Your lips are my lips.

— Ох, — Серёжа откинулся на спинку рабочего креслица, снимая очки и поглаживая лоб, болящий и болящий не переставая. — Боже, как же я устал… На часах уже давным-давно пробило два после полуночи, а через пару минут будет три часа. Во всей квартире погашен свет, и лишь лампочка в милом светильнике на рабочем столе Серёжи озаряла небольшое пространство. Серёжа уже пять часов сидел над статьёй про известнейших коррупционеров и самые большие взятки. Готовый текст нужно отправить в редакцию через шесть часов; работа с большим усердием и несколькими банками энергетиков подходила к концу. В окне, напротив которого стоял рабочий стол Серёжи, появился мужской, крепкого телосложения силуэт, заставивший Серёжу повернуться и натянуть на уставшее лицо слабенькую улыбку. — Ты что не спишь, Кирь?.. — шепчет Серёжа, протягивая руки к ночному, так скажем, гостю. Кирилл подходит к Серёже, запустив руки в карманах спортивных штанов и лениво зевая. — Без тебя так одиноко спать, — признался Кирилл и, склоняясь к Серёже, захватил его губы в сладостный поцелуй. — Никто ногу ко мне на мою не закидывает, в грудь своим носом не утыкается. Так грустно… — Иди спать. Я скоро закончу, — Серёжа развернулся снова к ноутбуку и начал перелистывать страницы. в своей записной книжке. — Просто материала много... — Рыжик, работа работой, а сон по расписанию, — смаковав на языке, Кирилл уселся на край стола и скрестил руки на широченной груди. — Милый, о чём пишешь-то? Вновь статейка о... грязном блудливом мажоре Кирилле Гречкине? — смеётся герой новой статьи. — Только о нём ты можешь так долго написывать. — Не зазнавайся. О тебе я написал за два-три часика, — хмыкнул Разумовский, погладив одной рукой широкое бедро Кирилла. — Нет, за час. Кирилл свёл тёмные брови, прищурив уже и без того закрывающиеся глаза. — Вот вроде бы устал. Полусонный сидишь, а продолжаешь упрямиться… Серёжа выдавил из себя ухмылку. Пальцы барабанили по клавиатуре, выстукивая от слова до целого абзаца. Погрузившись вновь в работу, Серёжа уже представлял, как некоторые клянут его за подобные изречения и грозят трибуналом. Но ему совершенно всё равно. Сколько раз Серёжа слышал схожие угрозы? Ох, даже и на пальцах не пересчитать. И в суд на него подавали, вот только Серёжа всё выигрывал, лишь следовал букве закона. И грозили расправой. Но, хвала Всевышнему, из визгливых поскуливаний и ничтожных враждебностей ничего не переросло во что-то большее. — Серый, — Кирилл продолжал сидеть, почти лежав около Серёжи, правда, глаза так и тяжелели от полусна. Уж что поделать, привык Кирилл, когда щуплая нога Серёжа покоилась на его бедре, или Серёжа дышал прямо на ухо. — Тебя уж наверняка не разжалуют, если пришлёшь в одиннадцать часиков дня, когда выспишься и наберёшься сил. Всё-таки это твоя редакция, и ты их шеф. Так чего боишься? — Всё должно быть оперативно, — стоял на своём Серёжа. — Эх, бля... Гречкин сокрушался, а после решает: «если Серёжа сам не уйдёт спать, так я сам его заберу. Вон, уже сонный, как кошак, сидит. Глаза так и закрываются. Прямо сейчас уснёт. Зачем так упираться ?» — Так, всё! — Кирилл приблизился к Серёже сзади и развернул к себе креслице. — Пойдём спатки. Кирилл бережно забрал своего рыжика на руки, а тот и сам рад припасть к тёплой широченной груди. Серёжа прижался к ней ухом и слушал, как тарабанило сердце. Гречкин зацеловывал лоб Серёжи, пока рыжие пряди прикрывают уже сомкнутые глаза. — Ещё чуть-чуть… — Серёж, — упрашивает спать, ибо видит, что тот уже валится. — Ты же уснёшь сейчас прямо на моих руках. Серёжа лишь вжимается сильнее, расцеловывает шею Кирилла, вылизывает, подобно кошаку, все позавчерашние засосы. Серёжа хлопает глазами, делая всё с большой робостью, застенчивостью. Вот весь кадык заваливает поцелуями, а после и подбородок начинает. Знает Кирилл эти отговорки, не проведёшь. — Серёж, мы идём спать, — шёпотом толковал Кирилл, хлопнув Серёжу по ягодицам и зашагав в сторону спальни. Невероятно лёгкий, словно махонькое пёрышко. Нет, пушинка. Кирилл зашёл в комнату с Серёжей на руках, уложил его на мягонькую белую кровать. Кирилл скинул с Серёжи свои же шорты, ушедшие в гардероб Серёжи как только они съехались, и оставил старательного труженика в одной мешковатой кофте, а тот и не против. Пряди рыжих, даже немного сальных волос разметались по подушке, а глаза уже еле открывались, но у Серёжи нашлись силы повернуться к Кириллу, запрыгнувшему на кровать и накрывшему и Серёжу, и себя себя тёплым одеяльцем. За панорамным окном всё ещё сверкали огоньки полуночного Питера. Легковушки и дальнобойщики гоняли по автотрассе, байкеры кувыркались со своими девчонками, а ночные переулки были набиты всевозможными сомнительными сущностями. Как же приятно осознавать, что ты сейчас не среди них, а рядышком с любимейшим человеком в тёплой постели. С любимым лисёнком. Кирилл накрыл губы Серёжи трепетным поцелуем, а после чмокнул Серёжу и в лоб. — Кирь, спокойной ночи, — шепнул Серёжа перед тем, как Кирилл нажал на выключатель. Потух свет, но даже в полутьме их взляды пересекались. Серёжа шустро провалился в сон, а Кирилл покоился рядышком, гладя на впалые щёки Серёжи. — Спокойной ночи, крох.