Домой

Фрэнк по собственным умозаключениям прост, как доска. Проще и последовательней, чем человек, что-то навроде большой бойцовской собаки. Только ссыт пореже, соображает посложнее и умеет вовремя и ладно жать на спусковой крючок. И это чертовски хорошо для него и чертовски плохо для тех, кто ему неугоден. Мэтт совсем другой. Мэтт знает, белый ли у него воротник, хотя последний раз, когда мог его увидеть, вряд ли его имел. Хреново Мэтт жил какое-то время и в этом они вполне похожи. А еще он тоже предсказуемо напоминает собаку, но не бойцовскую, а пастушью. И рога эти идиотские будто купированные уши, чтобы волк не ухватил. Откуда Фрэнк это всё рассмотрел? Довелось побывать у Мёрдока дома. По правде говоря, широта выбора была сильно ограниченной в тот момент, когда необходимо было скрыться от наблюдения. Мэтт почувствовал его у двери. Фрэнка и капающую на каменный пол кровь. Кап-кап. Кап-кап. А затем мягкое и почти беззвучное падение остальных капель в коврик перед входной дверью. В остальном раненый Касл был бесшумен, не хрипел, не стенал, ничего не просил — просто пришёл к нему, не желая сдохнуть в который раз в своей биографии. Пришел и уперся широким лбом в дверь, выверяя стабильность своего положения. Постучать не успел — Мёрдок открыл дверь и почти втащил его внутрь. Со стороны могло показаться, что пускает проспаться старого друга, пришедшего к нему пьяным и эта версия почти нравилась обоим. Только Фрэнк страдал не от избыточного употребления высокоградусной жидкости, а уже достойное время терял кровь. Спасла его только выносливость поистине животного уровня. Мёрдок уже понял, что Фрэнк получил и принес с собой сладкий ностальгический привет от прежних знакомых — патрон типа .223 Remington, извлечь который без посторонней помощи Мэтт не брался при всём желании. А еще пару продольных, средней глубины, резаных ран. Зашить их он тоже не мог, ожидать значило терять время, поэтому он без лишних вопросов повез его к Клэр, оставив расспросы на потом. Клэр, разумеется, ворчала, но жизнь Касла была спасена. Следующие дни после появления Касла и его импровизированной госпитализации прошли относительно спокойно. Когда Клэр позвонила ему с информацией о стабильности пациента и просьбой выписать его к нему на дом, Мёрдок устало согласился. Фрэнк, пришедший в себя, мог устроить достаточно шума, если бы продолжал оставаться в больнице. Виной этому был его не слишком сговорчивый характер и желание поскорее отправиться на поиски объекта возмездия. Мёрдок забирал его на такси. Тяжелый и хромой шаг предвосхитил появление Касла в машине, заднее сиденье по соседству от Мэтта продавилось, в остальном в салоне воцарилось молчание. Нервно пикал счетчик оплаты, играла ужасно навязчивая музыка и в салоне пахло дешёвой сдобой из булочной на углу по соседству. Еще в нос Мёрдока ударил запах, который его самого бодрил — пропитанных спиртом, и других, стерильных, перевязок и, кажется, мыла. — Значит, к тебе домой, Мёрдок? — вполголоса, не приветствуя, спросил Касл. — Точно, — ответ Мэтта был лаконичен. Не неприязненно. Просто он отлично понимал, что Фрэнку важна конкретика и как можно меньший расход времени. Каратель вряд ли станет лежать достаточно долго, чтобы тот, кто оставил ему пулю в подарок, остался без благодарности. Единственная проблема для них обоих теперь была в том, что стоило повременить с возмездием хотя бы с неделю. Лучше — больше. А это значило, что восстановление Касла предстояло курировать или самому Мэтту, или обслуживающему персоналу отеля, на который у больного денег, вероятнее всего, не было. Касл хмуро созерцал знакомые проплывающие за стеклом трущобы Адской Кухни, чувствуя себя неуютно обязанным. При всем понимании себя, он не слишком обрадовался тому, что теперь был препоручён Мёрдоку. "В меня стреляли далеко от его дома... Какого хрена я вообще ломанулся к нему? Теперь еще и терпеть его, как няньку..." Спустя несколько секунд размышления Фрэнк все же несколько устыдился собственного пренебрежения. "Он сделал для меня всё, что смог. И делает больше. Хотя я даже не успел попросить об этом. Стоит держать себя в руках..." Как только двери машины распахнулись, Фрэнк последовал за Мёрдоком. Увечья не роднили их нисколько, кажется, только подчеркивали разницу между ними — Мэтт шагал легко и довольно уверенно, казалось, почти пританцовывая, а за ним, прихрамывая, двигался Касл. Так, будто должен, а не хочет. На таком же примерно автопилоте, как и в ночь, в которую пришел к его двери, только со значительно более цепким и трезвым взглядом. Лестница осиливалась тяжело и мучительно. Несколько раз Мёрдок почти оборачивался на чужое тяжелое дыхание и на шорох стены под шершавой ладонью, но всякий раз одергивал себя. "Не стоит так явно интересоваться и предлагать ему помощь. Кажется, он это не любит и уже чувствует себя достаточно неловко." Поворот ключа в замке, пиджак опускается на высокий стул у стойки, очки оказываются сложены на столешницу. И Фрэнк видит Мёрдока таким, каким не видел, наверное, никогда — совершенно будничным. Вот его глаза, не скрытые даже очками, смотрящие куда-то перед собой, пока он вытаскивает из шкафа две кружки и бережно расстегивает собственный ворот. Не выглядит так, как остальные слепые, которых видел Фрэнк. "Не выглядит... Слабо? Уродливо? Боже, какая мне разница..." – Чего волнуешься, Фрэнк? Не нравится здесь? Я бы порекомендовал тебе свою кровать, но, думаю, ты будешь по-спартански терпеть неудобства, лишь бы не быть неудобным, да?.. – Мэтт отлично уловил ускорившееся сердцебиение Касла и его общее волнение. Он фонил им, как грузовой состав с плутонием. Фрэнк ухмыльнулся. Образ мысли Мёрдока, ни капли не изменившийся с того времени, когда он вдумчиво говорил с ним в последний раз, и теперь слегка подбешивал. Хотелось ответить ёмко и как-то особенно жирно подчеркнуть, что тот в своих догадках неправ. Но в этот раз у обычно скорого на вербальную расправу Касла ничего не нашлось. Пожал плечами, лениво повел корпусом, заживающая рана по инерции от мобилизации мышц напомнила о себе. Почти скрипнул зубами. Мёрдок услышал. – Да ладно тебе, вовсе не обязательно оставаться таким закрытым наедине со мной. Я же вижу, что ты хочешь чем-то поделиться, потому и... Пытаюсь разговорить. – вскипевшая вода перекочевала в две абсолютно идентичные внешне кружки, пока Мэтт толкал свою отповедь, ничуть не смущенный, а, напротив, очень подстёгнутый воцарившейся тишиной. – И чем же, по-твоему, я так хочу с тобой поделиться? — Касл по-человечески охуел с очередной психоаналитической сессии в миниатюре, поэтому сердито воззрился на Мёрдока, позабыв, что тот всё равно не уловит его бессловесного гнева во взгляде. – Может, хочешь сказать, что тебе всё же будет удобнее на моей кровати, пока нога болит и требует пространства. Может, хочешь попросить поесть — я отсюда слышу, что ты голоден и это понятно, в клинике особо не балуют. Может, сожалеешь о том, что здесь и хочешь уйти, но не можешь, так как пока это небезопасно. – Сядь вместо меня на диван, мне неудобно так говорить! – легко вспыхивающий Касл поднялся вопреки ноющей ноге, вскоре мягко оттесняя Мэтта от столешницы, забирая свою чашку и отворачиваясь. Он решил готовить и попутно рассказать необходимое. Так всегда выходило проще. Мёрдок только хлопнул глазами, когда его сместили на кухне. Кажется, улыбнулся, действительно послушно занимая место на диване спиной к кухонному пространству. "Зачем корчить из себя сраного психоаналитика, если ты адвокат?" Возмущение Фрэнка по поводу расспросов в итоге уместилось в один емкий вопрос, который он так и не задал.