Фракталы времени

      — Что это? — требовательно спросил Дамблдор, призывая конверты один за другим и убеждаясь, что везде написано лишь одно слово.       Гермиона же застыла в ступоре. Сердце, ломающее ребра изнутри, бухало с огромной силой. Кровь, разносящая по венам адреналин, вскипала. Грейнджер бы, наконец, пошевелиться, сдвинуться, бежать, черт возьми!       Но она, придавленная чувством беспомощности, стояла замерев.       Сейчас был самый подходящий момент, чтобы потерять сознание, но оно, как назло, оставалось ясным и почти трезвым. Часть мозга, отвечающая за реакции организма, очевидно, передала энергию мыслительным процессам. Мысли роились, как муравьи, — варианты просчитывались, отметались, компоновались и вновь откидывались.       Гарри нет здесь.       Он бы не стал писать простые письма — явился бы лично или прислал патронус.       Он ее не нашел.       Но что-то все же было очевидно не в порядке, раз он с таким отчаянием требовал вернуться. За несколько месяцев они перешли от жалостных просьб и уговоров к угрозам и попыткам запугать.       Может, в предыдущие разы ему удавалось? Гермиона не знала — у нее не было нужной информации. Рассыпанное на частицы и фракталы время не давало ответов.       Единственное, в чем она была уверена: что-то в том времени пошло не так, раз ей пишет Гарри, а не Рон. Пиши ей Уизли, Гермиона бы точно не выдержала и вернулась, потому что ее сердце осталось там, с ним, а здесь, с ней, был стальной капкан — отличная имитация, даже болело порой как настоящее.       — У вас проблемы, мисс Грейнджер? — спросил Дамблдор снова, и Гермиона потянулась за его голосом, как за спасательным кругом, выплывая из-под толщи мыслей. — Вас кто-то преследует?       Очевидно, он сумел сложить два и два — понял, что письма ей писал не Волдеморт. Ведь тот, скорее всего, все еще находится в кабинете ЗОТИ — вряд ли он успел покинуть школу за те десять минут, что она и Альбус потратили на путь в ее комнаты. Альбус наверняка пошел за ней, чтобы проверить в порядке ли она, но сейчас ее здоровье — последнее, что его интересовало.       На этот раз несанкционированную почту на Волдеморта свалить не получится.       Гермиона нашла в себе силы послать Альбусу отчаянный взгляд. Мысленную мольбу о том, чтобы он не заставлял ее лгать. Которая, впрочем, не достигла адресата. Непривычно сосредоточенный и напряженный Дамблдор невидящим взглядом скользил по комнате, усыпанной толстым слоем писем, которые все прибывали и прибывали. И Гермиона знала — это не сбой времени и не искажение пространства. Это крик в его единственно возможной форме, пока Поттер ее не нашел.       Долгое время тишину в комнате разбавляли лишь шелест конвертов и потрескивание хвороста в камине.       — Мисс Грейнджер, — настойчиво позвал Альбус, и Гермиона вздрогнула от неожиданности, хотя и понимала, что рано или поздно кто-то должен заговорить. Осознав, что приставку «профессор» Дамблдор не использует, Грейнджер поежилась. — Вы должны… нет, обязаны были сообщить мне о… — он красноречиво взмахнул руками, очерчивая пространство комнаты, — об этом. Если ваше положение ставит под угрозу детей…       — Нет, — хрипло выдавила Грейнджер, качая головой, — нет…       — Тогда объяснитесь, — потребовал он, сосредотачивая, наконец, взгляд на ней.       И лучше бы он этого не делал: вся мощь его недовольства обрушилась на нее; к горлу поднялся противный ком, а глаза тут же подозрительно защипало. Тем не менее Гермиона не могла. Их отношения были еще не на том уровне, чтобы Альбус поверил в ее рассказ и не счел Гермиону сумасшедшей.       — Не могу, — тихо пробормотала она, сдерживая всхлип. — Это… я не могу.       Дамблдор поджал губы. Еще раз скользнул взглядом по комнате, посмотрел в окно, на камин… Гермиона слышала, как в его голове крутятся шестеренки. Не сомневалась, что сейчас там решается ее судьба.       — На свой страх и риск я позволю вам доработать этот год, но не стану продлевать контракт, мисс Грейнджер, — сухо произнес Альбус, и сердце Гермионы ухнуло с глухим стуком вниз в бескрайнюю черную пустоту. Комната завращалась вокруг нее, а предметы расплывались по краям, словно их кто-то обвел мелом, а потом стер контур рукавом. — Я не могу оставить детей рядом с угрозой, о которой ничего не знаю. А это угроза, — он снова посмотрел на бесчисленные конверты. — Потому что до вашего появления я в охранных чарах школы не сомневался.       Видя, что Гермиона не собирается ни отвечать, ни возражать, Дамблдор кивнул сам себе и вышел из ее покоев.       

***

      Полностью погрузившись в дела Пожирателей и собственный бизнес, Волдеморт совершенно забыл о новых обязанностях. Конечно, какое ему, по сути, дело до Пасхальных каникул, когда вот-вот запустится производство табаков?       Перед глазами калейдоскопом сменялись лица, стены, улицы — Волдеморт находился везде и всюду: в Министерстве, на заводе, в магазинах. Свободные ночи давали время на передышку, и мужчина расслаблялся в лаборатории, разбираясь с пропитками табаков и пропорциями составов.       А еще была Ада Фадж, не оставляющая его в покое с самого вечера в цирке, и бесконечные мысли о Грейнджер. И несмотря на то, что последнюю он не видел с того дня, когда пришел на встречу дуэльного клуба, образ Гермионы появлялся перед глазами, стоило просто закрыть веки.       Плевать, что это было нечестно по отношению к Фадж. Ей он ничего не обещал, и, кроме коротких встреч, их ничто не связывало. Хотя стоило признать, со временем эти свидания начали Волдеморта раздражать: Ада была слишком послушной, сухой и циничной. То, что он раньше больше всего ценил — отсутствие лишних эмоций, выверенные до мелочей жесты, идеальный внешний вид, — сейчас буквально раздражало. Грейнджер заразила его непосредственностью — Волдеморт ее за это ненавидел.       Сегодняшний вечер мало отличался от предыдущих.       Волдеморт, распрощавшись с Элмерсом, трансгрессировал в поместье, попутно удивляясь, как это его еще не вывернуло наизнанку или не расщепило, потому что правило трех «Н»: нацеленность, настойчивость и неспешность — утратили свою актуальность, когда количество перемещений за день перевалило за второй десяток.       Он уже заканчивал ужинать, когда почувствовал, что сработал камин. Пользуясь тем, что гостья его пока не видит, закатил глаза и вздохнул. Фадж тактично появилась в поместье в то же время, что и всегда — ни минутой раньше или позже.       — Марволо?       — Я здесь, — произнес Волдеморт холодно, выходя из столовой.       Ада оставила на его губах невесомый поцелуй и лукаво улыбнулась.       — Как день? — поинтересовалась она, направляясь в кабинет.       Волдеморт поймал ее за талию и развернул в сторону гостиной.       Еще одно отличие Ады от Грейнджер — наличие знаний у первой о его «неофициальном» бизнесе. Фадж своими расспросами ненавязчиво пыталась перевести отношения из горизонтальной плоскости к чему-то более традиционному и, соответственно, обязывающему. Волдеморт иногда поддавался. Редко, но рассказывал о событиях в Центральном и даже Лютном. Ада отлично знала о том, как обстоят дела в Центральном. Волдеморт подозревал, что девушку готовили стать преемницей. Но Корнелиус слишком уж дорожил дочерью, чтобы позволять той самостоятельно управлять целым районом, который находится по соседству с Лютным.       Это с приходом Волдеморта столкновения между жителями практически прекратились, раньше стычки случались почти каждый день.       Ладонь Ады опустилась на пах, как только дверь гостиной оказалась закрыта. Девушка ловко расстегнула ремень и пуговицы. Толкнула Волдеморта к стене, стягивая брюки и впиваясь поцелуем в губы. Мужчина не сдержал судорожного вздоха, когда, забравшись под ткань боксеров, она сжала член.       Все вокруг: воздух, пространство, время — сделалось мягким и тягучим; дышать стало тяжелее. Волдеморт вплел пальцы в волосы Ады, притягивая ее тело ближе. Непроизвольно толкнулся бедрами, когда девушка провела по стволу ладошкой.       Вторая рука потянулась к пуговицам на рубашке…       Волдеморт почувствовал, что сработали охранные чары: легкая щекотка, будто кожа покрывается мурашками, поднимая волосы на затылке, — так ощущалось действие заклинаний, связывающих его и поместье. Только вот к нему пытались попасть не изнутри. Он даже замер, растерявшись. Волдеморт не помнил, когда в последний раз кто-то являлся к нему не через камин или без помощи портала.       — Что случилось? — поинтересовалась Ада, отстраняясь, когда заметила, что Волдеморт не реагирует на ласку.       — Кто-то пришел, — произнес мужчина, натягивая белье и брюки. Фадж удивленно повернулась к камину, ожидая, что кто-то шагнет из пламени. — Да нет, снаружи, — раздраженно бросил Волдеморт, заправляя рубашку в брюки и выходя из гостиной.       — С улицы? — изумилась Ада, следуя за ним.       Волдеморт закатил глаза. Он надеялся, что какой-то заплутавший магл пробился через маглоотталкивающие чары, но, открыв дверь, увидел знакомое лицо.       — Здравствуйте? — неловко произнес парень, переминаясь с ноги на ногу.       Волдеморт посмотрел на улицу поверх его плеча, чтобы убедиться, что на дворе поздний вечер. Фонари уже были зажжены — желтый абрис в молочном тумане идеальной сферой окружал волшебный огонь; очертания домов, деревьев и даже дороги размывались в мутной дымке.       — Кто это? — спросила Ада, выглядывая из-за Волдеморта и рассматривая гостя.       — Мой… подопечный, — сквозь зубы произнес мужчина.       — Нобби Лич? — удивленно воскликнула девушка, и парень кивнул. — Ада Фадж, рада с тобой познакомиться, Нобби! Проходи!       В отличие от Волдеморта Ада не растерялась, и он, пожалуй, был сейчас благодарен, что она здесь. Девушка мягко потянула мужчину на себя, заставляя отойти от дверного проема. Схватив тяжелый сундук, Нобби с трудом втащил его внутрь.       — И я… рад, — пробормотал парень, исподлобья разглядывая Фадж.       — А почему ты так поздно? — беззаботно спросила Ада, будто во всей этой ситуации нет ничего нестандартного.       Нобби небрежно пожал плечами.       — М-м, мне еще нет семнадцати — нельзя трансгрессировать. Поэтому я хотел воспользоваться камином в «Дырявом котле», но тут не отвечали, — он бросил короткий взгляд на невозмутимого Волдеморта. — Пришлось вызывать «Ночного рыцаря», а там до Девона были остановки в Йоркшире и Корнуэлле, так что…       Ада удивленно посмотрела на Волдеморта.       — У меня были неотложные дела, — совсем не оправдательным тоном произнес он.       И не то чтобы дела планировали взять перерыв или закончиться.       — Что ж… — протянула Фадж. — Нобби, наверное, следует отнести вещи в свою комнату? — вновь подтолкнула она.       Волдеморт вздохнул.       — Твоя комната на втором этаже справа, ванная и уборная там же. Кухня на первом этаже, библиотека тоже, — произнес он. Поразмыслив, добавил: — И палочку, — протянул ладонь, — колдовать на каникулах все равно запрещено.       — А если я захочу уехать? — поинтересовался Нобби, склонив голову к плечу. — Я же не могу всю неделю просидеть… здесь, — осматриваясь, добавил он.       — Я открою камин, — сквозь зубы произнес мужчина, посылая предупреждающий взгляд.       Парень вложил палочку в чужую ладонь и, хмыкнув, потащил чемодан по лестнице. Облегчать ему жизнь Волдеморт не собирался, но смотреть, как твердый корпус цепляет ступени, было физически больно. Мужчина взмахнул палочкой, заставляя ношу парить за хозяином.       — Ты забыл встретить мальчика? — шепотом спросила Ада, когда фигура Нобби растворилась в полумраке второго этажа.       Волдеморт закатил глаза.       — Да. Вылетело из головы, — пробормотал он, направляясь в гостиную; Ада следовала за ним. — Вообще-то, странно, — добавил он, — раньше меня вызывали в школу чуть ли не каждый день.       Осознав это сейчас, Волдеморт задумался, с чем связано такое изменение. В то, что Нобби стал вести себя лучше после предупреждения и показательной порки на дуэли, верилось слабо. Скорее всего, у парня появился покровитель. И будь он проклят, если это не Грейнджер.       — Что ты собираешься делать? — поинтересовалась Ада почти безразлично; сообразив, что вечер так, как она планировала, продолжить не удастся, направилась к камину. — Ну, за ним же нужно присматривать… — добавила, наткнувшись на вопросительный взгляд.       Волдеморт прикрыл веки, выдыхая.       — Придется кого-то из парней перевести в няньки, — процедил он недовольно.       Не представлял, как за один вечер найти человека, способного присмотреть за мальчишкой. Да и свободных людей сейчас не было совсем — абсолютно все были задействованы либо в помощи Элмерсу, либо находились на территориях Центрального, Лютного или Хогсмида.       Он на секунду задумался, не попросить ли Аду об услуге. Она, несмотря на занятость в салоне красоты — Фадж как-то обмолвилась, что хочет открыть свое дело, и Волдеморт легко удовлетворил ее запрос, выделив помещение в Центральном, — наверняка согласилась бы. Но — всегда было «но» — он не хотел быть ей обязанным.       Помедлив пару минут и не дождавшись просьбы, Фадж растворилась в пламени.       Волдеморт развернулся было, собираясь подняться к мальчишке, но огонь снова вспыхнул зеленым.       — Слушаю, — резковато произнес он, подумав, что это Ада решила предложить помощь сама.       Но в пламени появилось лицо Грейнджер. Второй раз за вечер Волдеморт искренне удивился. Но если первый сюрприз — появление Нобби — был неприятным, как ноющая зубная боль, то сейчас в животе затрепетало что-то знакомое — теплое и желанное.       — Нобби в порядке? — без предисловий поинтересовалась девушка.       Волдеморт удивленно приподнял брови.       — Да, он только прибыл, и мы еще не успели друг друга убить.       Понял, что сказал что-то не то, когда даже искаженные огнем черты лица закаменели.       — Только прибыл… — эхом повторила Грейнджер. — Вы что, не встретили его на вокзале? Откройте камин, — потребовала она, оглянувшись, видимо, вглубь своей комнаты, чтобы призвать летучий порох.       Волдеморт взмахнул палочкой, и оранжевое пламя тут же сменилось зеленым. Девушка вышла на ковер, очищая себя от сажи, а потом резко направила древко на него.       — Вы что, серьезно забыли о мальчике? — прошипела Грейнджер, подходя ближе — конец ее волшебной палочки уперся Волдеморту в грудь. И даже такой физический контакт прерывать не хотелось, ведь впервые за это долгое время разлуки Гермиона оказалась настолько близко. Как всегда, пылала эмоциями — в глазах настоящий огонь, особенно яркий на фоне вечной невозмутимости Ады. — Ему же нет семнадцати! Как он вообще добрался сюда? Это же не магловский район!       — Воспользовался «Ночным рыцарем», — спокойно ответил Волдеморт, мысленно радуясь, что ему вообще это известно.       Благодаря Аде — ему самому и в голову бы не пришло расспрашивать парня.       — А если бы с ним что-то произошло? — напирала Грейнджер. — Он же… Мерлин, да мало ли что могло случиться! Он не может так просто шататься по улицам один!       Волдеморт закатил глаза и фыркнул — Грейнджер, по его мнению, драматизировала. Судя по взгляду, которым она его прожгла, их точки зрения в этом вопросе расходились. И пусть она в этот момент была чертовски живой и красивой, с этими искрами на волосах и огнями в темных радужках, — Гермиона начинала выводить его из себя.       — У него есть палочка, и он смог бы себя защитить…       — Ему нет семнадцати, черт возьми, — прошипела девушка снова. — Если бы в Министерстве узнали, что он колдует, думаете, у них не возникло бы вопросов?       Гневный взгляд буравил мужчину. Признавать не хотелось, но об этом Волдеморт и впрямь не подумал.       Значит, он принял правильное решение, забрав палочку мальчишки. Но предположил, что позволять Нобби «шататься» по улицам одному, — идея не самая лучшая. Грейнджер явно не одобрит.       Он прищурился. Если ее настолько волнует судьба мальчишки, что она даже соизволила появиться здесь после месяца молчания, то этим наверняка можно воспользоваться.       — Признаю свою вину, — покаянно произнес Волдеморт, и Грейнджер удивленно моргнула. — У меня были неотложные дела, и я не просто забыл, что мальчика нужно встретить. Я даже не знаю сегодняшние дату и день недели.       Гермиона как-то вся ощутимо смягчилась, убирая свои колючки, но скорее от неожиданности, чем от того, что поверила в его игру.       — Ладно, я, возможно, слегка погорячилась, — протянула она, впрочем, тоже не совсем искренне.       — Мисс Грейнджер, есть еще одна проблема, — добавил Волдеморт. — Мои неотложные дела не закончились.       Девушка вновь напряглась и послала в его сторону подозрительный взгляд.       — К чему вы…       — Вы не могли бы присмотреть за ним?       — О-о-о, — протянула Гермиона, разворачиваясь, — нет, нет, нет.       Потянулась к горшочку с летучим порохом, что стоял на каминной полке, но Волдеморт ловко заставил емкость парить.       — Мисс Грейнджер, соглашайтесь, — продолжал наступать Волдеморт и морально, и физически — подошел ближе и надавил своей аурой. — Не могу же я оставить его без присмотра!       — Это не мои проблемы…       — Он может пораниться, — не обращая внимания на ее реплику, продолжил увещевать Волдеморт, — навредить себе. Или сбежать и попасть в неприятности. Соглашайтесь, мисс Грейнджер, — произнес он настойчиво, заметив, что Гермиона колеблется. — Хотя бы пару дней, пока я не найду кого-нибудь, кто сможет присмотреть за мальчиком.       Он, не сдержавшись, опустил руки на ее плечи, отгоняя желание превратить это в полноценные объятия, но Гермиона дернулась, скидывая чужие ладони.       — Почему бы вам не обратиться за помощью к Аде Фадж? — процедила она, оборачиваясь.       Он застыл, не уловив, когда их полушутливый спор вдруг трансформировался в напряженно-серьезный. Волдеморт, конечно, понимал, как это все выглядит со стороны Гермионы: он почти месяц не писал ей, никак не объявлялся, а Друэлла и Вальбурга наверняка не упустили шанса подлить масла в огонь и упомянули, что видели его в компании Ады.       Конечно, любые объяснения, что он игнорирует ее для ее же пользы, будут выглядеть жалко. И он вполне рискует схлопотать какое-нибудь неприятное заклинание.       — Я не… — он покачал головой, не до конца уверенный в том, что собирался сказать. Не время для оправданий — не сейчас, когда Лютный уже три раза подвергался атакам и пока лишь чудом это удавалось скрыть от бдительных авроров. Грейнджер — не Ада Фадж, ей чужды все эти подпольные игры. — Хотя бы один день, — сдался он. — Пожалуйста, Гермиона.       Грейнджер поджала губы, но расправленные напряженные плечи резко опустились.       — Ладно, — бросила она, — хорошо. Один день.       Взмахнула палочкой, призывая горшок с летучим порохом, и растворилась в пламени камина.