Глава 19. Нет причин доверять
31 октября 2022 г., 07:00
Волдеморт старался не показывать, насколько ему не комфортно сидеть за одним столом с грязнокровным мальчишкой. Он с трудом выдерживал даже нахождение Нобби в стенах поместья, а такое близкое присутствие и вовсе казалось пыткой. Видеть его было так же противно, как тельца слизняков, прицепившихся к мандрагоре. Те, поднимаясь по стеблям и листьям растения, оставляли за собой влажные дорожки, а Лич — шлейф грязи.
Держать себя в руках помогали лишь мысли о том, что это ненадолго; рано или поздно все закончится. Нобби окажется там, где положено находиться грязнокровкам, и станет началом масштабных изменений.
А пока приходилось держаться невозмутимо. По крайней мере в присутствии Итана. Вальбурга волновала меньше — она вряд ли осудит за пренебрежительное отношение к грязнокровке. Элмерс же, как оказалось, к маглорожденным лоялен, и с этим приходилось считаться.
Волдеморт видел перспективу долгосрочного сотрудничества с ним, а потому старался поддерживать образ ответственного семьянина. Так же, как Вальбурга притворялась хрупкой дамой, принадлежащей высшему свету, словно не является главной держательницей всех сплетен и не способна проклясть наитемнейшим заклинанием за любое неосторожное слово в ее адрес.
Было удивительно наблюдать за тем, как она менялась при Итане: играла другую роль, надевала маску, которую ожидаешь увидеть скорее на Аде, чем на Вальбурге. Она, похоже, сама того пока не замечала.
Волдеморт в этот вечер выложился по полной, желая если не удивить, то хотя бы впечатлить вкусной едой. Удалось, впрочем, и первое, и второе. Элмерс, как ресторатор, оценил и блюда, и подачу — таких гостей, способных отдать должное его стараниям, Волдеморт любил.
— Знаешь, если бы у тебя был ресторан, он, пожалуй, составил бы конкуренцию моему, — не переставал нахваливать Элмерс, даже когда по завершении ужина они перебрались в кабинет.
Вальбурга хмыкнула.
— Думаю, Марволо переплюнул бы многих, — согласилась она. — Но сейчас не об этом. Я хочу узнать, сможет ли открыться первый магазин уже в мае.
Все они легко переключились на деловую волну, без сожаления отходя от светских разговоров. Волдеморт уж точно не расстраивался, что больше не нужно обсуждать успехи Нобби в школе. Или ресторан Элмерса — Итан, узнав о страсти Вальбурги к рисованию, настоял на том, что одна из ее картин непременно должна висеть там. И, конечно, у него не вызывал печали тот факт, что в ушах не звенит голос Ады, вещающей последние сплетни.
Та, по обыкновению, явилась к ужину, и Волдеморту не оставалось ничего, кроме как пригласить ее к столу. И пусть он для того и подарил ей салон красоты, чтобы одним из первых узнавать новости, очень скоро поймал себя на мысли, что болтовня Ады его раздражает. Возможно, это являлось последствием возникшей к ней неприязни за то, что она каким-то образом умудрилась вмешаться в его отношения с Грейнджер. И, более того, кажется, не планировала это прекращать — заявила при всех, что в оставшиеся от каникул дни с радостью присмотрит за Нобби.
И возразить ей в такой компании не представлялось возможным.
Но в данный момент времени Волдеморту было не до Ады Фадж и ее матримониальных планов… которым сбыться не суждено.
Разложенные по поверхности стола таблицы, карты и пергаменты притягивали общее внимание. Пометки, написанные в воздухе волшебными чернилами, разгоняли тени не хуже заколдованных огней; в глянцевых поверхностях, стаканах и окнах блистали разноцветные брызги — размытые отражения слов.
— Если удастся без проблем запустить завод в начале мая, то в середине месяца можно будет открывать магазины в Центральном и Годриковой впадине. Затем, в июне, в Уилтшире. И после — в косой Аллее и Хогсмиде, — произнес Итан.
— Малфои согласились дать помещения у «Шемблза» и завода? — уточнила Вальбурга.
— Да, — ответил Волдеморт, опершись о стол и перебирая бумаги с информацией об аренде. — Септимус… оценил возможную выгоду от такого соседства.
Блэк криво усмехнулась и покачала головой. Уж она то знала, как трудно вести дела с Малфоем-старшим. Не меньше Волдеморта и Абраксаса желала тому поскорее отправиться на покой.
Но пока Септимус шел на уступки — с тем же «Шемблзом» — мужским клубом для так называемого высшего света и с заводом, — не стоило торопить события.
Оба места были выбраны не просто так. Предполагалось, что и «высший свет», и работяги с завода, возвращаясь домой, заглянут в табачный магазин. Малфоям же будет выгодна возможность переправлять запрещенные вещества, вроде перетертых крыльев пикси, без поисков надежных мест и лишних посредников.
— Какие могут возникнуть трудности с производством? — спросила Вальбурга, призывая пергамент с планом завода.
Элмерс выпрямился и помассировал переносицу.
— Если какие-нибудь из наложенных заклинаний войдут в резонанс друг с другом и придется вызывать мастера из Франции…
— Не придется, — вмешался Волдеморт, бросив на Итана чуть раздраженный взгляд. — Я все рассчитал, привлекать специалистов со стороны не нужно.
— А сколько времени займет обучение персонала? — вновь поинтересовалась Блэк, прикладывая кончик палочки к бумаге.
Чернила засияли золотом, а затем отделились от пергамента, взлетая в воздух, и, растягиваясь и перетекая, оформились в трехмерное изображение здания. Детализация позволяла разглядеть и каждый используемый механизм с наложенными на него чарами, и все заклинания, необходимые для производства.
Разделенный на этапы процесс подразумевал, что управлять им будут сразу несколько человек, которые со временем должны притереться, синхронизироваться и превратиться в один слаженный механизм, как шестеренки в часах.
— Полагаю, около двух недель, — ответил Волдеморт, рассматривая искусственные вспышки заклинаний в модели.
— Тогда стоит начать уже сейчас, — произнесла Вальбурга, развеивая мини-завод — изображение ярко засияло, а затем словно выцвело и тонкой струйкой вернулось на пергамент, вновь превращаясь в буквы. — Вы открыли вакансии? — дождавшись кивка от Итана, продолжила: — Тогда, думаю, пора мне взять на себя обязанности Марволо, а ему — заняться обучением.
— Да, это идеальный вариант. Не хотелось бы привлекать кого-то со стороны, — согласно кивнул Волдеморт.
***
Гермиона не сомневалась, что информацию о Нобби выдал именно Слагхорн, однако доказательств, естественно, у нее не было. Кроме стопроцентной уверенности, что за Горацием уже имеется прецедент. Это, впрочем, не станет актуальным в ближайшие пятьдесят лет. И все же она твердо вознамерилась донести мысль до Дамблдора. Это оказалось сложнее, чем Грейнджер ожидала, ведь теперь Альбус избегал ее. Возможно, если бы она могла остаться в Хогвартсе на весь день, то сумела бы добиться аудиенции, но поймать Дамблдора в свободное время утром или вечером ей не удавалось. Днем Гермиона находилась в поместье — торопилась привести его в надлежащий вид, пока есть возможность. Она наконец выбрала домовых эльфов, которых по совету Альфарда приставила к дому. Уборка с ними проходила на порядок быстрее. Поместье постепенно преображалось, словно в него вдохнули новую жизнь: плесень бледнела, мебель приобретала прежний блеск, а грязно-синий превращался в благородный ультрамарин. Грейнджер поняла, почему сэр Гектор выбрал именно этот цвет. Холодные оттенки разбавлялись солнечным светом или свечением волшебных огней, и все вокруг будто расцветало. Вместе с этим что-то оживало в Гермионе — возможно, дело было в той пресловутой связи хозяина и поместья. А может быть, в Нобби, который снова раскрылся с неожиданной стороны. Попробовав сбежать из дома Волдеморта один раз, он решился и на второй — когда за ним присматривала Ада. Та оказалась не очень проницательной, но и не глупой. Она злилась, что Нобби удается исчезать, но не докладывала об этом факте Волдеморту, не желая выставлять себя в невыгодном свете. Гермиона, пусть это было не педагогично, от ученика избавляться тоже не спешила — мысль о том, что хотя бы вот так мелочно может досадить Аде, малодушно грела. К тому же, решила она, раз через пару месяцев приставки «профессор» перед фамилией Грейнджер уже не будет, можно пойти на небольшую сделку с совестью. Нобби составлял неплохую компанию и с интересом возился в поместье. Они вместе разобрали библиотеку и домашнюю лабораторию, побывали в теплицах, изучили границы участка. И хотя основную часть времени они проводили в молчании, оно казалось комфортным; мысль, что и Нобби приятно находиться с ней, дарила Гермионе то самое хорошее настроение. В день, когда в замок должны были вернуться студенты, Грейнджер нарушила привычный распорядок — вместо того, чтобы отправиться в поместье, решила найти Дамблдора, пока тот еще не может прикрываться делами. Она побывала в учительской, но никого, кроме вечно работающей Макгонагалл там не обнаружила; в директорской башне тоже было пусто. Простояв под дверьми в личные покои добрых пять минут, Гермиона убедилась, что и там Альбуса нет. Ну, либо он намеренно ее игнорирует. Рассердившись из-за неудачи, она отправилась в поместье. Раздала последние наставления домовикам, пообещала хотя бы раз в неделю навещать дом, а после закрыла камин и трансгрессировала к Хогсмиду. С трудом шагая по размякшей от влаги дорожке к замку, Грейнджер увидела на горизонте знакомую фигуру. — Альбус! — окликнула она. Дамблдор сначала замер, а потом медленно обернулся. Он тяжело вздохнул, но, слава Мерлину, никуда не сбежал, а дождался, пока Гермиона преодолеет разделяющее их расстояние. — Профессор Грейнджер, — без выражения произнес он. Она выдохнула — бежать, когда ноги утопают в грязи, то еще утомительное удовольствие. — Я хотела поговорить, — без предисловий начала Гермиона. — Точнее сказать. Я знаю, кто мог рассказать о Нобби. — Мне это тоже известно, — безразлично произнес Дамблдор. Он просто пожал плечами и зашагал дальше, не испытывая абсолютно никаких трудностей при передвижении. Нахмурившись, Гермиона опустила взгляд на его ноги — под ступнями буквально высыхала земля. Решила на всякий случай держаться от Альбуса подальше, чтобы согревающие чары ее не зацепили. — Это не я, — раздраженно произнесла она, ступая рядом и то и дело поскальзываясь. — Я почти уверена, что это был Гораций. Альбус бросил на нее неясный взгляд. — И зачем же ему это? — поинтересовался он. Гермиона поняла, что Дамблдор ей не поверил. — Действительно, — пробормотала она. — У меня ведь куда больше мотивов. Ведь это я знаю все о своих учениках, я общаюсь с людьми, связанными с Волдемортом. И, конечно, имеет смысл, что, устроившись в школу, я сразу же искала повод, чтобы меня уволили, — перечислила Гермиона. Заметив, что ее слова не производят никакого впечатления, она разозлилась. С трудом догнала и остановила Дамблдора, сжав плечо. — Альбус, это действительно была не я. Мы заговорили об учениках один раз — на приеме у Горация. И за это время даже лорд Волдеморт не успел бы оформить опеку над мальчиком. Дамблдор поджал губы и перевел взгляд на руку, удерживающую его. Гермиона, почувствовав потрескивающий вокруг нее воздух, разжала пальцы и отступила. — У меня нет причин верить вам, — произнес Альбус. — В таком случае нет никакого смысла в том, чтобы я дорабатывала этот год, — взорвалась Гермиона — воздух вокруг нее завихрился, всколыхнув полы мантии. — Раз вы даже не допускаете мысль, что это могла быть не я… Покачав головой, Грейнджер развернулась и, оставляя возможность себя остановить, направилась в Хогсмид. Она злилась на Альбуса, на себя, на Горация и на Волдеморта. Гнев бурлил, погружая в пучину Адского пламени и продолжая выплескиваться стихийной магией. Пожалуй, сейчас она могла бы вызвать дикий огонь даже без заклинания. Уйдя глубоко в свои мысли, Гермиона не заметила фигуру, появившуюся из-за угла...-
Она осознала себя внезапно и испугалась хлынувших разом ощущений и чувств. Шершавая земля под щекой, сжимающие тело путы, головная боль, неясный гудящий шум — все это ударило одновременно. Дыхание перехватило на мучительно долгое мгновение, за которое Гермиона успела попрощаться с жизнью. Она с трудом сделала сиплый вдох, и первая паника отступила. По телу пробегали волны судорог — знакомый эффект от темного сонного заклинания. То, что Гермиона все еще ощущала эти приливы, означало одно: она очнулась раньше положенного. Значит, накладывал чары кто-то не очень сильный. Она, приложив невероятные усилия, перевернулась на спину и наконец открыла глаза. Вид зданий за окном наталкивал на мысль о том, что она все еще находится в Хогсмиде; сереющее небо намекало на поздний вечер. Странный жужжащий звук напоминал гул множества голосов, и со временем Грейнджер убедилась в своем предположении, вычленяя из речи отдельные слова. И то, что она слышала, заставляло насторожиться — короткие рубленые предложения, похожие на приказы, заклинания и ругательства. Изредка взлетающие в небо вспышки лишь укрепили подозрение Гермионы: прямо сейчас идет сражение, а значит, на Хогсмид напали. И будь она проклята, если ее похищение не связано с этим. Грейнджер мысленно усмехнулась, оценив иронию, когда очередная волна судорог из-за наложенных на нее чар добралась до желудка и заставила скрутиться. Переждав спазм, она заелозила, стараясь выгнуться так, чтобы дотянуться до ног. Тот, кто на нее напал, явно был в этом деле профаном и совершенно ее не знал — основной палочки, конечно же, не оказалось на месте, а вот привязанная к лодыжке запасная — была. Кожа покрылась холодной испариной, пока Гермиона судорожно старалась разрезать веревки Секо. Делать это дрожащими от непрекращающихся спазмов руками было трудно, но появляющиеся порезы казались меньшим из зол — Грейнджер слышала, как шум постепенно сдвигается в ее сторону. Тяжелая удушливая волна страха заставляла торопиться и ошибаться чаще, потому что не было известно, как скоро вернется тот, кто на нее напал. Сбросив веревки, Грейнджер кое-как поднялась на ноги, тут же приваливаясь к стене. — Гоменум ревелио, — прокаркала она, с удовлетворением отмечая, что по крайней мере в этом помещении находится одна. Даже не пыталась колдовать невербально, не сомневаясь, что сил на это попросту не хватит. Переведя дух, Гермиона, не отлипая от опоры, побрела в сторону двери. Поняла, что тот, кто бросил ее здесь, очень уверен в своих силах, потому что ни запирающих, ни следящих чар на помещении не было. Грейнджер не знала, как к этому относиться. Ощущение свободы вполне могло оказаться мнимым. Возможно, ее загоняли в ловушку… Но сидеть, ожидая, пока похититель вернется, тоже казалось сомнительным вариантом. Так что, преодолев расстояние до двери и буквально вывалившись в соседнюю комнату, Гермиона продолжила путь к выходу. По вискам стекал пот, из порезов сочилась кровь, и вдобавок к неидеальному состоянию закружилась голова. Грейнджер, собираясь осмотреться, открыла входную дверь, но выглянуть не успела — что-то невероятно тяжелое ударило в грудь, выбивая весь воздух. Дверь с грохотом врезалась в стену, а Гермиону отшвырнуло в сторону. В глазах потемнело, и она лишь чудом не потеряла сознание. И подумала, что потеряет, когда внутрь ворвалась… она. Грейнджер потрясенно зависла, разглядывая свою копию и не представляя, как должна реагировать. И тем самым неосознанно лишила себя преимущества. Копия обернулась к улице и поменялась в лице — вместо злорадного выражения появились отчаяние и паника. — Империо! — тут же произнесла она. Гермиона ощутила, как боль, страх и сомнения покидают ее; внутри разлилось обволакивающее ощущение покоя. Она словно со стороны наблюдала за тем, как копия стремительно приблизилась к ней, а затем в комнату влетел Волдеморт, лицо которого было перекошено от ярости. — Кру… — начал он, но запнулся, увидев перед собой их обеих. Что-то взбунтовалось под искусственной блаженной негой. В миг, когда по чужой вине Гермиона оказалась на волосок от второго из трех непростительных, вся ее сущность закипела от злости, поднялась против подчиняющего заклинания и сбросила его. В голове прояснилось, но вместе с ощущением ясно мыслить вернулись и спазмы, и боль, словно в троекратном размере — грудь сдавливали невидимые тиски, мышцы сводила судорога, а кожу пекло от порезов. — Она под оборотным, — просипела Гермиона, отшатываясь от копии. — Нет, — взвизгнула не-Грейнджер, направляя на Грейнджер ее собственную палочку. — Это она затащила меня сюда… — Экспеллиармус! — рыкнул Волдеморт, и оба древка оказались в его ладони. Он молчал, переводя взгляд между копиями, и Гермиона почувствовала, как вместе с очередной волной спазма в ней пробуждается гнев. — Ну же! — воскликнула она. — Спросите что-нибудь, что знаю только я! У них ведь были моменты и приятные, и нет, принадлежащие им двоим. Он мог спросить название ресторана, в котором они побывали на первом свидании. Или попросить назвать цвет рубашки, которую он ей дал, когда они готовили вместе ужин. Или, черт возьми, спросить, чем он тогда ее накормил! Грейнджер понятия не имела, кто притворяется ею, но не сомневалась, что ответов на эти вопросы копия не знает. Волдеморт почему-то медлил, и Грейнджер уже собиралась начать выкрикивать ответы сама, когда в комнате появилось еще одно действующее лицо. Впрочем, назвать это — лицом, было трудно. Человек выглядел так, словно его нарисовали красками и размыли, а затем позволили сойти с холста. Взгляд не цеплялся ни за одну черту, соскальзывая. Если бы Гермиону прямо сейчас спросили, что она видит — она не смогла бы ответить на вопрос. Не сумела бы даже описать приблизительные рост или вес. Это были редкие сложные чары — такими пользовались невыразимцы. Но Грейнджер не сомневалась, что человек, стоящий перед ними, не имеет к работникам отдела тайн никакого отношения. Расстановка сил в комнате и общее настроение явно изменились. — Пятый, — выдохнул Волдеморт, направляя палочку на размытую фигуру. — Ты напал на мой район, — произнес искаженный, будто механический голос. Пятый закрыл дверь и, обходя Волдеморта по дуге, направился в сторону Гермионы и ее копии. — Не я. Мои люди здесь, чтобы защитить тех, кто нас нанял. Оправдывающийся Волдеморт — это было что-то новенькое. Если бы способность удивляться не покинула Гермиону еще в тот момент, когда удалось сбросить Империо, она бы удивилась. — У меня нет причин верить тебе, — проговорил Пятый, и Грейнджер нахмурилась. Казалось, что она уже где-то слышала подобное… — Я не отдавал приказ о нападении, мне это не нужно. Не сейчас. Размытая фигура замерла совсем близко к ним, но, как бы ни старалась, Гермиона все равно не могла сфокусироваться на ней. — Значит, кто-то пытается нас столкнуть, — протянул Пятый, и Грейнджер нутром почувствовала на себе чужой взгляд. Судя по тому, как дернулась ее копия, — она ощутила то же самое. — Считай это моим подарком в знак временного перемирия, Волдеморт. Не упусти его. Гермиона была уверена: не только она не поняла, что тот имеет в виду. Воздух вокруг нее внезапно нагрелся, а волосы с тихим «пуф» распушились, обрамляя голову идеальным шаром. Ноги подкосились, и ее подхватила размытая, оказавшаяся неожиданно твердой, рука Пятого и прижала к такому же не эфемерному телу. Последнее, что Грейнджер успела увидеть перед тем, как они трансгрессировали — как из ладони Волдеморта вырывается ее палочка и летит к ним, а вторая падает на пол.
