САПР - том 1

— Нора! — крикнула Янг. — Может ты перестанешь выедать весь красный сок? Вокруг рта Норы было красное кольцо, которое в сочетании с выражением озорной невинности на её лице делало её похожей на ребёнка. — Ой, ну Янг! — запротестовала она. — Не то чтобы у нас мало этого сока, не так ли? В этом она была права; их миссия была проста - наполнить по одной банке сока на ученика. Учитывая, что извлечь сок было несложно, Сансет задумалась, почему им дали четыре часа, чтобы выполнить задание. Вероятно нам дали столько времени, потому что знали, что найдётся как минимум один дурак, что будет поедать этот чёртов сок вместо того, чтобы его собирать. Они были в лесу Вечной Осени, названном так по той очевидной причине, что здесь, по ощущению, всегда царила осень, несмотря на любое время года. В пределах этого обширного леса листья всегда были красными, но никогда не падали; трава была багряной, как будто она была обагрена кровью бесчисленных врагов. Сансет ещё предстояло прочесть объяснение, почему это всё выглядит так как выглядит, и тем не менее это место немного напоминало ей Вечнозелёный лес дома: место, где обычные правила не применялись, маленький мир, целиком посвященный самому себе. Место, куда посторонние отваживались заходить на свой страх и риск. Хотя он находился на окраине Вейла, его границы упирались в сам город и простирались через внутренние районы Вейла вплоть до гор, Тем не менее Вечная Осень был домом для многих гримм, которые, казалось, были столь же затронуты необычностью леса, как и деревья, потому что они не покидали его. Они не выходили из леса. Гримм Вечной Осени представляли угрозу, но только для тех, кто входил в их владения. Вот почему, чтобы снабдить профессор Пич красным соком, который можно было получить только из необычных деревьев, растущих в этом алом лесу, охотники-первокурсники были отправлены на эту учебную миссию, чтобы преодолеть опасности и заполучить красный сок. Сансет только что закончила наполнять свою вторую банку соком и заколебалась, её глаза задержались на красновато-фиолетовом веществе в банке. Нора уже выпила целых две банки этой штуки, значит, в ней должно быть что-то вкусное, верно ведь? Осторожно, Сансет опустила палец в банку и вытащила его. Затем слизнула сока. Лицо Сансет исказилось от отвращения. Слишком сладко! Слишком сладко и так приторно! Она сплюнула на землю у своих ног, вытряхивая изо рта все следы сахарной субстанции, какие только могла. — Как ты съела всё это? — Предполагается, что красный сок следует использовать экономно, как натуральный подсластитель, сопровождающий некоторые кислые блюда, — заявил Рен. Он посмотрел на Нору краем глаза. — Ты не должна глотать его банками. Нора самоуничижительно хихикнула. — Он также используется в медицине для маскировки неприятных вкусов, — продолжил Рен. Брови Сансет немного приподнялись. — Ты много знаешь по этой теме. Рен пожал плечами. — Кулинария - моё хобби. — А лекарство? — Всегда полезно знать, когда у ингредиента есть свойства, выходящие за рамки вкуса. — Верно, умно. — смягчилась Сансет, зачерпнув ещё немного сока из дупла соседнего дерева и наполнив вторую банку, плотно закрутив крышку. В то время как весь класс первокурсников участвовал в этой поездке, их команды рассредоточились по лесу, четыре команды - САПР, ЯРДН, ВВСР и БЛБЛ - держались довольно близко друг к другу, за заметным исключением Кардина, который ушёл куда-то в одиночку. Остальные пятнадцать охотников работали вместе. Во всяком случае, вроде как работали; У Жона началась аллергическая реакция на сок, поэтому Сансет принудительно-добровольно послала его и Пирру на тренировку, в то время как она вместе с Руби наполняли банки команды САПР; тем временем Нора съедала больше сока, чем собирала, Рассел дремал в тени одного особенно высокого и широкого дерева, а Лира сидела на одной из широких веток этого дерева и играла на арфе. Имея достаточно времени, чтобы выполнить простую задачу, не видя и не слыша существ гримм, которые предположительно жили в лесу, над большой группой воцарилась атмосфера нежного веселья. Мысли о покое успокаивали душу Сансет, а мягкая и почти меланхоличная музыка арфы уносила её мысли из этого леса домой, в Эквестрию. Эквестрию, которая так полна музыки, где всегда можно услышать радостную песню. Где не нужно было никаких необычных условий или случая, чтобы открыть рот и начать петь; на самом деле, совсем наоборот, это было больше похоже на то, как если бы пони шагали по жизни, ожидая повода, чтобы разразиться песней. Сансет забыла, как сильно ей этого не хватало в этом беззвучном и довольно часто безрадостном мире. Она забыла, как скучает по возможности идти по улице, раскрывая своё сердце, и чтобы люди не пялились на неё, как на сумасшедшую. Она забыла... но эта арфа, поразившая её душу, вернула напомнила ей. — Сансет? — голос Руби, нежный и обеспокоенный, прервал её мысли. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного растерянной? Сансет тонко улыбнулась. — Я в порядке, — сказала она. — Я просто… арфа заставляет меня немного тосковать по дому. Руби улыбнулась. — Красиво, правда? Она очень хорошо играет. Она лучше играет на арфе, чем сражается как охотница, подумала Сансет. — Даже... даже дома её признали бы очень талантливой. — Они любят музыку там, откуда ты родом? — спросила Руби. — Ты сказала… ты прибыла из-за пределов королевств до того, как пришла в Атлас, не так ли? — Да и да, — ответила Сансет. — В... в моём доме мы любим музыку. Музыки так много, что… что бывали времена, когда казалось, что она просто возникает из воздуха, звуки и сладкие дуновения, которые доставляют наслаждение, а не боль. И пение! Мы любим петь, а когда заигрывает музыка, мы едва можем удержаться. Руби улыбнулась. — Ты умеешь петь? — Умею ли Я петь?! — повторила Сансет. — Умею ли я петь? Да, я умею петь. Чтоб ты знала - я могу петь ничуть не хуже любого из моего народа. — она сделала паузу. — Мы с Селестией... мы всё время пели вместе. Иногда я пела для неё, чтобы подбодрить её, когда она казалась грустной или одинокой; иногда она пела мне, когда мне было плохо. Мы пели вместе, чтобы поприветствовать солнце утром или попрощаться с ним вечером. — Она нахмурилась. Теперь, когда она рассказала об этом... вернулись и другие воспоминания, так много воспоминаний и таких счастливых. Слишком счастливых. Вот почему она заперла их. — Сансет? — Руби беспокойно ткнула её пальцем. — Извини, я не хотела, чтобы ты чувствовала себя ещё хуже. — Ты ничего плохого не сделала, — быстро заверила её Сансет. Руби нахмурилась. — Я думаю, что вроде как сделала. Руби не ошиблась; она заставила её чувствовать себя хуже, заставила её вспомнить свои тоскования по дому с болью в сердце. Но Сансет не хотела говорить ей об этом; это было бы несправедливо по отношению к ней, и поэтому Сансет улыбнулась так искренне, как могла, и сказала: — Я... я должна идти. — Куда идти? — спросила Руби. — Хочешь, я пойду с тобой? Или мы все можем пойти? — Нет, — настояла Сансет, быстро, но не - как она надеялась - недоброжелательно. — Я просто хотела бы немного побыть одна. Я скоро вернусь. Она развернулась и пошла прочь, оставив свою команду и все прочие команды позади, идя через пышный красный лес. Алые листья, упавшие с деревьев, хрустели под её сапогами, когда она шла. Над головой чирикали птицы. Лес был полон шума, но ни один из них не принадлежал тварям гримм; даже когда стихла успокаивающая музыка арфы Лиры, Вечная Осень был полон различными успокаивающими звуками. Это не была вездесущая музыка Эквестрии, но тем не мене, это был приятный бальзам на её душу. Сансет шла, пока не перестала видеть и слышать своих товарищей по команде. Поскольку она шла только прямо после того, как оставила их, она была уверена в своей способности найти их снова, просто развернувшись и направившись обратно тем же путем, которым пришла; не говоря уже о том, что у неё всё ещё был свиток. На поляне она остановилась, подождала и попыталась выкинуть из головы все мысли о доме и принцессе Селестии. Что-то пролетело мимо головы Сансет, промахнувшись в дюйме от неё и разбившись о ближайшее дерево. Сансет открыла глаза и увидела, что этим предметом была банка. Баночка с красным соком, капля которого попала на её куртку и топ. Сансет какое-то время смотрела на пятна. — Надеюсь, ты понимаешь, что это нуждается в химчистке, — прорычала она. — И кто-то заплатит за это, но уж точно не я. — она оглядела лес, не видя ничего, кроме алых деревьев вокруг себя. — Выходи! Покажи себя!

***

Пирра использовала Майло, чтобы отклонить Кроцеа Морс; два лезвия соприкоснулись лишь слегка, но этого было достаточно, чтобы издать звенящий звук. — Жон, — сказала она. — Сосредоточься. Жон на мгновение отвлёкся на уход Сансет; Пирре самой это было немного любопытно, но у неё была работа - начать обучение Жона - и именно на этом она собиралась сосредоточиться. — Верно, — кивнул Жон. — Прости. — Всё в порядке, — сказала Пирра, мягко улыбаясь. — Теперь ты готов продолжить? — Я... — Жон заколебался, глядя в сторону других ближайших студентов. Пирра поджала губы. Было немного неловко делать это перед публикой, но в то же время это была идеальная возможность для них потренироваться. — Не беспокойся о них, — мягко сказала она. — Сосредоточься на мне, или ты никогда меня не победишь. Жон нервно рассмеялся. — Я тебя никог- — Не надо, — остановила она его прежде, чем он успел договорить. — Если ты не веришь, что можешь победить, ты никогда не победишь, — твёрдо заявила Пирра. Это было отчасти причиной удивительного успеха Пирры: да, она была очень талантлива, и да, у неё было очень полезное проявление, но также наступил момент, когда большинство людей просто перестали верить, что это вообще возможно победить её. Очень немногие из её турнирных соперников продолжали выходить на арену в надежде на победу над Пиррой Никос: большинство из них не искало ничего, кроме почетного поражения, не понимая, что такое отношение делает поражение ещё более вероятным, чем разница в их навыках обращения с оружием. — Теперь ты готов? Жон кивнул и принял стойку, которую она ему ранее показала: щит поднят, меч тоже, ноги широко расставлены и готовы шагнуть в атаку. — Я готов. И Пирра атаковала. Она сдерживалась. Она сильно сдерживалась, потому что Жон ничему не научился бы, если бы Непобедимая Девушка во всей своей красе вбила бы его в землю. Она двигалась медленно и наносила удары с меньшей силой, чем могла бы, если бы сражалась серьёзно. Тем не менее, она всё же сражалась по-настоящему, потому что Жон ничего не получит от её снисходительности, а это им точно не надо. Пирра атаковала, и Жон выступил ей навстречу. Их щиты столкнулись со звонким стуком, заглушившим музыку Лиры. Слабость Жона заключалась не в его физической силе; молодость и упорный труд вместе с аурой дали ему достаточно мускулов. Хотя ему может не хватать грубой силы, как Кардину Винчестеру, он был достаточно силён, чтобы победить в состязании грубой силы против неё. Но никакая битва не была просто соревнованием грубой силы. Пирра отступила на три шага, придавив красную траву ногами. Жон последовал за ней, но когда он пошёл вперёд, его щит сместился с переднего края на бок, оставив обнаженной грудь. Жон замахнулся на неё, нанеся удар сверху вниз; Пирра позволила Жону ударить, а затем отвела удар в сторону с помощью Акуо, позволив Кроцеа Морс отлететь от поверхности её щита, оставив Жона незащищённым от удара Пирры Майло, который пришёлся ему по нагруднику. Пирра, должно быть, немного переусердствовала, потому что, сама того не желая, она ударила его достаточно сильно, чтобы отбросить назад на землю. — Прости, — воскликнула она, в стороне хихикнул Рассел. — Должно быть, я увлеклась. — Всё в порядке, — пробормотал Жон, поднимаясь с земли. — Итак, что я сделал не так? — Начнём с того, что ты вообще здесь! — крикнул Рассел. — Не обращай на него внимания, — сказала Пирра, когда голова Жона смущённо опустилась. Доув сидел на спутанных корнях одного из красных деревьев; теперь он встал и пошёл туда, где сидела Лира, играющая на своей арфе. Он обнажил свой меч. — Лира, какой бы прекрасной ни была музыка, почему бы тебе не оставить её сейчас? Мы можем попрактиковаться, пока у нас есть время. Лира посмотрела на него. — Здесь, сейчас? — Почему бы и нет? — спросил Доув. — Ты хочешь наверстать упущенное, не так ли? Лира взглянула на Пирру. — Ах, да, конечно. — она вскочила на ноги, спрятав арфу в сумку, которую перекинула через спину, прежде чем достать свой серп из-под плаща. Пирра бросила благодарный взгляд на Доува, который уважительно кивнул, прежде чем они с Лирой начали спарринг. Пирра снова обратила внимание на Жона. — Отвечая на твой вопрос, — сказала она, — ты позволил своему щиту уйти в бок. Если бы ты держал его перед собой, ты смог бы выдержать удар моего копья и отвести его. — Но если бы я держал свой щит перед собой, ты бы не атаковала таким образом, верно? — заметил Жон. — Верно, — признала Пирра. — Я планировала свои движения, основываясь на том, что ты делаешь, и на том, что, как я думала, ты будешь делать в ответ на мои движения. Со временем ты сможешь делать то же самое, но сейчас давай сосредоточимся на основах. — Конечно, — согласился Жон. Они возобновили спарринг, и это уже не выглядело странно, ведь Доув и Лира также тренировались неподалеку. Они сражались короткими очередями, и после каждой короткой схватки Пирра указывала Жону, что он мог или должен был сделать по-другому, где он мог бы улучшить свою стойку, сделать свои движения более плавными. Когда они сделали перерыв, Жон спросил её: — Итак, сколько времени тебе понадобилось, чтобы стать таким хорошим воином? Пирра нервно улыбнулась. Лицо Жона поникло. — Мне не понравится ответ, не так ли? — Я тренировалась двенадцать лет, — признала Пирра. — Хотя своего нынешнего уровня я достигла два года назад. — она не заметила, что стала особо лучше или сильнее с тех пор как была ровесницей Руби. — Значит, всего десять лет, — пробормотал Жон. — Много. — Всё не так плохо, как кажется; не стоит отчаиваться, — уверено сказала Пирра. — Помни, я всю жизнь тренировалась сражаться с людьми. — Разве ты не учишь меня драться с людьми? — спросил Жон. — Нууу, да, — признала Пирра. — Поскольку я не могу отрастить когти и превратиться в беовульфа. Но применимы те же основы: держи щит поднятым и перед собой, как правильно стоять, двигаться и наносить удары, эти уроки помогут тебе убить гримм так же легко. — она сделала паузу. — Мне сказали, что мой отец говорил, что обычные граждане боятся гримм из-за их свирепости, а охотники боятся их только из-за их численности. Жон нахмурился. — Тебе это сказали? Пирра взглянула на красную траву под своими обутыми ногами. — Он... скончался, когда я была маленькой, прежде чем мы могли говорить о таких вещах. Перед тем, как я уехала в Бикон, моя мать рассказала мне о его словах. — Пирра, — мягко сказал Жон, — ты никогда раньше об этом не упоминала. — Когда у меня был повод упоминать об этом? — спросила Пирра. — Не знаю, — признался Жон. — Но извини. — Он отдал свою жизнь, защищая королевства человечества, — заявила Пирра. — В этом нет ничего постыдного, лишь большая честь. Дело в том, что по отдельности среднестатистическое существо гримм гораздо менее опасно, чем любой ученик, которого ты встретишь в спарринг-классе профессор Гудвич. Гримм надо много времени, чтобы набраться сил и опыта. Жон кивнул. — Один на один... но гримм не одинок. — Ты тоже, — напомнила ему Пирра. Они оба обернулись, услышав звук выстрелов с юга, куда в одиночестве отправилась Сансет.

***

— Рассел, — сказала Вайсс, положив руку себе на бедро. — Где Кардин? Рассел сел и посмотрел на неё. — Откуда мне знать? — Потому что ты его напарник, — напомнила ему Вайсс. — А ты его лидер, так что скажи мне, где он, — ответил Рассел. Вайсс слегка нахмурилась. К сожалению, Рассел не ошибся: она потеряла Кардина, и это была её ответственность. Она не знала, куда он решил сбежать, но когда он вернётся, у него будут большие проблемы. У неё будут большие неприятности, если он не появится до того, как придёт время уходить. Ей уже пришлось один раз приходить в пустой класс, чтобы получить личный и частный урок лидерства от профессор Гудвич, сосредоточить внимание на необходимости брать на себя ответственность за всех своих товарищей по команде, а не только за тех, с кем она ладила. Это был упрёк, который она заслужила; Сансет Шиммер затмила её как лидера. И всё же она не знала, что ей с этим делать; было гораздо легче знать, что она должна делать, чем... непосредственно делать. Всё это могло, по крайней мере в какой-то степени, подождать до тех пор, пока она не найдёт Кардина. — Он не отвечает на свиток, — сказал Флэш, складывая устройство и убирая его. — Мы можем его отследить? — спросила Вайсс. — Теоретически да, — ответил Флэш. — Но я не Твайлайт Спаркл, я даже не знаю, с чего начать. Рассел издал нечто вроде самодовольного кашля. Вайсс повернулась к нему. — Так ты можешь отследить чей-то свиток? Рассел ухмыльнулся ей. — В чем дело, принцесса, тебе трудно поверить, что у меня есть навыки? — Без обид, — сказала Вайсс, — но ты не слишком похож на человека, получившего техническое образование. Ухмылка осталась на лице Рассела. — Прежде чем я пришел в Бикон, я закончил академию реальной жизни, где я изучил целую кучу фигни по этой теме. — он достал свой свиток. — Это может занять немного времени. На звук выстрелов с деревьев слетели птицы. Флэш повернулся в сторону звука. — Похоже на винтовку Сансет.

***

Кардин вышел из-за дерева и предстал перед Сансет. — Ты, — прорычала Сансет. В её голосе, помимо ноток злости и угрозы, можно было также услышать обречённость вперемешку с усталостью. Губы Кардина скривились в усмешке. — Ты считаешь себя такой умной, а? — Я не считаю, я знаю, — ответила Сансет. — А ты... каков был твой план с этой банкой? Кардин оскалил зубы и в отчаянии сжал кулаки. — Кто ты такая, чтобы так со мной разговаривать? — прорычал он, шагая к ней. — Кем ты себя возомнила? — Я Сансет Шиммер. — Ты произносишь это имя так, словно оно должно что-то значить. — Дай ему время, — сказала Сансет. — Когда-нибудь возможность сказать, что ты знаком со мной, станет величайшим достижениям в твоей жалкой и ничтожной жизни. — Заткнись! — взревел Кардин, продолжая идти к ней. Сансет подняла руки, и обе они засияли зеленым светом от магии. — Ты действительно хочешь этого, Кардин? — Я сказал ЗАТКНИСЬ! — вновь взревел Кардин, взмахнув своей булавой перед собой. — Ты думаешь, что ты такая крутая, а? Ты думаешь, что ты такая великая, потому что тебе повезло со своим проявлением? Что позволило тебе заслужить такую силу? Почему такой редкий дар должен принадлежать тебе, а не мне!? — он кричал так громко, что его наверно можно было услышать со всех концов леса. — Я Кардин Винчестер! Наследник рода Винчестер! Мой прапрадед сражался как правая рука Последнего Короля! Я наследник величия! Я заслуживаю величия! — он покачал головой, и казалось, что в его голубых глазах были слезы. — Но ты... ты... фавн! Ты грязное животное! Ты... и Арк... забираете всё... всё, что я заслуживаю! Почему? ПОЧЕМУ? Сансет отступила на шаг назад, втаптывая листья в землю под собой. Он - это я, поняла она с тошнотворной внезапностью. Я кричу на себя. Она не хотела узнавать себя в Кардине Винчестере, в его кипящей массе разочарования и несфокусированной ярости. Она не хотела видеть себя в таком мужчине, как он. Она не хотела видеть свои недостатки в том, кого она ненавидела... но когда он так кричал и орал... это было неизбежно. Кто ты вообще такая? Ты просто какая-то тупая пегаска из глуши! Кто ты такая, чтобы узурпировать мою судьбу! Так она кричала на Каденс, Принцессу Любви, выплёскивая свою ярость и разочарование из горла, как слизь, брызгая ею на кобылу, у которой хватило наглости быть всем тем, чем желала быть Сансет, стать тем, кем желала быть Сансет, но тем, кем не смогла стать Сансет. Забрала всё, что должно было принадлежать Сансет Шиммер. Но теперь она была объектом чужого гнева, и даже их разница - Кардин просто заносчивий, титулованный идиот, я же действительно невероятно талантлива, особенна и достойна - не могла скрыть сходства. Вероятно, это было не то, что имела в виду Твайлайт Спаркл, когда говорила Сансет попытаться понять Кардина, и Сансет солгала бы, если бы сказала, что это то, что она хотела сделать, или что ей было нестыдно осознавать это. Но когда Кардин стоял перед ней с дрожащей в руках булавой… она не могла скрыть это от себя. — Что даёт тебе право? — спросил Кардин. — Почему ты, а не я? Почему ты, а не я? Почему она, принцесса Селестия... почему не я? Когда я буду готова? Ты лжёшь! Ты ошибаешься! У меня есть судьба, и если ты не поможешь мне найти её, то я пойду и сама её найду. Высокомерная, титулованная, завистливая, чудовищно неприятная личность. В своей ярости Кардин напомнил ей все её грехи. Она ненавидела его и жалела его; как она ненавидела и жалела себя. Должна ли она извиниться? Она обидела его? Его ошибки были не её виной... среди всего того, что она сделала, было ли что-то, что обидело Кардина, что было не его виной? Были те, у кого она должна просить прощения, но Кардин? Её гордость возмутила мысль о том, чтобы склониться перед ним. Но что насчёт моих грехов? — Виноват не мир, а мы сами. — пробормотала она. Кардин моргнул. — Что? — Я не сдерживаю тебя, — объяснила Сансет. — Пирра не сдерживает меня, Руби не сдерживает, Каденс - никто нас не сдерживает, кроме нас самих. Если мы были обмануты, то это из-за нашей слепоты к нашей природе, к нашим недостойным сердцам. Но мы можем измениться, Кардин. Наши сердца могут исправиться, наши души могут вырасти. Я должна верить, что нам не суждено вечно оставаться такими ничтожными и уродливыми, иначе... судьба будет не за нами, если только мы... если только мы не последуем за звёздами, за которыми мы можем следовать. Люди вокруг нас. Друзья. Они могут указать мне путь. Указать тебе путь. Надо просто... просто... перестать смотреть на самих себя. Руби, Пирра, даже Жон. Они могли указать ей путь, и она могла следовать по нему. Она исправится. Она перестанет быть фавновской версией Кардина. Она не позволит высокомерию на своих плечах раздавить себя под своей тяжестью. Лучше уж моя гордость будет побита, чем я позволю своим... друзьям уйти из-за моих амбиций. Она станет лучше. Она должна стать лучше. Или она в конечном итоге столкнется с Пиррой в лесу, дрожа от ярости, когда слезы навернутся на её глаза, требуя расплаты за разницу в их судьбе. Лес Вечной Осени может быть вечно неизменным, но мы не лес. Мы не обязаны оставаться такими, какими являемся сегодня. Я надеюсь. Судя по тому, как его лицо исказилось в враждебной гримасе, Кардин не понял смысла слов Сансет. — О чём ты вообще говоришь? Конечно, ты меня сдерживаешь! Это всё твоя вина! Но я преподам тебе урок, маленькая пони! Он поднял свою булаву, но не успел сделать больше, как его прервал ряд рычаний сзади и вокруг него, когда в поле зрения появилась стая беовульфов, окруживших Сансет и Кардина. Отрицательные эмоции. Чёрт, мы нарисовали мишень прямо на своей спине! Сансет робко - осторожно - сняла Сол Инвиктус со своего плеча. Она двигалась медленно, считая гримм вокруг себя. Двадцать, включая старого и действительно злобного альфу. Вот чёрт. Её палец нашёл спусковой крючок винтовки. Кардин издал сердитый рев и ударил булавой по земле, словно собираясь разбить её. Земля взорвалась огнем, разметав в воздухе осенние листья по тропе, убегающей от булавы к одному из беовульфов. Гримм отпрыгнул в сторону, и остальные с воем бросились к Кардину. Кардин всё ещё выл от гнева, когда ударил одного из них по маске в воздухе, мгновенно убив того. Но остальные никуда не делись. На мгновение Кардин стоял перед яростью стаи, его могучее тело возвышалось над черной массой, которая бушевала вокруг него, как бурное море, но затем они повалили его, и он был погребен под массой гримм. Сансет застыла. Часть её хотела бежать, бежать, выбраться, пока она ещё может... оставить Кардина Винчестера умирать. Он без колебаний бросил бы меня, если бы наши места поменялись местами. Да, но он же не величайший герой Ремнанта, не так ли? Если она хочет, чтобы ею восхищались и уважали во всём мире, то она должна сделать что-то смутно достойное восхищения или респектабельности. Если она хочет, чтобы её слава сияла ярко, как солнце в полдень, тогда она должна сделать что-то в какой-то степени славное. Требовать наград за величие в силу своего желания их получить... как это у неё получалось до сих пор? Кардину не нужно нравится ей. Ей не нравился Кардин. Ей не нужно было его понимать, дружить с ним или что-то в этом роде. Но она должна была спасти его. Вечная Осень может быть неизменным, но не Я. Наши сердца могут измениться. Сансет подняла Сол Инвиктус на плечо. Выстрел! Птицы разлетелись с деревьев, когда Сансет выстрелила, и треск её винтовки эхом разнесся по лесу. Её выстрел отбросил беовульфа назад. Выстрел! Сансет наступала на стаю беовульфов, рвавшихся на Кардина, стреляя на ходу. Три выстрела, четыре, ещё беовульфы упали, пять выстрелов, и ещё один в пыль с оторвавшейся головой, шесть выстрелов, и она ранила альфу. И у неё не осталось патронов. Сансет взревела от гнева, когда она бросилась в атаку, сверкая штыком. Она ещё не осмеливалась использовать свою магию, не тогда, когда беовульфы были так близко к Кардину; все её мощные атаки причинят ему вред, и у него, вероятно, осталось мало ауры. Она использовала телекинез, чтобы поднять одного молодого, незрелого беовульфа и сбросить его с Кардина на ближайшее дерево, но в остальном она полагалась на своё оружие. Она вертела винтовку в руках, как копьё; она в равной степени использовала приклад и штык, сражаясь с гримм. Сансет пронзила одного; она ударила другого так сильно, что его маска треснула, и существо отпрянуло с воем боли. Она встала поперек Кардина - он всё ещё был в сознании, но совсем не собирался вносить свой вклад в собственную защиту - и когда вокруг неё собрались беовульфы, Сансет перекинула винтовку через плечо и собрала в руках свою магию. Беовульфы осторожно продвигались вперёд, каждый из них рычал. Затем, по рявкающей команде альфы, они хлынули вперёд, словно черная волна в костяных масках, на Сансет Шиммер. Магия слетала с кончиков её пальцев миниатюрными разрядами зелёной энергии, разлетаясь во все стороны и поражая врагов вокруг неё. Сансет вертелась из стороны в сторону, стреляя в бегущих на неё беовульфов. Ни один из них не ранил её, они не повалили её, но некоторые из них подошли достаточно близко, чтобы оторвать куски от её ауры, прежде чем взрыв её магии отправил их в полет. Она потеряла счёт тому, сколько их было, скольких она убила и обратила в прах; они были массой, бессчётной бурлящей массой тьмы, рычащей на неё, бросающейся на неё, всегда поглощающей её атаки. Она убивала их, она могла бы поклясться в этом, но их было так много, и они продолжали разрушать её ауру. А затем альфа-беовульф неуклюже двинулся вперед. Его огромные шипы из обесцвеченных костей колыхались от движения мускулов. Три выстрела из Кресент Роуз попали альфе в грудь, положив его на спину и опустив на землю. Пирра оказалась среди беовульфов, как свет, чтобы сжечь тьму; её рыжие волосы и красный пояс развевались за ней, когда она рубила своим сияющим копьем. Клинок Флэша вспыхнул, а Вайсс скользнула по линии глифов, вызывая лёд на кончике своего меча. Вой беовульфов перешел в крики боли, но САПР и ВВСР их всё равно уничтожали. Они резали их, пока не остался только один, воющий и рычащий, он сражался с Жоном. Руби прицелилась из Кресент Роуз. — Подожди! — воскликнула Пирра, подняв руку. Всё её тело выглядело напряженным; она была сжатой пружиной, которая не могла взорваться только благодаря большому усилию, и таким же усилием она сохраняла спокойствие в голосе, когда добавила: — Пусть принц получит свои шпоры. Сансет не была полностью уверена, что сделал Жон, чтобы заслужить право называться принцем, но она сделала, как Пирра велела им всем, и воздержалась. Конечно, если беовульф вдруг окажется непосильным для Жона, то она знала, что Пирра будет первой, кто бросится на помощь, вероятно, даже быстрее, чем Руби, но сейчас другие студенты ждали и смотрели, как Жон и последний беовульф столкнутся лицом к лицу. Жон не сводил глаз с существа, пока они кружили друг вокруг друга. Он держал свой щит поднятым, прикрывая грудь, и держал над ней меч, готовый нанести удар. Беовульф с воем бросился на Жона. Жон бросился ему навстречу с криком, который был в равной степени сердитым и испуганным. Он двинулся вперёд со своим щитом, врезаясь в приближающегося беовульфа, отбрасывая его назад, в то время как существо гримм царапало щит когтями. Жон ударил мечом по костлявой маске беовульфа. Беовульф отшатнулся. Жон двинулся вперёд, затем заметно остановил себя, когда его щит начал уходить в бок. Беовульф снова атаковал. Жон отрубил ему голову одним чистым ударом. Когда гримм превратился в пепел, Жон выглядел так, будто не мог поверить, что сделал это. Он недоверчиво уставился на свой меч, а Пирра смотрела на него с равной долей облегчения и восторга, отражавшихся на её лице. — Ты в порядке, Сансет? — спросила Руби. — Мы услышали стрельбу и пришли проверить всё ли в порядке. — Я рада, что вы это сделали, — пробормотала Сансет. Она бросила взгляд на Пирру, Руби, даже на Жона; затем она посмотрела на Вайсс, чей взгляд метался между Сансет и лежащим на земле Кардином. Сансет кивнула. — Спасибо. Взгляд Вайсс был чопорным, а поза суровой, когда она шла вперёд. — Я должна поблагодарить тебя за спасение моего товарища по команде, — сказала она. Сансет немного отодвинулась, так что она больше не сидела верхом на Кардине, как медведица. — Это... это было правильно, — тихо сказала она. Глаза Вайсс расширились. Это было совсем незначительно, но Сансет это заметила. — Ты... — начала она, но на мгновение остановилась. Затем, через мгновение, она протянула руку. — Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь сменить команду, тебе будут рады. Брови Сансет приподнялись. Она ухмыльнулась, взяв Вайсс за руку. — Нет, когда тебе станет скучно, ты можешь заменить Жона в моей команде. — Хей! Я тут вообще-то! — возмущённо воскликнул Жон. Сансет рассмеялась и обнаружила, что Вайсс тоже смеётся, они оба прикрыли рты свободными руками, сжимая сцепленные руки с... на самом деле, с удивительной нежностью. Она... на самом деле она не была плохим человеком, Вайсс Шни. По-своему, она только что сделала Сансет отличный комплимент. Конечно, Сансет по-прежнему собиралась превзойти её на всех уроках. Она взглянула на Флэша и отпустила руку Вайсс. Он... она всё ещё не была уверена. Его она ещё не могла простить. Что он с ней сделал и по какой причине... несмотря на все её недостатки, она этого не заслужила. Она не могла простить его… но она могла удержаться от того, чтобы не глумиться над ним, не кричать на него и не делать ничего, что могло бы испортить момент. Не сейчас. Не здесь. Среди прочего, не перед Кардином, которому Рассел помог подняться на ноги. Он выглядел потрясенным и не смотрел на Сансет. Смею ли я надеяться, что от него больше не будет неприятностей? — Спасибо, — повторила Сансет. — Всем вам.

***

Эскадрилья Булхедов везла обратно в Бикон команды первого года обучения, их двигатели завывали, пока они летели на юг над лесом. Булхед в котором находилась команда САПР находился в правом фланге построения, и Сансет смотрела в открытый правый люк на открытое небо и быстро проплывающий под ними алый лес. Её волосы танцевали от ветра, он трепал их то в одну, то в другую сторону. Она чуть крепче сжала ручку на потолке. — Итак… слушайте, — сказала она, ей пришлось повысить голос больше, чем ей хотелось бы, чтобы быть услышанной из-за шума двигателей Буллхеда и ветра в самолёте. Она на мгновение замолчала, наблюдая за неизменным лесом, проплывающим под ней. Я не Вечная Осень. Я могу измениться… и я думаю, что должна. Она посмотрела вверх, в сторону от леса и на свою команду. По крайней мере, она привлекла их внимание. Все трое смотрели на неё с некоторой долей беспокойства и любопытства, смешанных вместе. — Простите, — сказала она. Её встретило молчание. — Э… ладно, — сказал Жон. — Извините за что? — спросила Руби. Сансет криво улыбнулась. — Как насчёт того, чтобы сказать "за все" и избавить меня от унижения необходимости составлять список? — Это... довольно удивительно великодушно с твоей стороны, — сказала Пирра. Сансет фыркнула. — Я не могу гарантировать, что это будет постоянное изменение, но я сделаю всё возможное. — Э... ты ведь Сансет Шиммер, верно? — спросил Жон. — Да, конечно, я Сансет Шиммер. — Тебя не заменил гримм-оборотень или что-то в этом роде, когда ты была одна в лесу, чтобы проникнуть в Бикон? — продолжил Жон. Сансет уставилась прямо на него. — Я не чейнжлинг, просто у меня было... Полагаю, можно сказать, что у меня было прозрение. Глаза Руби расширились. — Это значит, что действительно существуют гримм-оборотни? — Насколько я знаю, нет. — Но ты только что назвала их чейнжлингоми! Я и мой большой рот. — Я просто имела в виду... если бы существовал такой вид гримм... которого нет... тогда... чейнжлинг было бы для них подходящим названием, тебе не кажется? Ох, смотри, я здесь пытаюсь извиниться за своё поведение в прошлом, так что не могли бы мы вернуться к этой теме? Руби хихикнула. — Ты уже возвращаешься к себе прежней. Сансет помолчала мгновение, затем она издала звук, который был отчасти вздохом, отчасти смехом. — Ребята... не знаю, что бы я без вас делала. — В хорошем смысле? — спросил Жон. — Да, почти, — ответила Сансет. — Наверное... то, что я пытаюсь сказать... ух, я действительно не сильна в этом... я не хочу быть вторым Кардином. Я не хочу быть неудачницей, ненавидящей и обвиняющей всех... хотя я уже была такой, но... дело в том... — Я должна была спросить совета у Твайлайт, как сделать это правильно. — Пирра, мне очень жаль: то, что у тебя есть то, что я хочу, не твоя вина, и я... я стану вдвое знаменитее тебя, в десять раз! Но я не- — Я понимаю, — мягко сказала Пирра. — Спасибо, Сансет. Мы очень признательны. — Не так сильно, как я ценю это спасение, — сказала Сансет. — Просто... в будущем, если я стану слишком дурой... если я стану слишком ужасной... остановите меня. — Как? — спросил Жон. Сансет пожала плечами. — Я верю в то, что вы разберётесь. — она снова выглянула в люк. — Эй, ребята, что вы думаете насчёт ужина сегодня вечером?

***

Руби, Пирра и Жон ждали Сансет возле комнат общежития. Выражение их лиц было немного встревоженным, как будто они боялись, что Сансет могла вернуться к тому, какой она была за то время, что она была вдали от них. Как будто? Наверное, это именно то, о чем они беспокоятся. Засунув руки в карманы куртки, Сансет подошла к ним. В правом кармане был дневник Саммер Роуз. В какой-то момент ей придётся отдать его Руби, и очень скоро. У неё не было особых причин всё ещё скрывать его. За исключением того факта, что она предпочла бы отдать его Руби наедине. Наедине, даже без Пирры или Жона. — Пойдём? — Конечно, — сказала Руби. — Веди нас. На самом деле Сансет не шла впереди - они шли бок о бок в линию, с Сансет посередине, Руби слева от неё, а Жон и Пирра справа - но она вроде как вела группу. Они прошли путь из кампуса и вниз по гравийной дорожке к старому охотничьему домику. Красные огни вывески Бенни-Хейвен мерцали в темноте, словно маяк Бикона, благополучно привлекая их внутрь. — Итак, что заставило тебя пригласить нас сюда? — спросил Жон. — Потому что… я просто подумала, что это было бы неплохо, — призналась Сансет. — Что-то новое для нового начала, что-то в этом духе. — Но ты бывала здесь раньше, не так ли? — спросила Пирра с некоторой тревогой. — Да, и здесь ещё никто не отравился, — заверила её Сансет. — Я не ела здесь полноценный обед, но то, что я ела, было вкусно. Я уверена, что вам всем здесь понравится. По крайней мере, я надеюсь, что нам понравится. Руби усмехнулась. — Похоже на мой дом, — заметила она, когда они подошли к ресторану. — Во всяком случае, если бы кто-то наклеил на него большую красную табличку. Сансет обняла Руби за плечи. — Кто знает, может быть, когда твой отец немного постареет, он тоже откроет забегаловку. Руби фыркнула. — Я думаю, что наш дом находится слишком отдалённо от людских поселений. Я не могу представить кого-лио, кто забредёт в глушь только для того, чтобы поужинать. Сансет посмотрел на неё сверху вниз. — В глушь? — повторила она. — Ты хочешь сказать, что даже не в деревне живёшь? — Нет, — сказала Руби, как будто это было самой естественной вещью в мире. — Это только я, папа, Янг и Цвай. Это наша собака. — Звучит... очень опасно, — заметил Жон. — Согласна, — пробормотала Пирра. — Города и деревни достаточно уязвимы для гримм, но чтобы жить в одиночестве… вы должны быть очень храбрыми. — она сделала паузу. — Но, я полагаю, конкретно это мы уже знали. — На самом деле нас не беспокоит слишком много гримм, — сообщила им Руби. — Я имею в виду, что было время, когда я возвращалась из... когда я возвращалась домой, и на меня напала сотня беовульфов… — Сотня? – воскликнул Жон. — Их было много, — сказала Руби. — Но я была просто бах-бах! А потом я хва! И я смогла позаботиться о них до того, как появилась Янг. Был также случай, когда Урса появилась после того, как я нокаутировала себя, врезавшись в дерево, но Янг прекрасно справилась с этим сама. Сансет посмотрела на Руби. — И то, и другое произошло на самом деле? — Ага, — сказала Руби голосом, наполовину признающим, наполовину протестующим. — Напомни мне никогда не посещать твой дом. — Это было всего два раза! — Для большинства людей этого было бы вполне достаточно, — напомнила ей Пирра. — Я думаю, мы не привлекаем столько гримм, потому что живем сами по себе, — заявила Руби. — Мы все так хорошо ладим, что нет негативной энергии, которая могла бы привлечь их. — Только ты могла сказать что-то подобное, Руби Роуз, — сказала Сансет, когда они подошли к двери Бенни Хейвен. Свет сиял изнутри заведения, выплескиваясь в темноту ночи за его пределами. Сансет открыла дверь и повела свою команду в ресторан. Ночной воздух был прохладным и бодрящим, но внутри было тепло и маняще, чему способствовал ярко бушующий в каменном камине огонь. Сансет не видела здесь других знакомых ей первокурсников, но здесь было намного больше народу, чем в прошлый раз, когда Сансет приходила. — Какое очаровательное заведение, — сказала Пирра, закрывая дверь за всеми. — Снаружи он выглядел как твой дом, Руби, но внутри он напоминает мне мой дом, — тихо сказал Жон. Сама Бенни Хейвен убирала столик в задней части ресторана, но как только увидела четверых прибывших, сунула тряпку в карман фартука и зашагала к ним между столами. — Привет, Сансет Шиммер, с возвращением! — воскликнула она. — И я вижу, что на этот раз ты привела с собой всю свою команду. Будете есть здесь или возьмёте еду с собой? — Здесь, — ответила за всех Сансет. — Если вы можете разместить нас. — О, конечно, не беспокойтесь об этом, — сказала Бенни, подойдя к ним четверым. — Добро пожаловать в Бенни Хейвен, команда Сапфир. Меня зовут Бенни, и всегда приятно познакомиться с новыми учениками. Пирра склонила голову. — Приятно познакомиться с вами, мэм; спасибо, что приняли нас. Бенни ухмыльнулась. — Нужно ценить учеников из Мистраля: они открывают рот один раз, и сразу видно, откуда они. — когда на щеках Пирры выступил легкий румянец от смущения, Бенни продолжила: — Я знаю Сансет, но что насчёт остальных? — Жон Арк. — Пирра Никос, — мягко добавила Пирра. — А я Руби Роуз, — радостно сказала Руби. Бенни уставилась на неё. — Руби Роуз, — повторила она. — Ты имеешь отношение к Саммер Роуз? Глаза Руби расширились. — Вы знали мою маму? Бенни кивнула. — Она была на год старше меня в Биконе. Ещё до того, как они спасли положение во время событий Горы Глен, мы все благоговели перед командой Старк, но твоя мама всегда была готова помочь первокурснику, если он в этом нуждался. В отличие от её высокомерного партнера. Как дела у твоей мамы? Подбородок Руби опустился. — Она... Мама, э-э... — А, — кивнула Бенни головой, сразу поняв. — Да, разве это не всегда так? Мне жаль это слышать, Руби Роуз. Твоя мать была хорошим человеком. — Что это значит? — спросил Жон. — Всегда так, я имею в виду? Бенни некоторое время молчала. — Подойди сюда, малыш, и посмотри на это. — Она обошла беовульфа Пушистика и указала на стену с фотографиями, на большую картину с изображением команды Бенни, которая доминировала на стене, а также на ряд маленьких фотографий в рамках, окружавших её. Все улыбающиеся молодые охотники и охотницы позировали вокруг Пушистика, некоторые из них относились к нему как к пятому члену своей команды, другие вели себя так, как будто убили его. — Некоторые из этих детей всё ещё в Биконе, — объяснила Бенни, — но из тех, кто нет... как ты думаешь, все эти лица всё ещё среди живых? Глаза Жона расширились. Он осмотрел все фотографии, но ничего не ответил. Он просто смотрел на них всех, как будто пытаясь запечатлеть их в памяти. — Эти улыбки не будут длиться вечно, — сказала Бенни с ноткой сожаления в голосе. — Так что дорожите ими, пока они есть. — её голос немного оживился. — Эй, ребята, хотите, чтобы вас сфотографировали? Ещё есть место на стене. — Может быть, после того, как мы поедим, — сказала Сансет. — Да, конечно, стол, — ответила Бенни, как будто забыла. — Идите за мной. Она повела их к столу у камина, недалеко от места, которое она чистила, когда они вошли. Жон задержался, всё ещё рассматривая фотографии на стене, и поспешил присоединиться к остальным, когда Пирра позвала его. Из-за огня здесь было теплей чем на улице, поэтому Сансет сняла куртку. Бенни разложила перед ними четыре меню и пообещала скоро вернуться. Пирра открыла меню, её зеленые глаза просматривали варианты. — Многое из этого выглядит немного нездоровым. — О, побалуй себя хотя бы раз, — настояла Сансет. — Не то чтобы я предлагаю есть здесь каждый вечер. — Это традиционная еда Вейла, Пирра, — сказала ей Руби. — Всё идёт с картофелем фри. Пирра улыбнулась. — О, правда? Что ж, тогда, я полагаю, я обязана попробовать это, чтобы получить реальный опыт жизни в другом королевстве. — О, у них есть мороженое с печеньем! — счасливо улыбаясь, воскликнула Руби. — Ты не можешь сразу перейти к десерту, ​​— сказала Сансет. — Ой! — Жон? Ты в порядке? — спросила Пирра. — Жон? Жон, который выглядел немного отстранённым, пришёл в себя. — Что? О, да. Э-э, я думаю, что я буду курицу охотника, это звучит мило. — Курица охотника для охотника за курицей, — пошутила Руби. — Я просил тебя никогда этого не повторять! Сансет усмехнулась. — Про что это вы? — Ничего, — быстро сказал Жон. — Совсем ничего... по сравнению с историей о том, как Руби смогла вырубиться, врезавшись в дерево. — О, это просто подло, Жон! — протестующе воскликнула Руби. Они хорошо провели время той ночью, судя по тому, сколько смеха раздалось за их столиком. Она, конечно, хорошо провела время той ночью, когда они разговаривали и смеялись, а в конце ночи Бенни сфотографировала их самих, стоящих вокруг беовульфа у двери. Сансет и Руби стояли перед зверем, Сансет наклонилась, обхватив руками плечи Руби и положив подбородок на макушку Руби, в то время как Пушистик навис над их парой; Жон и Пирра стояли по обе стороны от существа, Жон повис на нем одной рукой, а Пирра сцепила руки перед собой. Бенни послала копию к каждому из их свитков и пообещала повесить фотографию на стене к их следующему визиту. Да, Сансет хорошо повеселилась в ту ночь, но в то же время... в то же время она так хорошо провела время, что ей стало грустно, если в этом есть какой-то смысл. Ей стало грустно, потому что все это могло быть её много лет назад, если бы она только захотела приложить усилия. Всё это время она презирала Твайлайт Спаркл и Рейнбоу Дэш за то время и внимание, которые они тратили на своих слабых и недостойных друзей, и теперь... теперь она поняла их немного лучше. Ей казалось, что она потеряла так много времени. Но с другой стороны, если бы она изменилась до Бикона, то возможно у неё была бы сейчас совсем другая комнда. Так что, может быть, просто может быть, всё сложилось к лучшему.

***

После ужина у Жона и Пирры ещё было время, чтобы ещё немного потренироваться, и поэтому, пока Руби и Сансет возвращались в комнату общежития, они остались вдвоём, задержавшись у гаража в несколько укромном месте, пока звёзды и изумрудные огни башни сияли над их головами. Но Жон казался рассеянным, расфокусированным, и Пирре в конце концов пришлось остановиться и спросить: — Жон? В чём дело? Руки Жона опустились по бокам, вместе с мечом и щитом. — Я просто... я не могу перестать думать об этом. Пирра нахмурила брови. — О чём? — Твой отец, мама Руби, — ответил Жон. — То что сказала мисс Хейвен обо всех этих командах с их фотографиями на стене. Как ты думаешь, это правда, то что она сказала? Пирра застыла не зная, что сказать. Если бы Сансет была здесь, она, возможно, сказала бы, что мы слишком хороши, чтобы постичь такую ​​судьбу. Но Жон не хотел бы, чтобы я утешала его ложью, даже если эта ложь сделана из лучших побуждений. — Я... я буду честна с тобой, Жон. Есть хороший шанс, что один из нас, по крайней мере, один из нас, может погибнуть в поле. Мой отец, мать Руби, они встретили эту судьбу не потому, что были неумелыми или даже невезучими, а потому что... потому что это возможная судьба для любого охотника. — Ты говоришь это так... спокойно, — пробормотал Жон. — Я не... то, как ты говоришь сейчас, то как говорила Руби, когда говорила о миссии Сансет в лесу, как вы обе можете так легко принять это? Так спокойно? — Руби гораздо лучше готова к этому, чем я, — сказала Пирра. — Я… это, возможно, немного лицемерно с моей стороны, но это касается меня. Да, смерть - это опасность, с которой мы все должны столкнуться, но она так молода. Иногда я думаю, что директор Озпин слишком рано впустил её в Бикон. — Она достаточно хороша, — заметил Жон. — Но всё ещё так молода, — ответила Пирра. — Неужели ей не положено ещё два года детства? — Я думаю, если бы ты спросила её, она бы сказала, что не хочет этого, — предположил Жон. — Кажется, она стремится взять на себя всё бремя мира, — согласилась Пирра, хотя и мягким тоном с оттенком грусти, — но это не значит, что она должна это делать. — она на мгновение замолчала. — Конечно, ничто из этого не отвечает на твой вопрос, верно? Я не могу объяснить, почему Руби готова рисковать своей жизнью на поле боя, за исключением того, что у неё бесстрашное сердце и желание использовать свою силу во благо мира. Что касается меня, я не желаю, чтобы моя жизнь закончилась, но если это моя судьба… пусть будет так. Жон горько рассмеялся. — Без обид, Пирра, но твоё объяснение ничего не объясняет. Возможно, мне следовало попросить тебя не учить меня драться, а быть столь же храбрым, что и ты. — Это не имеет ничего общего с храбростью, — ответила Пирра. — Я уверена, что, когда придёт время, ты без колебаний бросишь своё тело в пролом, если это единственный способ спасти жизни. Жон не ответил на это. — Наверное... до сегодняшнего дня я не особо задумывался над этим но... это не романтичная работа, не так ли? — Нет, — согласилась Пирра. — И опасная. Это... тебя это беспокоит? — Да, — признал Жон, его голос был тихим, очень тихим. — Но недостаточно, чтобы заставить меня передумать. — Нет? — спросила Пирра. — Ты и Руби, даже Сансет, — сказал Жон. — Ты дала мне шанс, ты готова сражаться вместе со мной... как я могу сделать что-то меньшее? Если ты готова рискнуть своей жизнью со мной, тогда я рискну своей вместе с тобой. — он улыбнулся. — А может быть, вместе до этого и не дойдёт. Он такой храбрый, подумала Пирра. И ещё храбрее из-за того, что он такой неопытный и неумелый по сравнению с остальными из нас. Это было... очень восхитительно. — Да, — согласилась она. — Если повезёт, так и будет.

***

— Руби, — сказала Сансет, поглаживая место на кровати рядом с собой. — Посиди здесь секунду, пока Жона и Пирры нет в комнате. Руби выглядела немного озадаченной, но сделала, как просила Сансет, и села на кровать рядом с ней. Сансет колебалась. — Мне не помешал бы совет, — призналась она. — От меня? Сансет улыбнулась ей. — У тебя... у тебя очень доброе сердце и я надеюсь, что ты сможешь помочь мне найти решение. Потому что я без понятия как и что мне делать. Руби всё ещё выглядела озадаченной, но всё равно кивнула. — Я помогу тебе, если смогу. Что случилось? — Я... я как бы хочу написать кое-кому... но не знаю, стоит ли. — Кому ты хочешь написать? — Кому-то из своего дома, — ответила Сансет. — Моя... моей, вроде как, учительнице. Мы не... расстались в лучших отношениях, но теперь... Я хотела бы... вновь начать общение, но я не знаю, если.. . — Вы были близки друг к другу? — спросила Руби. Сансет кивнула. — Она воспитала меня. Она вырастила меня. А потом я просто бросила её. — Хммм? Это не значит, что она перестала тебя любить. — уверенно сказала Руби. — В том-то и дело, — понурила голову Сансет. — Я не знаю, любила ли она меня по настоящему, или она просто… я не знаю. — Но ты любила её, верно? Сансет поколебалась, прежде чем кивнуть. — Да. Разница в том, что она заслуживает любви. — Иногда дать шанс другим людям значит дать шанс и себе, — заявила Руби. — Ты не плохой человек, Сансет, и хотя я не знаю эту твою учительницу, но если ты так заботишься о ней, то она точно не может быть плохим человеком. Так почему бы тебе просто не попытаться? Потому что если ты этого не сделаешь, то всё, что тебе останется - это сожаления. Сансет посмотрела на неё сверху вниз. — Ты очень мудра для своего возраста. — она полезла в карман куртки. — У меня... у меня есть кое-что для тебя, — тихо сказала она, вытаскивая маленькую черную книжку с нарисованной на обложке розой. Дневник Саммер Роуз. Она… Сансет не знала, что ещё сказать или добавить, так что она просто положила его на колени Руби и оставила лежать там розой вверх. — Это... я думаю, оно принадлежит тебе. Руби не ответила. Какое-то время она смотрела на книгу, одна бледная рука осторожно коснулась обложки. Пальцы Руби обвели розу, нарисованную белым на черном, прежде чем она осторожно открыла дневник. Вздох сорвался с её губ. Когда она снова посмотрела на Сансет, её глаза были широко раскрыты. — Это... мамино? Сансет, как ты... это реально? — Это реально, — кивнула Сансет. — Это реально, — повторила она. — Я могу это подтвердить. И... это принадлежало твоей матери. Если бы глаза Руби могли расшириться ещё больше, они бы поглотили всё её лицо. Её рот был открыт, нижняя челюсть двигалась влево-вправо. С трудом она произнесла. — Как? — Ты помнишь про документы Жона? — полу-спросила Сансет. — Те, которые "потерялись"? Да, они потерялись, потому что я... немного вторглась в архивы и забрала их. — а ещё, ей, вероятно, следует сжечь их или что-то в этом роде. Ей не следует держать их на случай, если они соблазнят её обратно на путь тьмы. — И потом... пока я была там, я решила посмотреть свои документы, и пока я искала, я нашла ящик твоей матери, и... это было там. Я не смотрела внутрь. Ну, я остановилась, как только поняла, что это из себя представляет. Я ничего не знаю. Руби мгновение смотрела на неё, а потом прошло ещё мгновение. Её глаза начали наполняться слезами. А потом она обвила руками шею Сансет и крепко сжала её в объятиях. — Спасибо, — прошептала она в одно из ушей Сансет. Сансет была поражена до полной неподвижности. Люди не обнимали Сансет Шиммер. Она ни разу не обнималась... по крайней мере, с тех пор, как Флэш расстался с ней. И даже тогда они... как бы перестали обниматься в какой-то момент, хотя Сансет не могла точно вспомнить, когда именно. Как бы то ни было, уже давно никто не обнимал её так, как Руби делала это сейчас. И, честно говоря, это было не так уж и плохо. Медленно, нежно, робко Сансет обняла Руби в ответ. — Это было несложно, на самом деле. Я просто проходила мимо. Руби отказывалась отпускать её. — Мама, — пробормотала она. — Я так многого не знаю, и папа мне не скажет, и дядя Кроу тоже, и я понимаю, почему они мне ничего не говорят! Но... Но... Спасибо. — Надеюсь, ты найдёшь ответы, — мягко сказала Сансет. Сансет тоже не знала своей матери; она умерла, принеся Сансет в мир. Принцесса Селестия была самой близкой из всех, с кем когда-либо была знакома Сансет... она отбросила эту мысль; её прошлое создало её настоящее. Если бы её мать осталась бы жива - она вполне могла стать совсем другой пони. Она лишь надеялась, что Руби получит из этого дневника нечто полезное. Улыбка всё ещё играла на лице Руби, когда она сказала: — Хей, Сансет? Могу я попросить тебя кое о чем, даже если это прозвучит глупо? — Это зависит от того, насколько это глупо, — ответила Сансет. — Не могла бы ты... спеть для меня? Сансет моргнула. Это было не то, чего она ожидала. — Почему? — Потому что ты сказала, что умеешь, — ответила Руби. — И я хотела бы услышать твоё пение. Я хотела бы услышать песню из того места, откуда ты родом. — Этого... не произойдет. — ответила Сансет. — У нас нет песен... ладно, есть, но эти песни для меня слишком глупые. — она сделала паузу. — Но я спою тебе кое-что, если хочешь. Песню, которую я услышала в Атласе, она... мне нравится. — Хорошо, — мягко сказала Руби, прижимаясь плотнее к Сансет, как будто пыталась зарыться в её куртку. Сансет улыбнулась и покачала головой. Её хвост дернулся на кровати, когда она откашлялась и начала петь.

Я желала запечатать своё сердце,

Укрыть его щитом,

От всего зла и боли мира,

В надежде найти добро.

Итак, Сансет спела песню, которую всегда любила, но никогда по-настоящему не понимала до сего момента... Сейчас ей казалось, что песня была о ней больше, чем о ком-либо другом. Руби заснула к тому времени, как Сансет закончила, её глаза были закрыты, а дыхание ровным. Она спокойно лежала, прижавшись к Сансет. Сансет тихо усмехнулась. — Спокойной ночи, Руби Роуз. — она обняла Руби одной рукой и с помощью телекинеза вытащила дневник из-под кровати, открыла его и положила себе на колени. Всё так же используя магию, Сансет притянула к себе ручки со стола. Ручка, которая неуверенно зависла над страницей. С чего она вообще должна начать? Как ей начать? Как она сможет сказать всё, что нужно сказать? И как на это отреагирует Селестия? В конце концов, был только один способ узнать. Сансет начала строчить на странице дневника. Сансет: Дорогая принцесса Твайлайт Ты говорила мне, что я должна попытаться понять Кардина Винчестера. Я не хотела. Я всё ещё не хочу. Но, к несчастью для меня, теперь я понимаю его немного лучше, и, понимая его, я лучше понимаю себя. Это отстой. Сансет на мгновение остановилась, размышляя, как ей лучше поступить. Сансет: Я не знаю, что теперь делать. Я не хочу оставаться тем, кем я являюсь сейчас, но я не уверена, что могу быть кем-то другим. Я беспокоюсь, что я не могу быть никем другим. Я чувствую, что мне может понадобиться твоя помощь. Ты же сама сказала что ты этим занимаешься, да? Ты помогаешь таким, как я? Что мне делать? Как это сделать? Как мне стать лучше? Всю свою жизнь я хотела власти. Я хотела славы. Я хотела сиять, чтобы мной восхищались и обожали. Я хотела быть героем. Я всё ещё хочу этого. Я всё ещё хочу все эти вещи. Но я также хочу б Я всегда хотела Я хочу быть Я не знаю, смогу ли я Я не знаю, заслуживаю ли я Ты действительно заставишь меня сказать это? Мне нужна помощь. Мне нужна твоя помощь. Твайлайт Спаркл, не окажешь ли ты мне услугу? Не расскажешь ли ты Селестии? Сансет остановилась, задаваясь вопросом, что она хочет передать Селестии через Твайлайт. Сансет: Не могла бы ты рассказать Селестии, что я сожалею?