приятное место, вам нужно выдохнуть и привести себя в порядок.       Арабелла послушно последовала за ней в «Три метлы». Бар был забит под завязку, но Гермионе, как преподавателю, уступили пару мест.       Пока Пьюсси была в уборной, Грейнджер сделала заказ — сливочное пиво для ученицы и зеленый чай для себя. Разговор сначала не ладился, но постепенно Арабелла расслабилась — пиво и теплое безопасное помещение делали свое дело. Пьюсси — и старшая, и младшая, — оказались довольно разговорчивыми для слизеринок. Та самая первокурсница, поддержавшая Гермиону на первом занятии, оказалась родной сестрой Арабеллы. Благодаря ей же у старшей появился свисток. Арабелла призналась, что не хотела его брать, но младшая настояла. Как оказалось, не зря.       Гермиона старалась убедить Пьюсси, что та фактически ни в чем не виновата — ни в том, что родилась привлекательной, ни в том, что зашла в злополучный бар. Но добавила, что далеко не все мужчины порядочны, и стоит быть осторожнее, а еще неплохо было бы уметь защищаться. Или хотя бы быстро доставать палочку, чтобы использовать сигнальные чары.       — Мне не хватает уроков ЗОТИ, чтобы освоить все заклинания, — призналась девушка. — Дуэльный клуб немного помогал, но без преподавателя это не то…       Не будь в ее глазах столько неподдельного страха всего час назад, Грейнджер бы решила, что вся ситуация — постановка, чтобы выбить открытие дуэльного клуба. Да, возможно, Гермиона была предвзята к слизеринцам.       — Посмотрю, что смогу с этим сделать, — произнесла Гермиона, не давая никаких обещаний.       Пьюсси улыбнулась.       Перед тем, как вернуться в Хогвартс, Гермиона зашла в «Крыло гиппогрифа». Отыскав взглядом егерей, направилась к ним.       Наверное, со стороны она выглядела комично — такая низкая девушка против двух крепких мужчин, — но в глазах ее плескалась такая ярость, что глумливые улыбки быстро слетели с их лиц.       — Если еще хоть раз вы просто посмотрите в сторону учениц, я вас четвертую и скормлю оборотням, — процедила она.       Не дожидаясь ответа, скрылась в метели, догоняя строй учеников — найти их в белом тумане получилось по характерному свисту.       

-

      Собираясь на прием, Грейнджер ощущала, как ее все еще потряхивает. Желание вернуться в Хогсмид и исполнить свое обещание, не откладывая, было велико. И ее мучил вопрос, какого черта эти проклятые егеря забыли в деревне. Не было похоже, что они там ненадолго. Кажется, когда она вошла в «Крыло», один из них стоял за барной стойкой.       Она несколько раз провела ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя.       Было что проанализировать, но на это не хватало времени. Ей недоставало рядом кого-нибудь, с кем можно все обсудить и получить совет.       Впервые за долгое время Гермиона обессиленно упала на кровать и разрыдалась — сказывалось напряжение последних дней.       Чувства терзали ее и вызывали раздражение. Не хватало Дамблдора, рядом с которым было спокойнее. Убивало, что тянет к Волдеморту, с которым хоть и было опасно, но, она призналась себе, все же приятно.       Она сама выставила рамки, убедила себя, что Волдеморт не может быть искренним, но, находясь рядом с ним, не чувствовала игры. Казалось, все ее обвинения в том, что он ей манипулирует, надуманные. Ведь он… не пытался как-то управлять ею. Грейнджер вообще не видела больше его выгоды в общении с ней. Да, он пару раз показался в ее компании Блэкам, но ведь, если подумать, он мог выбрать любую другую женщину и добиться того же эффекта.       Гермиона призналась себе, что ей не хватает его писем — на ее извинения он так и не ответил.       К слову, о письмах. Грейнджер почувствовала, как холод поднимается по конечностям, когда осознала, что давно не получала писем от Гарри. Значит ли это, что она все делает правильно? Значит ли это, что он забыл о ней и зажил своей жизнью?       Она тряхнула головой, поднимаясь с постели. Все завтра. Она обязательно обо всем подумает, но не сегодня.       Приняв ванну и наложив косметические чары, Гермиона достала из шкафа алое платье в пол.       Посмотрев на себя в зеркало, Грейнджер подумала о том, что Дамблдор наверняка был бы рад ее видеть в таком наряде. Эта мысль заставила ее улыбнуться. А вот Волдеморт наверняка не оценил бы выбор.       Взглянув на часы и убедившись, что безбожно опаздывает, поторопилась. На одной из вращающихся лестниц к ней присоединился Нобби Лич, который, судя по его внешнему виду, тоже отправлялся на прием. По кислому выражению его лица можно было понять, что он не рад этому факту.       — Мистер Лич, — окликнула его Грейнджер, и недовольный взгляд встретился с ее, — с завтрашнего дня жду вас каждый вечер после ужина на отработках в кабинете ЗОТИ.       — Потрясающе, — прошипел Лич.       Покачав головой, поспешил спуститься с лестницы и понесся по коридорам.       К моменту, когда Грейнджер оказалась в зале на третьем этаже, Нобби уже затерялся в толпе. Вопрос о том, откуда у парня такая неприязнь к ее персоне, мучил Гермиону не первый день.       Отложив мысли и об этом на завтра, Грейнджер позволила Горацию утянуть себя в водоворот лиц и имен. На приеме у него, кажется, присутствовали все сливки общества: редакторы газет, игроки в квиддич, работники министерства, авроры, — знакомство длилось бесконечно. Через час у Гермионы сводило мышцы лица, отвечающие за улыбку, болели скулы, а рука для очередного поцелуя, казалось, поднималась на автомате.       Во всем этом, помимо очередной попытки потешить свое самолюбие в случае Горация, определенно имелась польза. Все эти бесконечно занятые люди не просто так принимали приглашение школьного учителя. На таком приеме был шанс познакомиться с подающими надежды студентами — талантливых и амбициозных разбирали сразу.       Грейнджер заметила, что мисс Смит — студентка Равенкло — общается с редактором «Ежедневного пророка»; Арабелла что-то обсуждала с алхимиком мадам Ричардс, которая прибыла из Америки; вратарь Хаффлпафа — Роули — беседовал с ловцом команды «Гарпий».       Интерес Гермионы заключался лишь в том, чтобы ее имя было на слуху. Так что, поздоровавшись с гостями, она отошла к столу для взрослых — в отличие от студенческого здесь угощали не безалкогольным пуншем, а хорошим бренди.       Взяв в руку бокал, она потянулась к дольке засахаренного апельсина — Гораций, кажется, готов был засахаривать все, что видит.       — Не стоит перебивать вкус бренди апельсином — он закрывает рецепторы, так вы не распробуете все нотки, — прозвучал за спиной знакомый ровный голос, и Гермиона так крепко сжала бокал, что грани впились в ладонь.       Она развернулась, ощущая, как губы против воли растягиваются в улыбке.       Волдеморт стоял перед ней, заложив руки за идеально прямой спиной. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Лорд Волдеморт, — протянула она. — Не ожидала вас здесь увидеть.       Мужчина пожал плечами.       — Кто я такой, чтобы не принять приглашение Горация? — небрежно произнес он. — Советую шоколад.       Кивнув, Гермиона послушно взяла кусочек молочного шоколада.       Оценивающий взгляд Волдеморта прошелся по красному платью, и мужчина недовольно поджал губы.       — Я, наверное, должна еще раз извиниться? — спросила Гермиона, отвлекая его от разглядывания.       — На самом деле, это я хотел перед вами извиниться, мисс Грейнджер, — виновато протянул Волдеморт, поднимая глаза. — Мне не стоило игнорировать вас целую неделю.       Грейнджер моргнула.       — Значит, вы делали это намеренно? — разочарованно поинтересовалась она.       — Признаюсь, меня обидел ваш внезапный уход.       Его прямолинейность удивляла. Гермиона почувствовала, как жар приливает к лицу. Она и сама не раз думала о том, что поступила некрасиво, бросив на скачках человека, который ее туда и пригласил. Но вид Дамблдора, готового вот-вот упасть в обморок, отодвинул вежливость на второй план. Вообще-то она и не вспоминала о Волдеморте до тех пор, пока не оказалась в замке.       — Я не… — запнулась она, отводя взгляд. Заметила Альфарда, направляющегося в их сторону со странно-хитрым выражением лица. — Я не могла оставить Альбуса в таком плохом состоянии одного.       Волдеморт снова недовольно поджал губы.       — Возможно, вы составите мне компанию за ужином на следующей неделе? — примирительно предложил он тоном, не подразумевающим отказа. — Обещаю приготовить что-нибудь особенное.       Грейнджер облегченно выдохнула и широко улыбнулась.       — А я в таком случае обещаю, что на этот раз не исчезну внезапно.       — Значит, да?       Она кивнула.       — Профессор Грейнджер, лорд Волдеморт, — поприветствовал подошедший Альфард.       Пока мужчины пожимали руки, Гермиона попыталась понять, что означает выражение лица Блэка. Имеет ли его самодовольство отношение к тому, что Грейнджер снова оказалась в компании Волдеморта, или же относится к тому, что Альфард раскрыл секрет последнего?       Гермиона надеялась, что Блэку хватит благоразумия не говорить об этом Волдеморту прямо.       — Я оставлю вас ненадолго, — произнес Волдеморт, — хочу поздороваться с Горацием.       Стоило ему уйти, Альфард сосредоточился на Грейнджер.       Конечно, он не мог упустить случая прокомментировать, в чьей компании застал Гермиону, но та быстро перевела тему, благо, Блэк легко переключился на рассказ о Рино, а потом о ферме.       — Хожу на эти приемы из года в год, но никак не могу найти кого-нибудь, кто ладит с животными, — капризно поделился он.       — Интересы Слагхорна не распространяются на любителей волшебных зверей, — отстраненно проговорила Гермиона. — Иначе мы все имели бы честь наблюдать здесь Хагрида.       — Хагрид? Кто это? — заинтересовался Блэк.       — Наш лесничий, — охотно пояснила Гермиона.       — Надо же, в мое время в школе не было лесничего, — пробормотал Блэк.       Гермиона отставила пустой бокал и взяла следующий.       — Он устроился на пару дней раньше меня, — ответила на очередной невысказанный вопрос Грейнджер, присматриваясь на этот раз к горькому шоколаду.       Наконец выбрала кусочек покрупнее.       — Трудный день? — поинтересовался Блэк, кивнув в сторону бокала.       Грейнджер вздохнула. Взгляд скользнул к Арабелле, которая по-прежнему беседовала с Ричардс. Сейчас к ним присоединился и Нобби Лич; парень выглядел живым и воодушевленным. Впервые за месяц Гермиона увидела на его лице что-то отличное от недовольства.       — В некотором смысле, — ответила она отстраненно; фигура Волдеморта отделилась от толпы и направлялась к ним. — Сегодня в честь праздника всем школьникам было позволено посетить Хогсмид. И там случился инцидент.       — Какой? — полюбопытствовал Блэк, когда Грейнджер зависла — Арабелла и Нобби общались на удивление легко, и Гермиона была искренне удивлена этим фактом.       Она с трудом отвела взгляд от учеников, возвращая внимание Альфарду.       — К старшекурснице приставали егеря, — сказала она. И лишь после того, как слова зависли в воздухе, поняла, насколько на самом деле это ужасно звучит.       — Егеря? — переспросил подошедший Волдеморт.       — Обычно егеря не захаживают в Хогсмид, — произнес Блэк.       — Это совершенно точно были егеря, — немного раздраженно проговорила Гермиона.       — С девушкой все в порядке? — взволнованно поинтересовался Альфард.       — Да… да, конечно, — ответила Грейнджер. — Вряд ли я находилась бы здесь, если бы что-то… вы поняли.       Мужчины кивнули.       — Вы вызвали авроров? — спросил Волдеморт.       Грейнджер удивленно посмотрела на него. Вот уж кого не назовешь поборником закона.       — Нет, — качнула головой. — Во-первых, не произошло ничего, за что можно было бы их наказать. Во-вторых, девушка вряд ли мечтает поставить в известность общественность о… таком. И в-третьих, — выдохнула Гермиона, — я им пригрозила, и, надеюсь, мы друг друга поняли.       Блэк оценивающе взглянул на нее.       — Ну, меня бы это вряд ли впечатлило, — скептично произнес он.       Грейнджер вспыхнула.       — Хотите помериться силами? — поинтересовалась она, сама не до конца понимая, шутит ли.       Альфард поднял руки в капитулирующем жесте.       — Увольте. Я с женщинами не дерусь.       — Вряд ли егеря воспитаны так же хорошо, — проговорила Гермиона.       Волдеморт, все это время внимательно слушающий их разговор, недовольно нахмурился, что не укрылось от внимания Грейнджер.       Она хотела спросить, что из ее рассказа так его зацепило, но периферийным зрением заметила знакомую фигуру.       — Альбус, — произнесла она на выдохе, улыбнувшись. Оставила бокал левитировать в воздухе, и собиралась отойти, как скорее почувствовала, чем увидела, тяжелый взгляд Волдеморта. — Я совсем ненадолго, — бросила она.       И все же сбежала. Но на этот раз ее совесть была чиста — она ведь предупредила, что скоро вернется.       Дамблдор застыл у колонны возле входа, внимательно осматривая помещение, словно кого-то искал. Гермиона невольно восхитилась — он выглядел превосходно. Без одной из своих нелепых мантий, в шикарном шерстяном костюме тройке. Но лучше всего образ красило отсутствие болезненной бледности.       Альбус заметил ее, и его глаза расширились от удивления.       Он сделал шаг ей навстречу, и они неловко застыли на расстоянии вытянутой руки друг от друга.       — Альбус, — произнесла Гермиона.       — Профессор Грейнджер.       — Что вы здесь делаете? — опомнившись, спросила она. — Вы сбежали из больницы?       Дамблдор усмехнулся и качнул головой.       — Нет, меня выписали, — ответил он. Заметив ее скептичный взгляд, добавил: — Честно. Но у меня не так много времени. Подарите мне танец?       Грейнджер, конечно же, с радостью согласилась.       — Почему у вас не так много времени? — спросила она, вкладывая ладошку в его ладонь.       Вторая рука Дамблдора опустилась на талию.       — Накопилось много дел, — ответил директор. — Вообще-то я пришел, чтобы поблагодарить вас за спасение.       Грейнджер смутилась, но не могла не признать: было приятно, что он оставил дела, чтобы увидеть ее.       — Бросьте, — улыбнувшись, отмахнулась она. Тут же прищурилась и посмотрела ему в глаза. — Я бы с бо̒льшим удовольствием послушала объяснение, почему меня не выдернуло из Мунго после полуночи.       Рука, покоящаяся на ее талии, сжалась крепче.       — Хотите обсудить это прямо сейчас? — тихо поинтересовался Альбус, склонив голову к плечу.       Гермиона устало покачала головой: прямо сейчас не хотелось ничего обсуждать.       Ей было хорошо. Будто с появлением Дамблдора ее накрыло коконом спокойствия, и все проблемы остались там, снаружи.       Говорить не хотелось тоже. Она наслаждалась танцем — когда вообще танцевала в последний раз? — теплом чужого тела и прикосновениями. Прикрыла глаза, смакуя момент. Ощущение шерстяной ткани костюма под ладонью, чужое дыхание в унисон с ее; свежий с нотками мяты аромат одеколона Дамблдора оседал на нёбе и въедался в легкие. Музыка будто ушла на второй план… Гермиону обдало жаром, а низ живота приятно скрутило.       Она вздрогнула и широко раскрыла глаза.       Они танцевали, почти прижавшись друг к другу — еще чуть-чуть и грудные клетки соприкоснутся. Слишком близко. Непозволительно близко. Еще непозволительнее были мысли, свернувшие в совершенно неправильную сторону.       Черт возьми!       Мелодия и гул голосов постепенно возвращались, и удивление Гермионы росло в унисон со звуками.       Она только что представляла себя и Альбуса?       Нет, не так.       Ее тело предало ее и потянулось к Альбусу — коллеге, наставнику, гораздо старше ее, гею — как к мужчине?       Да она, похоже, совсем свихнулась.       Дамблдор, словно почувствовав, что Гермиона вышла из оцепенения, слегка отстранился и посмотрел ей в глаза, лукаво улыбаясь. Это, черт возьми, только усугубило ситуацию — Грейнджер почувствовала, что кожу на щеках и шее обожгло.       — Приходите ко мне на чай после того, как мероприятие Горация закончится, — пригласил он.       Гермиона нервно сглотнула и облизала пересохшие губы.       — У вас же много работы? — полувопросительно протянула она, таким хриплым голосом, будто это первые слова, которые она произнесла после десятилетнего обета молчания.       Вообще-то чай сейчас совсем не помешал бы.       — К тому моменту я надеюсь, решу основные вопросы.       — Ладно, — согласно кивнула она.       — Спасибо за танец, — с такой благодарностью произнес Дамблдор, будто Гермиона подарила ему по меньшей мере все Дары Смерти, а не просто подвигалась с ним под музыку. Перехватил ладонь и поцеловал ее. — Потрясающе выглядите.       Он подмигнул, сжал напоследок руку и покинул зал.       Зажмурившись и совершив несколько вдохов и выдохов, Грейнджер старалась прийти в себя. Реакции собственного тела пугали ее, а способность мыслить рационально будто отключилась. Хотелось все бросить и прямо сейчас пойти за Дамблдором, и плевать, что он старше, что он наставник, что гей...       С последним, возможно, она погорячилась.       — Твою мать, — буркнула она.       Схватила с ближайшего подноса стакан воды и повернулась к одиноко стоящему Волдеморту. Недовольному Волдеморту.       Черт возьми.       Когда все успело так запутаться?       На негнущихся ногах она зашагала назад, с неудовольствием отмечая, что чем ближе подходит, тем отчетливее видит проступающее на лице Волдеморта раздражение. Неужели решил продемонстрировать настоящие эмоции? Или забыл вернуть невозмутимую маску?       — Профессор Грейнджер, могу пригласить вас на танец? — выскочил внезапно Роули.       — Мисс Грейнджер уже обещала танец мне, — произнес Волдеморт, вынимая из ее руки пустой бокал и отправляя его на поднос.       Гермиона послала ученику извиняющийся взгляд и, ведомая Волдемортом, последовала к танцевальной площадке.       Опустила руку на мужское плечо и почувствовала прикосновение к талии. В отличие от нежного касания Дамблдора, это было жестким, почти собственническим. Он притянул ее ближе.       Волдеморт и в танце вел грубее и резче, что никак не давало расслабиться.       Грейнджер подозревала, что он зол, все же, по-настоящему.       Мимо провальсировали Лич и Ричардс, и Гермиона удивленно проследила за ними взглядом.       — Ваш ученик? — спросил Волдеморт деловым тоном.       — Вообще-то, они все мои ученики, — неловко произнесла Грейнджер. — ЗОТИ — обязательный предмет.       Волдеморт хмыкнул.       — Но он вас чем-то заинтересовал, — проговорил он уверенно. — Как его зовут?       — Лич, Нобби Лич, — пробормотала Гермиона. — А заинтересовал он тем, что мне любопытно, чем Нобби впечатлил Горация. Недавно я разнимала его и Эйвери. А Эйвери — слизеринец...       Продолжать логическую цепочку вслух Гермиона не стала — Волдеморт и сам понимает, что это не в стиле Горация — поощрять студентов Гриффиндора в ущерб слизеринцам, тем более — Эйвери.       Которого здесь, кстати, не было.       Любопытно.       — Лич, — повторил Волдеморт. — Он не… чистокровный?       — Маглорожденный, — кивнула Грейнджер. Мужчина поморщился, как от зубной боли. — Хотя о родителях на самом деле ничего не известно. Он сирота.       Волдеморт никак не отреагировал на слова, продолжая с любопытством рассматривать зал.       — А парень, который пригласил вас на танец? Чем он впечатлил Горация?       Гермиона нахмурилась.       — Мистер Роули ловец команды Хаффлпаф, — просто ответила она.       Волдеморт, казалось, остался недоволен услышанным.       — Значит, здесь нет тех, кто силен в ЗОТИ? — поинтересовался он.       — Ну почему же, — пробормотала Грейнджер, рассматривая студентов поблизости, — братья Лестрейндж неплохи.       Она посмотрела в сторону двух слизеринцев, и Волдеморт проследил за ее взглядом.       — Познакомите меня с ними?       И вот теперь до Гермионы дошло. Словно гром среди ясного неба — ее озарило. Поняла, к чему все эти расспросы. Поняла, для чего Волдеморту она.       Дышать стало трудно.       — Все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался Волдеморт. — Вы побледнели.       Грейнджер покачала головой.       — Н-нет, — произнесла она. — Извините, мне, кажется, дурно.       Она выпуталась из его объятий, намереваясь как можно скорее сбежать отсюда. Волдеморт придержал ее руку.       — Вас проводить?       — Нет, не стоит, — быстро ответила Гермиона.       — Напишите мне вечером, как себя чувствуете, — попросил он, провожая к выходу. — Надеюсь, мы увидимся на следующей неделе.       — Конечно, — бросила Грейнджер.       Бросилась поскорее из зала, ощущая, как тошнота подступает к горлу, а желудок сжимается.