Фракталы времени

      Гермиона не жалела о согласии присмотреть за Нобби. Принимая решение, она в первую очередь руководствовалась желанием убедиться, что с парнем будет все в порядке. За те две недели, которые он провел на отработках, Грейнджер успела некоторые вещи переосмыслить: поняла, что его твердая, местами даже жесткая уверенность в себе — напускная; внутри он по-прежнему ребенок, мальчик — одинокий и закрытый. Он не привык демонстрировать сомнения, не верил, что кто-то может искренне ему сочувствовать.       В целом, стали ясны причины такого поначалу пренебрежительного отношения к ней. Годами выстраиваемое предубеждение о том, что жалеть просто так его не могут, взвилось красным флагом, когда Грейнджер приняла его сторону в случае конфликта с Эйвери, хотя для той и оставалось загадкой, как может быть иначе. Точнее, где Нобби довелось узнать, что бывает по-другому, в Хогвартсе или приюте?       После того как Лич убедился, что Гермиона его никак не выделяет, не относится лучше, чем к остальным, а действует по справедливости, он, видимо, пересмотрел и свое отношение.       Они, конечно, не стали лучшим друзьями, даже грань профессор-ученик не перешли, но этого и не требовалось. Главное, что теперь, в случае, если у него будут проблемы, Нобби не постесняется обратиться к ней.       Весь этот мысленный анализ Грейнджер проводила, валяясь в теплой постели, не особенно желая выбираться наружу — за границы защитного кокона пухового одеяла. Она проснулась даже раньше, чем обычно приходилось в будни, и впервые за долгое время застала рассвет — солнечные лучи робко пробирались в комнату сквозь раскрытые шторы, а апрельское небо все еще оставалось розоватым.       И хотя плюсов в таких ранних подъемах было не очень много, один ощутимый Гермиона для себя подчеркнула: впервые за несколько дней она не встретилась с Дамблдором на завтраке. Всего месяц назад она желала, чтобы Альбус перестал вымещать на ней злость, но сейчас была согласна даже на это, потому что его способность к игнорированию оказалась куда неприятнее. Чем больше проходило времени, тем ярче становилась граница отчужденности, а к разгадке вопроса, кто же мог передать информацию об учениках, Грейнджер не приблизилась и на шаг.       Вернувшись после завтрака в свои покои, Гермиона бросила в оранжевое пламя летучий порох. Дождалась, пока ей ответят, и нырнула в камин. По коже, вопреки ожиданиям, пробежался холодок, вызывающий мурашки, а после тело сжало и протянуло через узкую трубу.       — Доброе утро, — коротко поприветствовал Волдеморт, суетливо натягивая мантию, когда Грейнджер, выдохнув после перемещения, вышла из камина. Изменения в привычном образе мужчины невольно бросились в глаза: вместо типичной лениво-обманчивой расслабленности он был по-деловому настроен и тверд. Протянул ей кожаный мешочек, внутри которого звякнули монеты, и Гермиона скорее от неожиданности, чем из необходимости, его приняла. — Это на случай непредвиденных расходов, если вы не захотите оставаться весь день в поместье, но постарайтесь не пропустить доставку продуктов через два часа. Запертые комнаты не открывайте, избегайте применять согревающие чары на кухне. Я постараюсь вернуться не позднее шести.       На последних словах он уже бросал порох в пламя, и Грейнджер, приподняв брови, проследила за тем, как он исчезает.       Услышав шорох за спиной, Гермиона обернулась и встретилась с искренне удивленным взглядом Нобби.       — Вы?       Грейнджер, вздохнув, закатила глаза.       — Полагаю, опекун не просветил вас, с кем вы проведете день, — пробормотала она, и Нобби качнул головой. — Что ж. Это не совсем входит в мои планы, но нам придется провести здесь пару часов, а затем отправимся в мое поместье.       — У вас есть поместье?       Гермиона вздохнула еще раз — кажется, этот день будет долгим.       — Да, и мне нужно прикинуть, что потребуется, чтобы привести его в порядок, — ответила она. — А пока есть свободное время, предлагаю вам заняться домашним заданием.       Лич довольным не выглядел, но послушно кивнул. Развернулся в сторону лестницы, которую было видно сквозь дверной проем, потом повернулся обратно.       — Хотите взглянуть на мою комнату?       Брови Грейнджер выгнулись в удивлении, но она все же нашла в себе силы кивнуть. По редким оговоркам Нобби давно стало понятно, что особых надежд на Волдеморта он не возлагает и понимает, что вся ситуация — не больше, чем политический ход. Но несмотря на это прагматичное отношение к вопросу усыновления, ему явно было приятно иметь клочок личного пространства. Пожалуй, первого, за его шестнадцать лет. Ни в Хогвартсе, ни в приюте ничего личного не было.       Этот яркий контраст между его взрослыми способностями к управлению другими людьми и совсем детскими порой радостями вводил в диссонанс. Но, взяв себя в руки, Грейнджер последовала за Нобби.       Тем более, ее и саму разбирало любопытство — в поместье Волдеморта она видела лишь столовую с кухней, гостиную и уборную. Гермиона с интересом рассматривала все, включая даже стены с движущимися картинами. Поражало, насколько это все было продумано и выверено до мелочей, до самых мелких деталей. Совсем не то, чего ожидаешь от Тома Риддла — мальчика-сироты, выросшего в бедности, но именно то, что присуще Волдеморту — влиятельному и умному лорду.       Том Риддл воспитал в себе вкус и превратился в Волдеморта. Жаль, конечно, что к хорошему вкусу прилагались еще и жестокость, и жажда власти, и темные искусства… список можно было продолжать бесконечно.       Лич терпеливо ожидал Грейнджер на пороге своей комнаты.       Заглянув внутрь, Гермиона удивилась уже во второй раз. Не знала, как относиться к тому, что помещение оказалось фактически сбывшейся мечтой любого ребенка — и волшебника, и нет. Волдеморт определенно немало потратился на обустройство — чего только стоила массивная мебель из темного дерева или обивка из дорогих тканей. Да даже портьеры выглядели так, словно за них отдали целое состояние.       Грейнджер не знала, как правильно воспринять эту информацию. То ли Волдеморту, по сути, было плевать на количество потраченных на ремонт средств, то ли он старался впечатлить кого-то из комиссии, принимающей решение об опеке… Чем бы ни было обусловлено его решение, Гермиона не верила, что всё это было сделано ради Нобби.       — Вау, — протянула она, отрываясь от созерцания, — впечатляет.       — Я будто оказался в кукольном домике, — признался Нобби. Выглядел он сбитым с толку и немного смущенным своей откровенностью, и его нельзя было за это винить. — Все учебники здесь, — перевел он тему. — Поможете с эссе по ЗОТИ?       Гермиона хотела было удивиться, что лучшему ученику курса требуется ее помощь, но вовремя себя одернула. Поняла, что, как и в ту встречу в совятне, Нобби просит ее просто побыть рядом. Она кивнула и, сама не очень-то желая оставаться одна, уверенно прошла к креслу, стоящему слева от рабочего стола.       И вовсе не была удивлена, что за два часа, пока не появился курьер — домовой эльф с продуктами, Нобби ни разу не обратился за помощью.       

-

      Чтобы попасть в поместье сэра Гектора, пришлось сначала трансгрессировать, а после — добираться пешком. Первым, что сделала Гермиона, оказавшись внутри, — разожгла камин не только с целью согреть помещение хоть немного, но и для того, чтобы можно было перемещаться сюда по сети.       Дом встретил их неприветливым холодом и сыростью. Грейнджер невольно поежилась. Контраст с поместьем Волдеморта получался неприятным: Дагворт-Грейнджер, очевидно, совсем не любил свет, открытые пространства и просто обожал синий. От холодных оттенков зарябило в глазах: обивки, шторы, даже стены, — все было синего цвета. Темная, разномастная, как у Альфарда, мебель, покрытая толстым слоем пыли, уюта не добавляла.       Нобби, в отличие от Гермионы, оказался куда более впечатленным. Он во все глаза рассматривал комнату, хотя и благоразумно не прикасался к чему-либо.       Оранжевое пламя в камине сменилось зеленым, оповещая о первом посетителе, и Грейнджер взмахнула палочкой, пропуская его. На ковер ступил Альфард Блэк.       — Добро пожаловать в Грейнджер-мэнор, — произнесла Гермиона, неловко разводя руками.       Альфард скривился, словно съел что-то кислое.       — Звучит ужасно, тебе следует подумать над названием больше двух секунд, — пробормотал он. Взгляд его скользнул куда-то поверх плеча девушки и стал чересчур хитрым. — А вы…       — Нобби Лич, — представился Нобби, обходя Грейнджер и протягивая ладонь, которую Альфард тут же крепко сжал.       — Альфард Блэк, рад знакомству.       По выражению его лица стало понятно, что ему прекрасно известно, кто такой Нобби Лич.       — Итак, — произнесла Грейнджер, фокусируя внимание на себе, — предлагаю заняться тем, для чего мы здесь собрались.       С трудом отведя взгляд от Лича, Блэк кивнул.       Гермиона пригласила его в надежде, что он даст дельные советы и поделится контактами тех, кто сможет помочь сделать поместье снова пригодным для жизни. Волшебные дома, к сожалению, буквально погибали без хозяев. Даже пустующее всего четыре месяца поместье изменилось до неузнаваемости — будто потухло, охваченное неизвестной болезнью. Стены под потолком покрывала сырая плесень; всюду расплодились волшебные твари, а боггарты, не стесняясь, прятались даже за портьерами.       Блэк надежды оправдал: составил список тех, кто поможет извести существ, и посоветовал вернуть некоторых домовиков из теплиц в поместье, чтобы в стенах находились светлые волшебные создания.       Он помог добраться до фирмы в Центральном, где Гермиона сразу заключила договор на ремонт и очистку помещения, а после оставил ее и Нобби одних.       Грейнджер планировала закончить вечер ужином в «Дырявом котле» — рисковать готовить, тем более на кухне Волдеморта, она не собиралась, — а затем — доставить Нобби домой.       Они лавировали между волшебниками, которые возвращались с работы домой через рыночки Центрального, в сторону Косой аллеи. Гермиона, неторопливо двигаясь впереди, периодически здоровалась со знакомыми — их, к слову, встречалось немало — и оглядывалась на Нобби. Он же с интересом рассматривал волшебный район. Вряд ли у него была возможность побывать в этом месте — маглорожденные до окончания школы иногда и не знали, что существуют и другие места, кроме Косой аллеи и Хогсмида.       Гермиона отвлеклась всего на мгновение — засмотрелась на вывеску Книжного, а, обернувшись, заметила рядом с Нобби Аду Фадж, которая придерживала его за плечо. И с чего такая тяга к прикосновениям? Лич, вообще-то, не любил, когда нарушают его личное пространство — единственное, до недавнего времени, что было у него личным.       — Ты здесь с Марволо? — услышала Грейнджер вопрос, когда вынужденно сделала несколько шагов назад.       — С профессором Грейнджер, — качнув головой, ответил Нобби и посмотрел на Гермиону.       Та натянуто улыбнулась в ответ на легкую улыбку Фадж.       — Здравствуйте! Ада Фадж, — представилась последняя и потянула руку.       Гермиона, приподняв брови, неловко сжала чужую ладонь.       — Гермиона Грейнджер.       — Мы с вами нигде раньше не встречались? — прищурившись, поинтересовалась Ада.       — Не припомню, — еле разжимая губы, произнесла Гермиона.       Нобби, судя по брошенному взгляду, оценил ее актерскую игру на низший балл.       — Вы присматриваете за Нобби? Вас нанял Марволо? — продолжила допрос Фадж, выглядя при этом, впрочем, натурально беззаботно.       — Это дружеская услуга, — почти недовольно ответила Грейнджер, посылая Нобби многозначительный взгляд в ответ и делая шаг назад. — Извините, нам пора…       — Вспомнила! — воскликнула Фадж, грубо перебивая. — Не вас ли я видела в компании Блэков в цирке?       Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Вместо этого состроила извиняющееся выражение лица, даже не надеясь, что в ее искренность можно будет поверить.       — Я, к сожалению, мало помню из того вечера…       — Ах, точно, — протянула досадливо Ада. — Это нападение… просто ужас! Марволо сразу активировал мне порт-ключ до своего поместья, а сам бросился спасать детей. Такой заботливый, — ее взгляд скользнул к Нобби, а потом вернулся к Гермионе — оценивающий и цепкий, на который способны лишь чистокровные ведьмы.       Грейнджер могла поклясться, что она и Лич испытывали в тот момент аналогичные чувства испанского стыда, — слишком уж слащаво прозвучали слова Ады.       — Доставка! — воскликнул Нобби, привлекая внимание к себе. Приподнял брови, глядя на Грейнджер. — Нам же нужно встретить доставку, помните?       — Совершенно вылетело из головы! — подыграла Гермиона. — Извините, нам правда пора идти…       — Конечно-конечно, — понимающе произнесла Ада. — Но я бы с удовольствием с вами пообщалась, профессор! Друзья Друэллы — мои друзья. Я как раз совсем недавно, благодаря Марволо, стала обладательницей салона красоты — так что заглядывайте.       — Обязательно, — коротко бросила Гермиона.       — Увидимся вечером, Нобби, — проворковала Ада им уже в спину, и Лич, пользуясь тем, что его лица не видно, скривился.       Грейнджер недовольно фыркнула и покачала головой — значит, Фадж видела в ней конкурентку. Занятно, ведь Гермиона себя таковой не считала. Последний месяц расставил все по местам — она поняла, что не нуждается в дальнейшей помощи Волдеморта. Благодаря ему она вышла на Блэков, которые являлись золотым билетом в общество влиятельных волшебников.       А напряжение, что возникало между ними всякий раз при встречах, можно было легко пережить.       — Когда вы успели познакомиться с Адой? — внезапно осенило Гермиону.       Они уже расположились в «Дырявом котле» за столиком у окна, и знакомая женская фигурка мелькнула мимо.       — Вчера, — коротко бросил Нобби, проследив за взглядом Грейнджер. — Она была там, когда я добрался до поместья.       Гермиона отстраненно кивнула, надеясь, что снаружи не отразится, какую досаду вызвала у нее эта информация. Даже мысленно убедив себя, что ее не касается, как и с кем Волдеморт проводит вечера, она ничего не могла поделать с неприятным чувством, возникающим в душе.       — Заказывайте все, что хотите, — произнесла Гермиона, выуживая из кармана мантии мешочек с золотом, — сегодня платит ваш опекун.       Улыбка Нобби в ответ на ее слова заставила горечь чуть-чуть размыться.       

***

      Неприметная школьная сова нагнала Волдеморта где-то между трансгрессиями из Центрального в Годрикову впадину. Настойчивая птица буквально не отлипала от него, пока письмо не было отвязано от лапки. Пробежав глазами по строчкам, Волдеморт выругался и взглянул на часы.       Это оказалось напоминанием о собрании попечительского совета. Как и о Пасхальных каникулах, Волдеморт совершенно забыл о встрече.       У него оставалось не больше часа, чтобы завершить дела и отправиться в школу. А еще у него в поместье была Грейнджер, которая ждала его к шести. Что ж, хотя бы в том, что она не уйдет, не дождавшись его возвращения, он был уверен. Надеялся лишь, что Ада нарушит привычный ритуал из-за Нобби и не придет.       Элмерс сегодня, как назло, оказался чересчур многословен.       — Так, — перебил бесконечный поток речи Волдеморт, прикрывая веки и массируя переносицу, — предлагаю отложить этот разговор, — взглянул на часы. — Я, к сожалению, уже опаздываю. Как насчет того, чтобы поужинать завтра у меня и все обсудить?       — Хорошо, — быстро согласился Итан. — Думаю, уже можно пригласить Вальбургу.       Волдеморт кивнул поднимаясь.       — Я напишу ей, — произнес, сделав мысленную пометку. — Могу воспользоваться твоим камином?       

-

      Он не сразу смог переключиться с мыслей, касающихся открытия завода и магазинов, на приземленные школьные проблемы. Попечители обсуждали, кажется, закупку новых учебников к следующему году; второго кальмара, невесть откуда взявшегося в Черном озере; возможность проведения дуэльных соревнований в Хогвартсе.       Полностью сфокусировался на происходящем Волдеморт лишь тогда, когда Дамблдор объявил об открытии вакансии профессора ЗОТИ.       — Прошу прощения. Профессора ЗОТИ? А что не так с мисс Грейнджер?       — Профессором, — исправил Дамблдор, — по крайней мере, пока — профессором Грейнджер. Ее контракт заканчивается в конце июня, и продлевать его она не намерена по личным причинам.       Попечители заерзали и подобрались.       — Мы не можем повлиять на ее решение? — поинтересовался Пьюсси. — Она хорошо квалифицирована, раз ты нанял ее... Да и вообще, мои девочки от профессора Грейнджер в восторге, — добавил он.       Остальные закивали. Даже Гринграсс, которая испытывала предубеждение ко всем женщинам в этом мире и недолюбливала саму Вилкост.       — Не вы ли, мистер Пьюсси, на прошлой встрече больше всех разорялись о том, что профессор пропагандирует магловские изобретения, и требовали убрать ее немедленно? — не скрывая иронии в голосе, напомнил Дамблдор.       Пьюсси прищурился.       — Эта магловская финтифлюшка, возможно, спасла жизнь моему ребенку. Я умею признавать ошибки, Альбус.       — Я тоже, — произнес Дамблдор. — И нанять профессора Грейнджер — было ошибкой. Вакансия почти три месяца была закрыта, и я опасаюсь, что найти учителя в такой короткий срок не удастся. Галатее снова придется задержаться.       Гринграсс не постеснялась напомнить, что Вилкост давно пора на пенсию. Поднялся гам, и пока остальные спорили, Волдеморт разглядывал Дамблдора, пытаясь представить, что могло заставить этого человека пойти против Гермионы. Не верил, что она решила уйти добровольно. И знал наверняка, что никаких личных причин у нее нет — он вообще был хорошо осведомлен о круге общения Грейнджер.       Волдеморт, конечно, не мог не заметить, что в последнее время отношения Альбуса и Гермионы охладели — благодаря его стараниям, в том числе. Но в последнюю встречу, состоявшуюся в дуэльном клубе, когда отраженные заклинания попали в Грейнджер, на лице Дамблдора отразилась такая вина, словно девушка получила как минимум смертельное ранение.       И тогда Альбус отправился за Гермионой, проигнорировав даже, что Волдеморт остался в кабинете ЗОТИ.       А теперь выясняется, что он заставляет ее уволиться.       — В конце концов, решение уже принято, — холодно напомнил всем Дамблдор.       Перевел многозначительный, почти надменный взгляд на Волдеморта. Альбус напоминал, что он здесь директор и имеет абсолютное влияние, принимая или не принимая мнения попечителей в целом и Волдеморта в частности.       Ответным взглядом Волдеморт дал Альбусу понять, что их мнения насчет увольнения профессора Грейнджер расходятся.