My angel.

Прошло уже четыре года. А кажется, будто всё это было вчера. Помню каждую деталь. Помню каждое твоё движение. Я помню всё. Помню твою лучезарную улыбку. Твои глаза светились от счастья. Дрожащие блики танцевали на радужке вальс. А эти ямочки на щеках. Они являлись для меня восьмым чудом света. Я любил целовать их в любой удобный момент. Сейчас я смотрю на надгробие и вижу только твой стеклянный взгляд. На нем ты совсем другая. Не моя. Я коснулся холодной могильной земли. Ты где-то там. Глубоко. А я всё ещё помню твоё тепло. Ласковый голос. «Чонгуки, — нежно протягиваешь, — я люблю тебя. Даже если меня не станет, я поселюсь в твоём сердце Помни обо мне.» Твоя душа обрела покой. Ты долго мучилась от этой болезни. Я видел, как ты медленно умирала. Рак тягуче расползался по твоему телу, охватывая каждую клеточку, убивал беспощадно. Ты таяла на глазах. Год борьбы за твою жизнь прошел как один миг. Почему ты? Почему? Ненависть разрасталась по мне черными гнилыми наростами. Я ненавидел жизнь. Ненавидел себя. Но очень любил тебя. Ох, милая, как мне тебя не хватает. Губительно не хватает. Я хочу обнимать тебя. Чувствовать рядом. Целовать в висок, как раньше. Вновь хочу утонуть в твоих русых волосах. Они были словно шелк. Ты очень плакала, когда они начали выпадать от химии. — Не плачь, — я огладил твоё бледное лицо рукой. — Давай я куплю тебе парик, хочешь? Розовый. Ты всегда мечтала покраситься в розовый. — Чонгуки, — слёзы не сходили с твоего лица. — Лучше убей меня. Я устала мучиться. И снова солёные жемчуженки катятся по твоим щекам. — Нет-нет, ты не умрёшь. Для меня, — я взял твои ладони в свои. — Для меня ты навсегда останешься живой. Я схожу с ума. Я просыпаюсь и каждый раз жалею, что открыл глаза. Ведь тебя нет рядом. Ледяная бездна кровати встречает меня каждое утро. А раньше встречало твоё милое спящее лицо. Как же тебя не хватает. Ты была моим кислородом. Прошло уже четыре года, а я всё не научился дышать. Ты заменила мне всё. А без тебя всё рухнуло, словно Помпея. Я не могу смириться. Даже сейчас, когда я сижу у твоей могилы и обнимаю надгробие с твоим фото. Может это страшный сон? Может ты просто уехала куда-то и не сказала мне? Твои любимые розовые тюльпаны тихо шелестели. Они тоже оплакивали тебя. — Чонгук, когда я умру, то, пожалуйста, не страдай долго. Если моя жизнь подходит к концу, то твоя продолжается. Запомни это. — Ты говоришь об этом так просто, — я кричал так, что на шее начали выписать вены. — Говоришь так, будто это так легко! Ты мой смысл жизни! Без тебя я не вижу цели. Не вижу, — я впервые заплакал на твоих глазах. Да, ты просила не оплакивать. Но я не могу. Не могу. Прости. Пошёл дождь. По мрамору покатились крупные капли, а небо стало серым, почти черным. Как моя душа. Я уже лежал у твоей могилы и не понимал, что же сделало мои щеки влажными: дождь или слёзы? — За что, — я хрипло шептал в мертвую пустоту. — Почему ты меня оставила здесь? Забери. Забери меня, пожалуйста. Я не могу больше… Всхлипы разбили стеклянную тишину. Мёртв. Да, живое тело, но мёртвая душа. Я свернулся калачиком на прилипающей к коже земле. Мне казалось, что я лежу рядом с тобой. Тянул руки к тебе, и образ тут же растворялся во влажном воздухе. Я сдался окончательно. Хочу к тебе, мой ангел.