Фракталы времени

      Для удачной трансгрессии — это знает каждый волшебник, достигший семнадцати лет, — важно соблюдать правило трех «Н»: нацеленность-настойчивость-неспешность. Этот постулат — первое, что требуют не просто выучить, а выжечь на подкорке мозга, прежде чем начинать уроки перемещений. Три важных слова навсегда остаются с волшебником, и мысленно проговаривать их в нужный момент быстро входит в привычку. А вот к ощущениям, что переживает организм во время трансгрессии, привыкнуть труднее.       Дыхание перехватывает на миг перегрузки — словно все окружающее пространство сжимает грудную клетку, давит на тело, желая расплющить, смять и протянуть через невидимый обруч размером с тоненькое кольцо; глаза будто вдавливает вглубь черепа, а барабанные перепонки прогибаются. Затем секундная невесомость, за время которой тело наполняется потрясающей легкостью. А после — резкое возвращение в реальность: удар ногами, попытка устоять и, наконец, долгожданный вдох.       Грейнджер переживала эти ощущения сотни раз, но еще никогда не испытывала такого колоссального облегчения.       Чужие руки удерживали ее, перехватывая поперек талии, и прижимали к крепкому телу. До боли знакомый аромат — свежий, с нотками мяты — обволакивал легкие. Гермиона бессильно откинула голову на мужскую грудь и вцепилась пальцами в шерстяную ткань его мантии, опасаясь, что Пятый ее отпустит, — сил стоять без опоры у нее не осталось. Но мужчина отстраняться не торопился. Он, видимо, как и сама Грейнджер, восстанавливал дыхание — их грудные клетки поднимались в унисон — и приводил мысли в порядок.       Гермиона, прежде чем прикрыть веки, успела мельком оглядеться. Этого мига хватило, чтобы понять, где они оказались. Интерьер комнаты над баром «Кабаньей головы» ничуть не поменялся — те же рассохшиеся доски на полу, железная койка с сеткой и тонким матрасом, хлипенькие стол и стул…       Выбор этого места лишь подтверждал догадку Гермионы о личности человека, спасшего ее.       — Альбус, я вас узнала, — сипло произнесла она наконец. Дамблдор не вздрогнул, не пошевелился. Никак не дал понять, что услышал ее. — По фразе, которую вы сказали Волдеморту, по запаху, по, черт возьми, тому, как вы поняли, что я — это я, — перечислила Грейнджер и удивилась, насколько хорошо она успела узнать его.       Ощутила волну магии, хлынувшую с человека позади. Мощный поток холодком пробежал по коже, вызывая приятные мурашки. Взгляд Гермионы наконец перестал соскальзывать с рук, обнимающих ее, и она смогла рассмотреть знакомую, расшитую узорами ткань мантии Альбуса — не то, что ожидаешь увидеть на таинственном Пятом, скорее на директоре Хогвартса… он, похоже, прибыл сюда прямо с ужина в замке, осенило девушку.       Дамблдор шумно выдохнул. Опустил подбородок на ее макушку, отчего в груди Гермионы разлилось бешеное тепло; он все еще прижимал ее к себе, и, когда заговорил, по телу разнеслись приятные вибрации.       — Справедливости ради, стоит отметить, что Филиусу тоже известно, как чары действуют на вас.       Гермиона не сдержала смешок.       — Да, но он все же чуточку уступает вам в росте.       Альбус хмыкнул. Его объятия стали крепче, и Грейнджер подумала, что совсем не против раствориться в этом моменте. Отыскать маховик и зациклить эти минуты, чтобы переживать их снова и снова.       — Я испугался, мисс Грейнджер, — произнес Дамблдор после недолгого молчания. — Боялся, что опоздаю. Не успею…       Он не договорил, и это, пожалуй, имело даже большее значение, чем любые слова.       Концентрация выброшенного организмом адреналина постепенно уменьшалась, и хотя Гермиона еще не до конца осмыслила ситуацию, ее начало потряхивать не только от спазмов, вызванных темным заклинанием. Раньше она уже попадала в передряги, но, казалось, еще не была так близка к смерти. Даже пытки в мэноре Малфоев Гермиона пережила, не теряя сознания. Сегодня она пробыла в отключке несколько часов, за которые с ней, ее именем и жизнью могли сделать все что угодно. И это не являлось для нападавшего стечением обстоятельств или случайностью, фортуной — на стороне того человека было Время.       Но что-то пошло не так. Очевидная догадка крутилась на краю сознания, но Грейнджер никак не могла ухватить ее за скользкий хвост. Слабость, заполняющая каждую клеточку организма, тоже не способствовала мыслительному процессу.       — Я вообще не понимаю, что произошло, — призналась Гермиона. — И как вы здесь оказались?       Дамблдор вздохнул, и она поняла — момент нарушен.       — Я думаю, что смогу все вам рассказать позднее. Мне придется отлучиться, а вам не помешает отдохнуть. — Он помог ей добраться до кровати и сесть. Наклонился и, осторожно коснувшись теплой сухой рукой ее подбородка, повернул лицо Гермионы на себя. Пристально посмотрел, словно ему не нужны были диагностические чары, чтобы понять, где болит. — Я вижу на вас остатки темного проклятия, — произнес он, подтверждая догадку; Грейнджер пропустила его слова мимо ушей, утонув в этом взгляде — нежном, пробирающем. — Придется переждать, пока судороги не пройдут сами, затем организм начнет исцеляться. Будет лучше, если вы поспите.       Грейнджер беспокойно дернулась, когда он попробовал отстраниться.       — Но что, если…       — Я наложу на комнату свои чары, вас никто не потревожит, — успокаивающе добавил Альбус.       Он отошел, и Гермионе показалось, будто ее лишили тепла.       Она внимательно наблюдала за тем, как его магия окутывает комнату плотным коконом от потолка до пола, отрезая пространство от внешнего шума. Бросив на нее последний взгляд и наложив на себя чары, скрывающие личность, Дамблдор растворился в воздухе.       

***

      Он понял, что трансгрессировал почти вовремя.       Испытал облегчение от того факта, что его лица, а следовательно, и эмоций не видно. Картина, развернувшаяся здесь, вызывала отвращение: девушка, стянутая волшебными путами, в изодранной, грязной одежде, с заплывшим от побоев лицом и порезами на коже, лежала на земле у ног абсолютно невозмутимого Волдеморта. Удивительно, но она, кажется, еще пребывала в сознании. Альбус предполагал, что Риддл обходится со своими подарками на порядок хуже.       Его появление, конечно же, не осталось незамеченным.       — Адара Уайт, — произнес Дамблдор, подходя ближе.       Та дернулась, когда прозвучало ее имя.       Альбус узнал бывшую ученицу. Адара — выпускница пятидесятого года. Девушка с типичным для Блэков «звездным» именем и выдуманной ее матерью фамилией, потому что отец Альфарда отказался принимать незаконнорожденную дочь, полукровку.       — Так вы знакомы, — полувопросительно произнес Волдеморт, склонив голову к плечу.       Он присел около девушки на корточки и, схватив за щеки, грубо повернул лицо на себя.       — В какой-то степени, — неопределенно произнес Дамблдор. — Чего она добивалась?       Волдеморт оглянулся на него через плечо и усмехнулся.       — Ничего, что касалось бы тебя, — ответил он.       Поднялся на ноги и, схватив девушку за шиворот мантии — точь-в-точь как у Гермионы, — поволок к выходу. Волдеморт распахнул двери, и Альбусу стали видны две широкие мужские спины — это строение уже охраняли Пожиратели. Один из слуг Волдеморта оглянулся, но узнать его не представлялось возможным — с недавних пор все они стали надевать маски.       — Куда ее? — спросил мужчина.       А вот голос Антонина Долохова Дамблдор узнал сразу.       — В Лютный, — отрезал Волдеморт. — Отдайте ее егерям.       Перехватив девушку, Долохов трансгрессировал. Второй охранник остался стоять на месте. Кивнув ему, Волдеморт закрыл дверь и повернулся к Альбусу, недовольному фактом, что сейчас добровольно отпустил девушку, которая могла бы спасти Грейнджер от обвинений. Но поступить иначе не мог — если Волдеморт заподозрит возможную связь между Пятым и Гермионой, а он явно сообразил бы, забери Альбус Адару себе, это поставит тайну под угрозу. К тому же, Дамблдор и так прокололся, вычислив Грейнджер по ее особенности. А ведь до появления этой девушки личность Пятого ни разу не находилась под такой большой угрозой разоблачения.       Волдеморт сцепил руки в замок перед собой и расправил плечи, упорно удерживая взгляд на размывающейся фигуре, что, как точно знал Дамблдор, было очень и очень непросто.       — Где Грейнджер? — невозмутимо поинтересовался Волдеморт.       — Отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, — произнес Альбус.       Усмехнулся, почувствовав мягко опускающуюся сеть антитрансгрессионного барьера — словно кожу лизнул легкий бриз. Движение магии было очень осторожным, медленным, практически незаметным. Ученика, способного на такое тонкое колдовство, Дамблдор тоже отлично помнил. Очевидно, второй личностью, скрывающейся за маской, был Абраксас Малфой.       Это хороший знак: если Волдеморт почувствует, что преимущество на его стороне, то может, наконец, начнет говорить. И скажет что-нибудь ценное за то время, пока барьер не опустится полностью.       — Ее нанял Альфард, — нехотя произнес он, подтверждая предположение Альбуса. — Она должна была подставить Гермиону.       Дамблдор мысленно хмыкнул — что ж, ей почти удалось. Опоздай они на пять — десять минут, и все могло сложиться совершенно иначе.       — Мисс Грейнджер в надежном месте, в безопасности, — ответил он. Невозмутимая маска на долю секунды покинула лицо Волдеморта, сменяясь облегчением. Альбус наверняка не заметил бы этого изменения, если бы не знал, куда смотреть. Он удивился: не ожидал, что Том может о ком-то, кроме себя, искренне беспокоиться. К тому же, в последнее время казалось, что их отношения, какими бы они ни были, изжили себя. Да вот поди ж ты… Это, пожалуй, являлось той самой ценной информацией, потому что Дамблдор ставил, скорее, на Аду Фадж. — Адаре известно, куда забрали Нобби?       Волдеморт удивленно приподнял брови и переложил руки за спину.       — От тебя не скроется ничего, что происходит в твоем районе, верно? — поинтересовался он, медленно пересекая небольшое пространство комнаты.       Дамблдор расправил плечи и незаметным движением переложил палочку в боевой захват.       — Не только в моем, — без выражения ответил он. Кожей ощущал барьер, опускающийся все ниже, словно капкан. Нутром чувствовал, что Волдеморт готовится атаковать. — Кто напал на Хогсмид? — задал контрольный вопрос Альбус.       — Люди Альфарда, я полагаю, — тоном, будто объясняет очевидное, произнес Волдеморт.       С последним словом с его палочки, молниеносно поднятой в воздух, слетело заклинание.       Дамблдор отразил вспышку.       Вместе с этим с кончика Бузинной палочки сорвалась крохотная капля. Мгновенно преодолела расстояние, разделяющее их с Волдемортом, и мягко коснулась кожи его лба.       Еле заметная рябь прошила пространство, словно на гладь воды опустилось легчайшее перо. По открытым участкам кожи мазнул ветерок, которому в замкнутом пространстве просто не от куда взяться без магии, запутался в волосах и одежде… Изменения неуловимые сосредоточенному взгляду Волдеморта, но вполне привычные для Альбуса.       Оба мужчины сделали широкие взмахи палочками.       Прощупали друг друга, используя простые Ступефай и Экспеллиармус, — скорее потому, что так принято, а не от необходимости. Ни одному из них в силе противника сомневаться не приходилось — слабому волшебнику на арене теневого бизнеса делать нечего.       Волдеморт атаковал привычным для него заклинанием — поднял в воздух землю. Частицы тут же закрутились в смертельный вихрь, который, выдирая из стен доски, норовил обломками дотянуться до фигуры Пятого.       Дамблдор, скрестив руки над головой, вызвал защитную сферу. Сияя серебром, барьер замедлял вихрь, перемалывая компоненты в пыль и высвобождая энергию. Та, перетекая и извиваясь сжималась в идеальный шар, будто земное давление для нее ничего не значит.       В комнате мгновенно поднялась температура. По виску Альбуса скатилась капелька пота. Он признал: это уже не тот Том Риддл, которого можно было напугать горящим шкафом. Этот Том Риддл сам может сжечь целую Землю, если захочет. Он уже не сдерживал силу, как на дуэльном клубе, а отдавал себя сражению целиком; вкладывал в темные заклинания душу.       Дамблдор взмахнул палочкой, заставляя свободную магическую массу ударить противника.       Барьер Волдеморта не выдержал. Прозрачная до этого сфера вспыхнула синим и разорвалась тысячью осколков.       Горячая взрывная волна разрушила хлипкие стены и откинула тела обоих в разные стороны, укрывая фигуры обломками и пылью.       Альбус сгруппировался. Увернулся от строительного мусора, прикрываясь обыкновенным Протего. Замер, услышав утробный рык оттуда, куда отбросило Волдеморта.       Выставленный в последнюю секунду щит не выдержал напора нового атакующего заклинания. Дамблдора швырнуло к стене соседнего здания. От удара из груди на мгновение выбило весь воздух, а перед глазами потемнело.       Резкие и четкие пассы Волдеморта заставили землю задрожать. Еще один вихрь, куда мощнее первого, собирался вокруг высокой темной фигуры. Осколки, обломки, щепки — все вращалось с чудовищной скоростью, словно в центрифуге; как черный комариный рой, разгоняемый изнутри чарами, сияющими багрянцем и золотом. И всем этим управлял человек, который, без сомнений, не собирался упускать возможность убить того, кто скрывается за личностью Пятого.       Собравшись, Альбус поднялся на ноги.       От взмахов Бузинной палочки воздух вокруг густел, становился плотнее и тяжелее. Крошечные, как сами молекулы, крупицы засияли белым изнутри. Светящиеся точки, хаотично двигаясь, планомерно окружали фигуру Дамблдора, силы которого были уже на исходе.       Стоило двум облакам колоссальной энергии встретиться, весь воздух из Хогсмида будто выкачали, создавая абсолютный вакуум. Черные и белые частицы перемешивались, собираясь в еще одну идеальную сферу, а затем сжались до размеров снитча.       Дыхание перехватило.       Дамблдор, упав на колени от бессилия, почувствовал, что из носа стекает струйка крови.       Внезапно загрохотало будто со всех сторон. Земля задрожала так, что стены домов жалобно застонали и покрылись трещинами.       Шарик, еще секунду назад крохотный, резко расширился до размеров магловского автомобиля. Сквозь черные прозрачные стенки с треском прорвался свет, разбивая сферу на мельчайшие осколки.       Поток высвободившейся энергии на этот раз отшвырнул не только мужчин, но и снес подчистую дома в пределах пары улиц.       Кожу на лице запекло от мелких порезов.       Дамблдор осознавал: Волдеморту хватит сил и на третью попытку достать его, но опасался, что поток мощнее они не переживут оба.       Не дожидаясь, пока противник успеет прийти в себя и атаковать, Альбус хлопнул в ладони, развеивая иллюзию Хогсмида — все вокруг сначала выцвело, словно из стен, дорог и даже неба высосали краски, затем потемнело, а после — растворилось в мутной туманной дымке. Соединил руки еще раз и вернул их обоих в то самое строение, с которого все началось — абсолютно целое и невредимое.       Ощущение было такое, словно прошел сквозь гладь зеркала.       Пользуясь тем, что Волдеморт растерян и дезориентирован — ему явно требовалось время, чтобы осмыслить, в насколько качественной иллюзии Хогсмида он побывал, — легко трансгрессировал через барьер, установленный Абраксасом. Лишать кого-либо жизни на своей территории Дамблдор не намеревался.       

***

      Гермиона поняла, что Альбус вернулся, еще до того, как успела проснуться полностью — в комнату вновь стали проникать звуки.       Она сначала прислушалась к своим ощущениям, убедилась, что слабость, вызываемая спазмами, отступила. Порезы уже затягивались, и розовая кожа слегка зудела.       Бегло осмотрев себя, Грейнджер наконец обратила внимание на доносящиеся голоса, которые становились все громче.       — Ты должен стереть ей память!       — Я не стану этого делать, Аберфорт, — сухо произнес Дамблдор.       Гермиона тут же напряглась, сообразив, что речь идет о ней. Нащупала палочку и, вскочив с койки, казавшейся минутой ранее самой мягкой кроватью в мире, притаилась у двери.       Аберфорт ответил не сразу.       — Неужели это та самая? — с явным недовольством в голосе произнес он. А после, с нескрываемым осуждением добавил: — Поверить не могу! Ты специально открылся ей!       — Не говори глупостей, — парировал Альбус. — Она узнала меня…       — Под чарами сокрытия? — насмешливо хмыкнул Аберфорт. — Надо же, как хорошо она тебя изучила.       Гермиона едва дышала, прислушиваясь к чужим словам. Намеки Дамблдора-младшего были неприятны, а мысль о том, что ей могут стереть память, вызывала нервную дрожь в теле.       Она прикрыла веки и, сосредоточившись, попыталась трансгрессировать. Едва ее оторвало от пола — сразу с грохотом выплюнуло в центре комнаты, и Гермиона застонала от боли, пронзившей все тело.       Голоса внизу стихли всего на мгновение.       — Иди и разберись с ней.       — А ты собери людей, — отрезал Альбус.       Грейнджер услышала звук приближающихся шагов, и ее взгляд заметался по комнате. Дышала поверхностно, загнанным кроликом. Кровь прилила к конечностям — организм готовился бежать, выплескивая новую порцию адреналина. Гермиона метнулась к окну, но защелка оказалась заперта чарами. От беспомощности хотелось взвыть — едва избавилась от одной клетки, тут же угодила в другую, и теперь как мышь металась по ограниченному пространству. Но сдаваться без боя не собиралась.       Она схватила стул и замерла рядом со входом.       Ручка повернулась, и дверь медленно приоткрылась.       Гермиона замахнулась — подняла стул вверх, но вместо того, чтобы опуститься, тот так и завис в воздухе, а руки плетьми упали без ноши. Дамблдор перехватил девушку за предплечья и прижал ее брыкающуюся к себе.       — Отпустите, — сопротивляясь и всхлипывая, выдавила Грейнджер.       — Что… происходит? — задыхаясь от борьбы, спросил Дамблдор. — Что вы…       — Я не дам стереть себе память, — произнесла она, пытаясь выскользнуть из крепкой хватки.       — Да я и не собираюсь… — начал Альбус, но Гермиона, извернувшись, чуть не укусила его за руку. Он встряхнул девушку так, что клацнули челюсти, и, навалившись всем телом, прижал к стене. — Я не собираюсь стирать вам память! — рыкнул он. — Посмотрите, у меня даже палочки нет!       Гермиона на мгновение замерла, и он, в подтверждение своих слов, поставил пустые ладони по обе стороны от ее головы.       Грудная клетка Дамблдора прижималась к спине Гермионы; она ощущала каждый его вдох — они оба тяжело дышали.       Волосы упали Грейнджер на лицо, и она попыталась сдуть локон, но успехом это действие не увенчалось.       — Я, возможно, слегка погорячилась, — стараясь звучать невозмутимо, проговорила она.       — О, не умаляйте степень своей реакции, — пробормотал Альбус. — Успокоились? — уточнил, прежде чем отстраниться.       Гермиона повернулась к нему, собираясь высказаться, но охнула, заметив испещренную царапинами кожу.       — Что произошло? — вырвалось на выдохе.       Дамблдор отмахнулся, не желая отвечать.       Брови Грейнджер поднимались все выше и выше от удивления — Альбус весь был в порезах, словно прошел через мясорубку. Имея лишь предположения о том, где он был, Гермиона нашла подтверждение одному из самых очевидных — Дамблдор наверняка встретился с Волдемортом.       Прикусила язык, когда изо рта чуть не вырвался вопрос, жив ли последний. Не сомневалась, что Дамблдор на убийство не способен.       — Знаете, забавно, — внезапно произнес он, и Гермиона вздрогнула.       — Что забавно? — спросила она.       — Вас не испугало, что я хожу под чарами сокрытия личности и что меня назвали Пятым, — констатировал он. — Вообще не вызвало недоумения это имя…       — Вы что, мои реакции успевали отслеживать, пока я находилась на волосок от смерти? — изумилась Гермиона.       Дамблдор пожал плечами.       Призвал все еще парящий около двери стул и трансфигурировал его в мягкое кресло.       — Это в какой-то степени моя работа, — ответил он, с любопытством следя за действиями Грейнджер. Она метнула на койку подозрительный взгляд. Прикрыв дверь, прошла вглубь комнаты и дотронулась до матраса. Ощущения внезапно не соответствовали виду. — Но вас в настоящий ужас привела мысль, что вам могут стереть память, — продолжил Дамблдор.       Гермиона провела рукой над кроватью, не касаясь ее, и удивилась, как не почувствовала магию раньше. Она села, повернувшись к Альбусу, и устало потерла лицо ладонями.       — Альфард Блэк просветил меня, — проговорила она в ответ на невысказанный вопрос, — насчет территорий и, — неопределенно взмахнула руками, — всего.       Дамблдор откинулся на спинку кресла и аккуратно, стараясь не задеть затягивающиеся царапины, помассировал переносицу.       — Как предусмотрительно с его стороны, — недовольно произнес он. — К слову, именно Альфард стоит за вашим с Нобби похищением и нападением на Хогсмид…       — Моим с кем похищением? — воскликнула Гермиона, вскакивая с места.       — Мисс Грейнджер, успокойтесь, — предостерегающе произнес Дамблдор, когда почувствовал легкое дуновение — стихийную магию девушки.       Он уже был свидетелем того, как слабый поток превращается в мощную стихию, и не хотел бы наблюдать подобное снова.       — Как можно… успокоиться? — спросила Гермиона, задыхаясь от возмущения, и сделала несколько шагов к двери. — Нужно его найти! Когда он пропал?       — Мисс Грейнджер, — окликнул Альбус, запирая чарами дверь и вынуждая посмотреть на него, — сядьте. Уверен, за этим стоит Альфард Блэк, и рано или поздно он объявится. К тому же, мальчика ищут слуги Волдеморта…       Гермиона вскинула взгляд.       — А ваши — нет? Вы могли бы объединиться…       — Как считаете, какой прок Пятому от Нобби Лича? — резковато перебил Дамблдор. Грейнджер потрясенно открывала и закрывала рот, не находя слов. Он продолжил чуть мягче: — Я раскрою себя, если мои люди будут его искать.       Решив воспользоваться предложением — или приказом — Дамблдора сесть, Гермиона на ватных ногах вернулась к кровати. Похоже, она поторопилась с выводами — принять, что Альбус и есть Пятый, будет много сложнее.       Дамблдор, который директор Хогвартса, уже поднял бы на уши всю Британию, чтобы найти Нобби.       То чувство, что она испытывала, нельзя было назвать разочарованием. Гермионе, скорее, казалось, что ее розовые очки разбились стеклами внутрь.       Она постаралась взять себя в руки.       Альфарду незачем вредить Нобби — это факт. Он, судя по тому, что Гермиона знала, скорее, потребует что-то в обмен на мальчика. А вот согласится ли на его условия Волдеморт — неясно.       Еще один, не менее важный вопрос: почему Блэк решил втянуть во все это Гермиону и чего добивался.       Где ей искать ответы и что делать дальше, Грейнджер не представляла.       — Мы вернемся в Хогвартс, — невозмутимо ответил Дамблдор, и она поняла, что последние мысли произнесла вслух. Мужчина сел ровнее. — Я поговорил с Горацием, мисс Грейнджер, и… ваши обвинения оказались справедливы. Но, — добавил он, игнорируя взгляд девушки, — если вы помните, камнем преткновения стала не только ситуация с усыновлением Нобби. Письма. Я должен знать, от кого они, и понимать, какую опасность могут за собой нести.       Гермиона крепко зажмурилась, мечтая, чтобы все поскорее закончилось. Впервые с момента появления в этом времени она испытала нестерпимое желание вернуться, потому что лгать Альбусу не хотелось. Но выбора у нее не было.