О хрупкости и силе

Что самое несправедливое есть в жизни человека? Может, измены или смерть? Или чувство, что тебе повезло меньше других? Или болезни? Нет, пожалуй, самое обидное и несправедливое то, что людям дано большое сердце, которое до краёв можно заполнить любовью. Самое несправедливое — способность думать и чувствовать. У Киры был любимый питомец. Мурку она нашла у подъезда в затхлой коробке именно в тот момент её жизни, когда казалось, что надежда покинула её навсегда, что никогда уже не настанет та пресловутая белая полоса. Мурка была забитым и грязным котёнком со спутанной серой шерстью. Кира ухаживала за ней, и вскоре все узнали, что котёнок, оказывается, белый и пушистый, как облачко, а глаза у него самые-самые чистые и голубые на свете. Мурка была с Кирой всю свою кошачью жизни, всегда была рядом во времена самые трудные и самые радостные. Мурка приходила к Кире и ложилась рядом, когда Кира не могла больше сдерживать слёзы внутри. Мурка переехала с Кирой во взрослую жизнь. Они были неразлучны. Люди приходили и уходили, но Мурка всегда была рядом. Так почему же дар чувствовать — самый несправедливый? Да потому что именно способность человека осознанно чувствовать ранит сильнее всего на свете. Кире всегда казалось, что Мурка до конца её дней будет рядом, что питомцы погибают у всех вокруг, а Мурка будет вечно вместе с ней. Но в один день Мурки попросту не стало. Сначала она привычно не встретила Киру у порога, затем не пришла на шуршание пакетика вкуснейшего кошачьего желе, а потом Кира нашла Мурку, забившуюся в дальний угол шкафа, свернувшуюся в маленький комочек. Так же Кира нашла Мурку в той самой брошенной коробке. В первые секунды Кира не верила, что Мурка умерла, ей казалось, что её кошечка просто спит. Кира долго пыталась растолкать её, но Мурка не просыпалась, и тогда осознание ледяными когтями сжало сердце, переполненное любовью, и разорвало на части, раскидывая болезненно пульсирующие ошмётки по всему телу. Все дни после Кире казалось, что это всё происходит не с ней, что это всё — дурной сон, что ещё секунда, и она проснётся, а Мурка тут же спрыгнет с дивана в гостиной и побежит встречать хозяйку. Но Кира не просыпалась. Тогда она будто бы впервые по-настоящему попробовала на вкус слово «смерть». Видеть смерти на экране телевизора, слышать подробности, ходить на похороны родственников — это не смерть, это так, пародия. К настоящей смерти можно лишь коснуться, если умер кто-то близкий и горячо любимый тобой. Кира проклинала тот факт, что она живет так долго, а Мурка чуть более десяти лет, что она была готова отдать всё ради своей любимой кошечки, но ничто не было способно продлить жизнь Мурки хотя бы на день. В этом и есть несправедливость. Человек за свою жизнь может потерять столько близких, но при этом остаться в живых. И никто, и ничто не может это изменить. Когда Мурка умерла Кире казалось, что она до сих пор чувствует хождение мягких лапок по квартире, тяжесть её пушистого тела на себе, когда боль материализовывалась в слёзы. Ночью ей казалось, что кто-то бегал по квартире. Кира одновременно утешала себя этим и пугалась до дрожи. В одну из таких ночей Кира поднялась с кровати и отправилась в гостиную. Луна была необычайно яркой и обрушилась на пол мягким белым светом. Кира заворожённо смотрела в небо. Ей хотелось радоваться такой красоте, но внутри было слишком тяжело, чтобы там поместилось что-то ещё, кроме боли. За спиной Киры раздались кошачьи шаги. Она обернулась. Ничего. Повернулась обратно. Под лунным светом будто заискрился кошачий силуэт. Он словно ждал. — Мурка, — позвала Кира, но силуэт никуда не двинулся. Кира сделал шаг вперёд, и силуэт стал чуть ближе к луне. Кира удивлённо раскрыла губы и медленно встала на дорожку из белого света. Её ноги подсветились, и приятное тепло словно окутало их. Её руки мелко задрожали. Кира готова была поклясться, что она ощутила прикосновение шёрстки к её щиколоткам. Кира последовала по лунной дорожке. Она прошла сквозь окно гостиной, взмыв в воздух. Все дома, деревья, люди казались призрачными декорациями, сквозь которые она могла пройти, ступая по полупрозрачным лунным ступеням. Из искрящихся звёзд сложилась Мурка и поплыла рядом, иногда путаясь меж ног и касаясь своим пушистым хвостом. Когда Кира оказалась на последних ступенях, свет полностью поглотил её, а затем поселил её в кромешную темноту, чтобы потом выпустить на свободный луг. Бесконечная мягкая трава и различные цветы. Чистое небо с редкими пушистыми облаками. Яркое солнце, которое не пекло, но дарило ощущение радости. Кира ничего не чувствовала здесь, кроме внутреннего умиротворения. Тут и там бегали кошки и котята. Они ловили полевых мышей, пили из ручья или просто спали на солнышке. За Кирой прсылшался шелест травы. Она обернулась. К ней бежал её белый пушистик. — Мурка! Кира опустилась на траву. Она хотела плакать от невыносимой радости. Но не могла, да и умиротворение не сменилось иным чувством. Кира взяла Мурку на ручки и стала её гладить и чесать. Ощущения были реальными. Эта была та же шёрстка и то же мырчание. Но вдруг Мурка просто села рядом и посмотрела прямо в лицо хозяйке. Её голубые глаза стали осознанно печальными. — Мне разрешили с тобой попрощаться, но у нас не так много времени — сказала Мурка человеческими словами и боднула хозяйку в руку. — Где мы? — Кира могла бы изучить место, но она не хотела тратить драгоценные секунды и просто смотрела на свою кошку. — Это место, где отдыхают души котов и кошек, которые прожили свои девять жизней, — Мурка вновь запрыгнула на колени к Кире и заурчала, когда хозяйка стала чесать ей макушку. — То есть ты больше не переродишься? — Кира чуть изменила положение и прижалась кончиком носа к пушистой белой шерсти, вдохнув в последний раз родной запах. — Нет, теперь я буду отдыхать. Представляешь, если бы ты прожила девять жизней? Ты бы очень устала. Но я должна сказать, что ты, Кира, была лучшей моей хозяйкой. Кира взяла на руки Мурку и обняла её, крепко зажмурившись. — Мурка, я люблю тебя! — прошептала хрипло Кира. Мурка только мурлыкнула, коснувшись мокрым холодным носиком щеки хозяйки. Умиротворение и ощущение приятной тёплой тяжести на руках исчезли. Они испарялись медленно. Кира пыталась зацепиться за эти ощущения, но они неизбежно растаяли. Кира очнулась на диване в гостиной. Наверное, это был сон. Но ощущения были настолько реальными… Яркое солнце слепило Киру. Впервые за последние недели. Она смотрела на него сквозь пальцы и кое-что заметила. Снег! Снег наконец пошёл! Кира мигом очутилась у окна. Снежинки были белые и пушистые, как шерсть Мурки. — Прощай, — прошептала Кира. На сердце стало немного проще. Слёзы. Начали катиться по щекам беспрерывным потоком. Слёзы облегчения. Кира открыла окно, забралась на подоконник. Снежинки таяли на лице, оставаясь приятной прохладой. Они бодрили и сливались со слезами. Они оставались прощальными прикосновениями на коже. — ПРОЩАЙ! Этот крик разнёсся по всей улице. Люди искали того, кто решил окрасить улицу этим звуком. Кира широко улыбнулась и сильнее зарыдала. Внутри стало необычайно легко. Мурка. С тех пор никогда не приходила к своей хозяйке.