САПР - том 1

Сансет кралась по коридору. Была ночь, и несмотря на малое количество окон, Сансет не осмеливалась использовать фонарик в кармане, опасаясь, что её заметят. Она не была настоящим фавном, а потому у неё не было ночного зрения, поэтому вместо него она наложила на себя заклинание ночного зрения, чтобы дать своим глазам некоторую способность видеть во тьме. К сожалению - от использования этого заклинания глаза начинали светиться зелёным светом. Тем не менее, это было лучше, чем рисковать быть обнаруженной, используя фонарь. Скорее всего, у неё не будет второго шанса, так что ей нужно рисковать как можно меньше. Проблема: документы Жона были фальшивыми, и он, очевидно, не верил в способность этих фальшивок выдержать проверку; будь бы иначе, то он не вёл бы себя как комнатная собачка Кардина под угрозой разоблачения. Решение: Нуу... им я тут и занимаюсь. Хе-хе, Кардин даже не поймёт, что его поводок с Жона снят. Вероятнее всего, лучшим решением была бы замена фальшивых документов Жона, на чуть менее фальшивые, чтобы нельзя было обнаружить обман при проверке. К сожалению - у Сансет не было необходимых навыков. Она изучила правила академии Бикон, все до единого, включая "забытые" правила, принятые ещё при создании академии, от которых более поздние директора просто забыли избавиться или изменить. Например, существовало правило, согласно которому лидер команды с самым высоким рейтингом в конце года, мог держать на ферме свою личную козу в следующем году. Сансет не была уверена, зачем это кому-то нужно, но она всё равно собиралась это сделать, просто, чтобы доказать, что именно команда САПР находится на вершине. Более важными были правила в отношении обмана, фальшивок и списывания, которые были совершенно ясны: директор или любой другой учитель по любой причине может проверить экзамены, документы или любую другую официальную документацию любого ученика. Если при проверке будет обнаружено, что указанный материал был подделан или обнаружены какие-либо другие доказательства мошенничества или обмана, виновный студент может быть исключен из академии без предупреждения. Что заинтересовало Сансет, так это часть "при проверке". Потому что невозможно проверить то, чего просто нет, не так ли? В конце концов, отсутствие доказательств, не есть свидетельство фальсификации, и было бы несправедливо отчислять студента только потому, что академия где-то случайно потеряла документы, верно? Вот почему посреди ночи, когда в коридорах было темно, а вся школа спала, Сансет тихо шла к школьному архиву. Она осторожно переставляла ноги, используя слабое заклинание, чтобы заглушить звуки своих шагов. Она остановилась, замерев, услышав шум. Она прижалась к стене, глядя то в одну, то в другую сторону, словно мышь, пытающаяся пробраться через поле так, чтобы голодная сова не заметила её. Это не будет тем опытом, о котором она будет вспоминать с радостью. Жон, ты будешь у меня в долгу за это. Конечно, не имеет значения, почувствовает ли он себя благодарным и обязанным ей или нет: как только она получит документы, она будет иметь точно такую ​​же власть над ним, какую сейчас имеет Кардин, и у него не будет другого выбора, кроме как выполнять её приказы, даже если он того не захочет. Подождав ещё несколько минут на всякий случай, Сансет пошла дальше. Архивы были в конце коридора, сразу за кабинетом профессор Гудвич. К счастью, свет в указанном кабинете был выключен, иначе Сансет занервничала бы, но видимо профессор уже спала, или… её не было в кабинете, что было бы совсем не кстати. Дверь архивов была проста, уродлива в своей обычности и разумеется, заперта. Не то чтобы это было препятствием для Сансет, которая просто телепортировалась внутрь помещения. Она вытащила свой фонарик, перестав поддерживать заклинание ночного зрения, которое она наложила на свои глаза. С фонариком было проще, и она не утомлялась используя его. В основном это было замкнутое пространство, но в потолке имелось несколько небольших окон. На подоконнике одного из окон сидела черная птица и постукивала клювом по стеклу. Это был едва ли не единственный звук в пещерообразном зале. Сансет огляделась, освещая фонариком высокие полки, заполненные картонными коробками. Каждая картонная коробка была помечена именем, и Сансет не сразу сообразила, что они расположены в алфавитном порядке. Это упростило поиск коробки Жона Арка, что находилась в самом начале архива. Алфавитный порядок коробок был отсортирован снизу вверх, так что Сансет нужно было только наклониться, чтобы добраться до коробки Жона на нижней полке. Она зажала фонарик зубами, чувствуя пластик своим языком, открывая крышку и начав рыться в содержимом коробки Жона: результаты тестов, впечатления учителей, личная оценка директора Озпина. Сансет не могла не остановиться на мгновение, свет фонарика осветил лист бумаги, на котором были написаны буквы, личные мысли директора по отношению к её товарищу по команде. Несмотря на то, что он неопытен и ему не хватает грубого мастерства и таланта мисс Роуз или мисс Никос, я считаю, что мистер Арк обладает нужными качествами сердца и духа, необходимыми для любого охотника. Если повезёт, он также сдержит высокомерие своих товарищей по команде, что необходимо для всех тех, кто стоит выше обычных людей. Сдержит высокомерие? Что ещё за высокомерие? У Пирры и Руби? Или это вы обо мне директор? Сансет попыталась отмахнуться от этих мыслей, однако её лицо само по себе нахмурилось. Она продолжила копаться в поисках документов Жона. Ага. Вот они: документы Жона, рекомендующие его Бикону. Судя по написанному, они были от эксперта по боевым искусствам, подтверждающего, что мастерство Жона в обращении с оружием, аурой - что за шутка - и академические знания соответствовают стандарту, ожидаемому от выпускника боевой школы. Если не учитывать, что часть этой информации была доказуемой ложью - например, тот факт, что Жон не знал, что такое аура - Сансет не могла сказать, что это подделка; впрочем, в этом и был смысл этой фальшивки. Она вытащила документы из коробки, убрала всё на место, закрыла крышку и поставила коробку на место. Она могла идти сейчас. Она получила то, за чем пришла. Но что-то, какой-то инстинкт или простое любопытство, пока не позволяло Сансет уйти. Было ещё кое-что, что она должна была проверить в первую очередь. Поэтому она углубилась в архивы, переходя от А к Б, в поисках интересующего её имени: Рэйвен Бранвен, таинственная Р в команде СТРК. Самый загадочный член знаменитой команды. Деятельность каждого другого члена команды СТРК подробно описана в той или иной форме. Имя Саммер Роуз до сих пор существовало в некрологе в сайте местной газеты. Тайян Сяо Лонг был учителем боевой школы Сигнал. Кроу Бранвен тоже работал там учителем до конца прошлого учебного года. Но о Рэйвен Бранвен не было ничего известно, ни её прошлое до её прихода в Бикон, ни её настоящее. Но у неё была коробка в архиве, которая также удобно располагалась на нижней полке, где Сансет могла просто взять её, вытащить и открыть. Было пусто. Там не было абсолютно ничего, даже личных впечатлений профессора Озпина. Словно кто-то опередил Сансет в архивах и очистил записи. Кто такая Рэйвен Бранвен и почему кто-то так рьяно пытается сохранить её секреты? Сансет встала. Оглядываясь вокруг, она почему-то почувствовала, что не одна в помещении. Но она никого не видела и не слышала. Не было слышно ни звука, кроме её собственного дыхания и стука этой птицы в маленькое высокое окно. Она, вероятно, должна была уже уйти, но она была слишком любопытна, чтобы просто уйти, теперь, когда у неё был такой шанс, который может больше никогда не представиться. Она направилась в глубь архивов, проходя мимо Д, Е, Ё и Ж; она направилась к букве Ш и приближалась к месту назначения, вдруг споткнулась о что-то лежащее на полу, упав и приземлившись лицом на холодный пол архива. Сансет повернулась, вскочила на ноги и направила свет фонарика на грёбаную коробку, снятую с полок и оставленную на полу. Коробку, что носила имя Саммер Роуз. Сансет замерла, глядя на имя матери Руби, освещенное светом её фонарика. Картон сморщился от времени и местами начал разваливаться; в углах образовались дыры, как будто их прогрызли грызуны. Она могла пройти дальше. Она могла бы проигнорировать это, ища собственное имя. Она могла просто оставить коробку матери Руби в покое. Но она этого не сделала. Сансет опустилась на колени рядом с коробкой и сняла крышку. В ней было намного больше бумаги, чем было в коробке Жона: неудивительно, ведь Саммер Роуз отучилась целых четыре года в академии Бикон. Она копалась в результатах экзаменов, табелях успеваемости, не совсем понимая, что именно она ищет… пока под грудой промежуточных результатов третьего курса Сансет не нашла книгу. Она была маленькой, в кожаном переплёте, с чёрной обложкой, на которой кто-то - вероятно, сама Саммер - нарисовала лаком для ногтей белую розу; это был тот же символ, что и на стене их комнаты в общежитии. Осторожно, с чувством вторжения в чужое личное пространство, как будто она входит в затхлый старый храм с намерением ограбить находящихся там идолов, Сансет открыла книгу. Дорогой Дневник Сансет закрыла книгу, точнее дневник. Часть её разума, её совесть к которой она редко прислушивалась, была яростно возмущена самой мыслью о прочтении этого дневника. Были некоторые вещи, которые она не хотела и не имела права знать. Она всё равно сунула дневник в карман куртки. Её собственная коробка была недалеко: Сансет Шиммер. Сансет протащила через полки удобно расположенную лестницу и вскарабкалась по ней, чтобы посмотреть, что же написал про неё директор Озпин. Сансет Шиммер явно обладает огромным потенциалом, хотя я не могу не задаться вопросом, а сколько этого потенциала она сможет реализовать учитывая её гордость и её упрямство. Пффф, что ты вообще понимаешь под словом "потенциал"? Тем не менее, я надеюсь, что при поддержке своих товарищей по команде она сможет стать лучше. Я прекрасно и сама справляюсь. Если она сможет преодолеть свои недостатки, то явно станет невероятной охотницей, а возможно и чем-то большим. Сансет моргнула. Большим? Большим - что? Что это такое и как мне это получить? Одно можно сказать наверняка: мисс Шиммер слишком сильна, чтобы позволить ей попасть в её руки. Её? Это кто? Почему ты, чёрт возьми, такой загадочный? В настоящее время Бикон - лучшее место для неё: место, где она может учиться и где за ней можно наблюдать. Подобного Сансет не ожидала; она чуть ли не проглотила фонарик во рту. Дрожь пробежала по её позвоночнику. Сами по себе слова были совершенно безобидны, но… что-то в них встревожило её. Часть её хотела узнать, что директор скажет о Руби и Пирре, но другая её часть… другая её часть боялась. Во время своей беседы с директором Озпином ей казалось, что он её взвешивает, и, похоже, именно это он и делал: взвешивал её, как призовую свинью на окружной ярмарке. Взвешивал её опасность не в тех руках, но только вот - в чьих руках ? Взвешивал её… и судил. Сансет отодвинула коробку и быстро поставила на место лестницу. С документоми Жона в руках и журналом Саммер в кармане она телепортировалась из архива и сбежала - не обращая внимания на производимый ею шум - обратно в свою комнату в общежитии. Только когда она добралась до комнаты своей команды, стоя со свитком в руке, Сансет начала немного успокаиваться. Темнота комнаты, тишина, одиночество… это успокоило её. Не о чем было беспокоиться. Слова директора Озпина были просто словами, мало что значащими и не способными причинить вред. Сансет почти смогла убедить саму себя в этом. Она тихо проскользнула в комнату общежития и спрятала документы Жона. Кардин не сможет их использовать, но зато она сможет, если ей придётся, или, по крайней мере, она может пригрозить использовать их, чтобы заставить Жона подчиниться. Дневник Саммер… Сансет собиралась оставить его у кровати Руби, но если она это сделает, то ей придется объяснить, как она его заполучила, а поскольку она хотела оставить при себе свою ночную вылозку… дневник полежит пока в кармане её куртки, до тех пор, пока не наступит подходящий момент, чтобы отдать его Руби.

***

В Биконе всегда найдётся место для храбрых и добрых. Это были слова директора Озпина, которые эхом отозвались в голове Жона сейчас, когда он снова стоял во дворе Бикона, снова глядя на статую охотника и охотницы. Идеальные охотник и охотница, воплощения фигур, которыми они все здесь стремились стать. Почему-то он не думал, что идеальный охотник согласился бы с планом Сансет. — Сансет, ты в этом уверена? — спросил он, когда они вместе сидели в комнате в общежитии. Как Сансет узнала его секрет, так решила использовать его против него так же, как это сделал Кардин. Возможно, это было не совсем корректное сравнение - Сансет действовала только в своих интересах; она не делала из него слугу, как это сделал Кардин, - но Жон не мог не сравнить их в своей голове. Так же, как он не мог не подумать, что Пирра тоже знала его секрет, но ничего с этим не делала и не заставляла его прислуживать ей или исполнять сомнительные планы. Он не мог не чувствовать себя очень наивным и глупым, за свои мысли, что тихое осуждение Пирры было худшим, что могло с ним случиться. — Конечно, это сработает, это же мой план, — уверенно заявила Сансет. — Но Кардин… — К тому времени, когда это произойдет, он уже лишится своего контроля над тобой, — заверила его Сансет. — Ты доверяешь мне, не так ли? Жон колебался и ничего не сказал. — Правильный ответ: "Да, Сансет, я полностью тебе доверяю", — заявила недовольная Сансет. Жон ждал, пока не стало окончательно ясно, что она ждёт его ответа. — Да, Сансет, я тебе доверяю. Но… дело не в том, сработает ли это, это… это кажется неправильным. — Почему? — Потому что это издевательство! — Ты не издеваешься ни над кем. — Я также ничего не делаю, чтобы это остановить. — Нет, — согласилась Сансет, — ты не будешь. Ты позаботишься о том, чтобы это продолжалось до тех пор, пока Кардин не похоронит себя. — А как же Вельвет? Глаза Сансет были холодны, как изумруды. — А что насчёт Вельвет? Несомненно, для Сансет всё это звучало очень хорошо, но для Жона… мысль о том, чтобы позволить чему-то неправильному продолжаться - и даже больше, делать всё, чтобы это продолжалось - только для того, чтобы навлечь на Кардина неприятности, просто для того, чтобы наказать его за то, как он обращался с Жоном… это было неправильно. Часть разума Жона жалела, что он не спросил директора Озпина о мести, но у него было представление о том, что ответил бы на это директор: что охотник - и герой - не должен этого делать. По крайней мере, не для чего-то подобного. Он хотел освободиться от Кардина, он хотел быть в безопасности от Кардина, но похоже, что Сансет волновало не это. Она хотела отомстить Кардину, и за что? За что-то, что изначально было глупой ошибкой Жона? И что хуже всего, кто-то ещё должен был пострадать в рамках этого плана. Казалось, это не имело большого значения для Сансет, но имело значение для Жона. Или, по крайней мере, он так думал. Но было ли это достаточно важно? Достаточно ли важно для него, чтобы сказать Сансет нет? Как я оказался в этой ситуации? Ему казалось, что он застрял между двумя монстрами, и любой из них съест его, не задумываясь. Если он не сделает того, чего хочет Сансет, она сдаст его, но если он сделает то, чего она хочет, тогда Кардин точно также сдаст его. Жон не очень то и верил в заверения Сансет, что у Кардина ничего не выйдет. Любой из них может выгнать его отсюда… но заслуживает ли он быть здесь, если будет исполнять их волю? Выбор за вами, мистер Арк, его не могу отнять ни я, ни кто-либо другой. Это правда, директор?

***

Рассадка первокурсников за ужином в ту субботу немного отличалась от обычной. Команда С_ПР сидела с правой стороны стола, а свободное место на краю напоминало о том, что Жон не сидел с ними ни сегодня, ни в любой другой день с утра вторника. Команда ЯРДН сидела слева напротив уменьшенной команды Сансет, в то время как к их столу также присоединилась команда БЛБЛ; точнее, Бон-Бон и Лира снова сели туда, не оставив Блейк и Скаю иного выбора, кроме как тоже сесть с ними. Вайсс и Флэш в столовой отсутствовали. Сансет не знала, где они, и поняла, что ей приходится прикладывать много усилий, чтобы сосредоточиться на поставленной задаче и не дать волю своему воображению, представляя все интимные ситуации, в которых они могут оказаться вне её поля зрения. Они наслаждались уютным ужином у Бенни Хейвен? Они танцевали всю ночь напролет в Вейле? Они были заточены в библиотеке? Возможно, мне следовало договориться с Вайсс, что она будет держаться подальше от Флэша, а не привязывать Кардина к поводку. Мысль о Кардине - и о сделке, которую Вайсс так странно не соблюдала, - вернула Сансет к стоящей перед ней задаче. Её взгляд скользнул по обеденному залу туда, где Жон, как слуга, стоял в присутствии Кардина Винчестера и Рассела Траша, которые сидели по обе стороны от Вельвет Скарлатины из команды Кофе. Несмотря на то, что она была второкурсницей, Вельвет сдавала - или пересдавала - современную историю со студентами-первокурсниками, и, несомненно, поэтому Кардин и Рассел набрались смелости, угрожающе сев по обе стороны от неё, не давая ей никуда уйти. Фавн-кролик с длинными ушами, торчащими из столь же длинных каштановых волос, уже однажды пытался встать, но Кардин просто схватил её за руку и потянул обратно на сиденье. И он, и Рассел нашли время во время еды, чтобы потрепать её за уши, и, судя по смеху, доносившемуся из-за стола, также словесно насмехались. И всё это время Жон бегал туда-сюда между столом Кардина и буфетом, принося всё, что пожелает его господин и хозяин. Во всяком случае, так думал Кардин. Сансет сдерживала улыбку на своём лице, но она была внутри неё, спрятана так, что никто не мог её увидеть, и никто не мог заподозрить, что всё это было частью плана. Её плана. Тем временем настроение среди всех тех студентов, которые не знали, что всё происходит именно так, как хотела того Сансет, было очень нерадостным; даже попытки Бон-Бон поддержать разговор ослабли, поскольку глаза первокурсников были прикованы к издевательствам, происходящим неподалеку. — Это позор, — прорычал Доув. Брови Сансет приподнялись. — Я бы подумала, что это скорее нечто в твоём стиле учитывая, как ты смотришь на мой хвост. Доув неловко поерзал. — Вы, фавны, странное зрелище, но там издеваются над этой девушкой. — Он снова посмотрел в ту сторону. — Я собираюсь остановить это. — Он начал подниматься. — Садись, — холодно приказала ему Сансет. — Оставайся на месте. Доув замер. — Ей нужна помощь. — И она её получит, — ответила Сансет. — Только не от тебя и твоего псевдо-рыцарства. Глаза Блейк сузились. — О чём ты говоришь? — Все вы, просто поверьте мне, — успокаивающе произнесла Сансет. — Я бы хотела, — ответила Пирра, — но очень трудно просто вынести это, не вмешиваясь. — Это ненадолго, — заверила её Сансет. Янг посмотрела на рассматриваемый стол. — Должно быть тяжело быть фавном. — Ты себе даже не представляешь насколько, — пробормотала Сансет. — И ты, кажется, не очень-то и сочувствуешь другим фавном, — заметил Блейк. — Мне не нужно, чтобы ты учила меня, как я должна относиться к другим фавнам, — резко ответила Сансет. Пирра с отвращением покачала головой. — Такие люди недостойны становиться охотниками. — Я не понимаю, как Жон может смириться с этим, — уныло сказала Руби. Сансет позволила себе короткую ухмылку. — Да? Ты так в этом уверена, Руби? — Ну… — Руби замолчала на мгновение. — Я имею в виду… что ты имеешь в виду? — Ты что-то знаешь? — Задала Пирра более правильный вопрос. Сансет пожала плечами. Её свиток лежал в кармане пиджака, открытый, но вне поля чужого зрения; незадолго до обеда она проделала небольшую техническую уловку, чтобы скрыть свою личность при отправке видео команде Кофе. Команда Кофе была известна как лучшая команда второго года; фавориты директора Озпина, команда, за которой стоит следить, возможные чемпионы фестиваля Вайтела. На взгляд Сансет, они были переоценены - она была почти уверена, что даже сейчас команда САПР сможет легко с ними справиться - и признаки предполагаемой благосклонности директора Озпина были весьма редки в её глазах, но, тем не менее, они были второкурсниками. У них не должно возникнуть проблем с тем, чтобы поставить Кардина Винчестера на место, когда они пойдут мстить за своего товарища по команде. Единственное её сожаление заключалось в том, что Вайсс не была здесь, чтобы быть униженой за компанию. Неважно. Настанет и её черёд. — Я много чего знаю, — ответила Сансет Пирре. — Сиди тихо, смотри и, быть может, сможешь понять.

***

Жон чувствовал себя ужасно. Вельвет Скарлатина корчилась от дискомфорта, зажатая между Кардином с одной стороны и Расселом с другой, не в силах уйти. Не имея возможности убежать. И всё это время он приносил им обед, он приносил им напитки, он приносил им всё то, о чем они его просили, а Вельвет сидела, сгорбившись, испуганная, одна. Она посмотрела на него, и её мягкие карие глаза глядели умоляюще. Она посмотрела на него, а он… он отвернулся, чтобы дать Кардину ещё одну булку, оставив её страдать в одиночестве. Неудивительно, что он почувствовал себя ужасно. Каждый раз, когда он отворачивался, каждый раз, когда Кардин щёлкал пальцами и отправлял Жона с другим поручением, ему приходилось проходить мимо своих товарищей по команде, команд ЯРДН и БЛБЛ, и это было мучительно. То, как Пирра разочарованно смотрела на него. То, как Руби непонимающе смотрела на него. Только Сансет не смотрела на него, только Сансет не смотрела на него как на мусор, и то только потому, что Сансет всё это и устроила, прописав ему роль в придуманном ею кукольном спектакле, чтобы... что? Отомстить за Жона? Нет, отомстить за то, что она чувствовала себя обиженной и оскорблённой, и неважно, что думал Жон и хотел ли он принять в этом участие. Это то, кем он является? Это всё, что есть в Жоне Арке? Был ли мальчик, мечтавший о героях, не более чем орудием злого умысла Сансет? Безмолвный соучастник той или иной формы издевательств? Когда Сансет сказала ему, что с Кардином покончено, он почувствовал облегчение. Какой смысл оставаться в Биконе, если всё, чем он станет это: презираемый своими товарищами по команде, лишенный друзей, одинокий, прислужник Кардина Винчестера, которому он принадлежал? Сансет предложила ему побег из этого положения... побег, который просто вёл в другую клетку. Она была права насчет Кардина: он злился из-за того, что Жон проигнорировал его сообщения, но, в конце концов, он ничего не сделал по этому поводу, просто покричал на Жона, чтобы он больше так не делал, и напомнил ему, почему ему лучше поступать так, как сказал Кардин. Даже если это скоро закончится, даже если он действительно покончит сегодня с Кардином, неужели он просто окажется в таком же положение, но с Сансет? Как ты сможешь сражаться с гримм, если ты не можешь бороться за свои мечты? В Биконе всегда найдётся место для храбрых и добрых. Жон почувствовал, как его дыхание стало тяжелее, когда он вернулся к столу Кардина. Директор Озпин сказал ему, что ещё не поздно начать учиться в Биконе; если это верно в отношении школьных занятий, то, возможно, кому-то ещё не поздно начать учиться и добродетелям и мужеству охотников. Извини Сансет, но я не могу просто заменить Кардина тобою. Грудь Жона вздымалась и опускалась, когда он подошел к столу, где между своими мучителями извивалась Вельвет. — Оставь её в покое, Кардин. Ухмылка замерла на губах Кардина. Он посмотрел на Жона с недоверием на лице. — Что ты сказал, малыш Жони? — Я сказал, — ответил Жон, и его голос стал на октаву выше, такова была его нервозность. Он должен продолжать. Он должен быть смелым, как идеальный охотник. — Я сказал: Оставь её в покое, Кардин. Кардин мгновение смотрел на него, прежде чем засмеяться. — Ха! Хорошая шутка, Жон! Мне нужно было посмеяться. — Он потянулся, чтобы подёргать Вельвет за уши. Но не смог, Жон перехватил его руку, схватив Кардина за запястье. — Я серьезно! Это зашло слишком далеко. Движения Кардина были медленными. Он взглянул на свою руку и на руку Жона, держащую его запястье. Затем он посмотрел на Жона, его взгляд медленно скользнул вверх по руке Жона к бледному от нервозности лицу Жона. Кардин поднялся со своего места, словно гора, вырывающаяся из океана. — Эта шутка начинает терять свой юмор, Жон, — заявил он, сбрасывая руку Жона. — Ты уверен, что ничего не забыл? Жон почувствовал, как дрожит всё его тело. Его голос дрожал. — Ты можешь делать со мной всё, что хочешь, — практически выдавил он из себя, — но я больше не буду делать всё то, что ты мне приказываешь, и я больше не буду стоять в стороне и оставлять несправедливость безнаказанной. К этому моменту Рассел тоже встал и начал обходить вокруг Жона, словно шакал. Вельвет всё ещё выглядела слишком напуганной, чтобы покинуть своё место. Кардин посмотрел на Жона. — Оставить несправедливость безнаказанной? В его голове это звучало круче. Жон сглотнул. — Да. Кардин усмехнулся. — Итак, ты думаешь, что ты какой-то великий герой, Жон, не так ли? — Нет, — признал Жон. Но я никогда не стану таковым если так и продолжу стоять на месте и ничего не делать. — Нет, — согласился Кардин. — Потому что герои сильные! — Он толкнул Жона, так сильно, что Жон пролетел, по личным ощущениям, где-то пол обеденного зала, приземлившись у пары знакомых чёрных сапог. Сансет Шиммер стояла над ним, скрестив руки на груди. Её рот злобно оскалился, её уши были прижаты к макушке, и у Жона возникло подозрение, что она злится на него больше за то, что он испортил её план, чем на Кардина за то, что он толкнул его. Она не смотрела на Жона, даже не взглянула на него, чтобы убедиться, что он в порядке. С львиной грацией она переступила через Жона, встав между ним и Кардином, но когда она переступила через него, её хвост, дергаясь взад и вперед, ударил его по лицу. Жон мог только представить, что это лишь малая часть того, что она хотела бы сделать с ним. — Ты достаточно легко сбил его с ног, — сказала она, и Жон был впечатлен тем, как хорошо она контролировала свой тон; никто никогда не догадался бы, что она злится на Жона столь же сильно, что и на Кардина. — Как насчет того, чтобы попытаться сбить меня с ног, здоровяк? Кардин уставился на неё. Жон был за её спиной, но ему было легко представить, как она смотрит прямо тому в глаза. — Это то, чего ты хочешь, Жон? — спросил Кардин. — Хочешь, чтобы всё пошло по этому сценарию? — Не разговаривай с ним, — отрезала Сансет. — Теперь ты имеешь дело со мной. Так что развернись, уйди и забудь обо всём этом, или я приму эту ситуацию ещё более лично, чем сейчас, и я гарантирую, что ты не хочешь встревать в ссору со мной. — Кажется, ты не понимаешь… — Я всё понимаю, — ответила Сансет. — Я знаю всё. — Она подошла ближе к Кардину, так близко, что они почти соприкасались лбами. — Но вот кое-что, чего ты не понимаешь: я не делюсь тем, что принадлежит мне, не с людьми, которые мне нравятся, и уж точно не с людьми, которые мне не нравятся, и Жон мой. Моя команда - Моя. А теперь, прочь с глаз моих. Лицо Кардина стало столь же красным, что и плащ Руби. Он наклонился вперёд и прошептал что-то на ухо Сансет. Сансет что-то прошептала в ответ, хотя Жон не мог расслышать, что именно. Лицо Кардина покраснело ещё сильнее, во что Жону было тяжело поверить, несмторя на то, что он видел это своими глазами. Его спина выпрямилась, так будто он был невероятно потрясен. — Большая ошибка, — прорычал он. — Когда я закончу- — Кардин! — голос Вайсс Шни хлестнул, как хлыст, пронзая столовую. Жон, всё ещё лежавший на земле, изогнулся всем телом, чтобы оглянуться на двери. В дверном проеме стояла Вайсс, как всегда в своём белом платье. Флэш шёл за ней, пока Вайсс шла по коридору между столами, её шаги были настолько длинными, насколько позволяли её ноги, её осанка и походка были одинаково величественны. Её туфли на танкетке барабанно отбивали подобие марша по полу столовой, когда она приближалась к месту произошедшой конфронтации. Она остановилась, её взгляд был холоден, как зимний ветер, пронесшийся по Кардину, Расселу, Жону и Сансет. — Что здесь происходит? — Прошипела она. — Твоё слово бесполезно, вот что здесь происходит, — гордо вскинула голову Сансет. Челюсти Вайсс сжались. — Вот как, — произнесла она, и голос её при этом казался более спокойным, хотя и не менее холодным. Кардин прорычал, — Он- — Молчать! — рявкнула Вайсс, и рот Кардина тут же закрылся, как будто истинное проявление Вайсс заключалось в способности командовать людьми своим голосом. Она подошла к нему, и он отступил, расчищая ей путь, чтобы приблизиться к Вельвет. Вельвет отшатнулась при её приближении. — Я прошу прощения за поведение своих товарищей по команде, — заявила Вайсс. — И за то, что меня здесь не было, чтобы их остановить. Глаза Вельвет расширились. Её кроличьи уши навострились. — Ты... всё в порядке, правда, тебе не нужно… — Нет, это не так, — сказала Вайсс. — И нет, это необходимо. Мне очень жаль, и я уверяю тебя, что это больше не повторится. Вельвет мгновение молчала, всё ещё явно не доверяя Вайсс, что склонила голову. Её голос, когда он прорезался, был едва громче шепота. — Спасибо. Вайсс кивнула, прежде чем грациозно повернуться на пятках и уйти. — Вы двое, — рявкнула она. — Идите за мной! Кардин и Рассел последовали за ней; по их взглядам было ясно, что они не осмелились не выполнять её приказ, хотя Флэш шёл позади - он посмотрел на Сансет, но ничего не сказал - чтобы вести их сзади, на случай, если они слишком отстанут. Жон не успел насладиться моментом их унижения, потому что Сансет повернулась к нему, чтобы посмотреть на него сверху вниз, и Жон вспомнил, что его собственные проблемы всё ещё не решились, чтобы чувствовать победу над своими мучителями. Прошлыми мучителями. Сансет опустилась на колени рядом с ним. — Что это было? — Прошипела она. Жон сглотнул. — Это… я поступил правильно, — ответил он. — В моём плане не было твоего правильно, — напомнила ему Сансет. Недовольная Сансет. — Нет, — признал Жон. — Но это всё равно было правильно. Сансет уставилась на него и Жон вспомнил о том, что она говорила о Кардине; о том, как он не выдаст Жона за неповиновение в первый раз, потому что он слишком наслаждается властью над Жоном, чтобы отказаться от этой самой власти. Он посмотрел ей в глаза, подумал о её собственных словах и задался вопросом, применимы ли они к ней так же, как и к Кардину. — Тогда, похоже, ты сделал свой выбор, — холодно произнесла Сансет. Слова "и теперь тебе придется с этим жить" повисли в воздухе между ними. Она встала, ничего больше не сказав и не позволив Жону сказать что-либо ещё. Но... что бы он сказал в любом случае? Он не может извиниться за то, что сделал; Должен ли я умолять её о пощаде? Нет. Получил бы он пощаду, если бы она дала ему шанс или нет, он не знал. Она ушла прежде, чем он успел что-либо сказать, и ушла ли она, чтобы сдать его или нет, он действительно не знал. Но всё же... я не должен извиняться за это. Он надеялся, что она не пойдёт сейчас к директору, но с другой стороны, его надежды имели тенденцию разочаровывать его в этой академии. В поле зрения Жона вошла рука: рука Пирры, предложившей ему помощь подняться. Жон посмотрел на неё, в её ярко-зеленые глаза, гораздо более теплые, чем у их лидера, прежде чем он взял её за руку и позволил поднять себя на ноги. — Спасибо, — сказал он. Пирра улыбнулась. — Ты был очень смелым. — Не правда, — ответил Жон. — Но… всё равно спасибо. Пирра всё ещё держала его за руку. Казалось, что она не хочет отпускать его. Она аккуратно держала его, пока они вместе шли к столу, за которым сидела Руби вместе с ЯРДН и БЛБЛ. Ему казалось, что все молча смотрят на него, но единственной, на кого он смотрел, была Руби. — Вы… не возражаете, если я присоединюсь к вам, ребята? — Спросил он. Руби отскочила в сторону, так что между ней и Пиррой образовалось пустое пространство. — Я сохранила тебе место, — сказала она с улыбкой на лице. Казалось, что её серебряные глаза светились. Жон не мог скрыть, да и не пытался скрыть, свой вздох облегчения, когда он сел. Пирра также заняла своё место рядом с ним. Руби протянула руку и взяла его свободную руку в свою. — Добро пожаловать обратно, Жон, — сказала она. Жон улыбнулась ей. — Приятно вернуться, — сказал он. Как бы долго это ни длилось. Какая-то его часть считала мгновения до того момента, когда Кардин или Сансет не обрушат на него его же ложь. Никто не задавал ему никаких вопросов о том, что он делал и почему. Они просто приняли его необъяснимое поведение как своего рода безумие, которое теперь прошло, оставив его снова самим собой. Он ушёл, теперь он вернулся, и больше нечего было сказать по этому поводу. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет выразить, насколько он благодарен за это. В какой-то момент ему нужно будет рассказать правду Руби, но она - и все остальные - были готовы дать ему время сделать это по своему усмотрению. А затем, когда ужин закончился, Жон получил сообщение, в котором его немедленно вызывали в кабинет директора. Он почувствовал холод в животе. Мерзкий, липучий страх сжал все его внутренности. — Что случилось? — спросила Руби, явно что-то заметив. — Что-то не так? — Я… мне нужно уйти, — сказал Жон. — Уйти, — повторила Пирра. — Уйти куда? Руки Жона дрожали, когда он поднялся на ноги. Всё, что он смог произнести, было одно слово: Отсюда.

***

Вайсс властно направила своих товарищей по команде в их комнату в общежитии, жестом велев им войти первыми, чтобы она могла захлопнуть за собой дверь, следуя за ними. Ей казалось, что она готова трястись от гнева прямо сейчас, и с ей потребовалось немало усилий, чтобы этого не делать. Она не могла позволить себе гневаться прямо сейчас; она должна была быть… да помогут ей боги, она должна была быть похожей на своего отца, холодной в своём гневе, с ледяным характером, который скорее резал, чем обжигал. Поэтому она стояла неподвижна и с непременно прямой спиной, как и подобает Шни, и смотрела на Кардина и Рассела свысока, несмотря на то, что они были крупнее неё. — Конец чего, — холодно спросила она, — я видела в столовой? Ни один из них не встретился с ней взглядом. Угрюмые, они смотрели куда угодно, но не на неё ничего при этои не говоря. Как и Вайсс. Она была готова ждать, уверенная, что их терпение истощится раньше, чем её собственное. — Мы просто развлекались, — первым не выдержал тишины Рассел. — Развлекались, — повторила Вайсс. — Это то, что ты называешь развлечением, издеваться над теми, кто слабее тебя? — Если она не может справится с подобной ​​мелочью, то что она будет делать когда станет полноценной охотницей? — спросил Рассел. — Не знаю, и мне все равно, — отрезала Вайсс. — Она может потерпеть неудачу как охотница, она может погубить свою команду, она может быть пустой тратой льен, потраченные на её обучение, но вы унизили себя своим поведением, и вы унизили эту команду. Вы унизили меня. — Она резко втянула воздух. — И я не позволю вам унижать меня своими действиями. Отныне я ожидаю, что вы будете вести себя как джентльмены, независимо от того, джентльмены вы или нет. Вы понимаете? Рассел засунул руки в карманы. — Как хочешь. — Ты понимаешь? — повторила Вайсс. — Да, — ответил Рассел обиженным тоном. — В чем твоя проблема, она просто фавн. Как и женщина, которая меня воспитала. — Неважно, фавн она или нет; охотник должен быть выше такого плебейское поведение. — Она перевела взгляд на Кардина. — И почему ты опять прицепился к Жону? Я прямо сказала тебе оставить его в покое. — Его даже не должно быть здесь! — крикнул Кардин. — Он лжец и мошенник, и ему не место в Биконе! Я сделал ему одолжение! Глаза Вайсс сузились. — Что ты хочешь этим сказать?

***

Сансет расхаживала взад-вперед, её сапоги шаркали по полу, а хвост метался взад и вперёд. Жон! Она не могла поверить в неблагодарность этого парня! После всего того, что она для него сделала; он просто взял и выбросил все её планы в мусорку, ну что за наглость! Она спасла его от Кардина, выкрала его документы, и всё, что он должен был сделать взамен, это подчиниться её инструкциям беспрекословно, но, очевидно, это было слишком сложно для его ума; вместо этого он решил прислушаться к своей совести. Зачем кому-то слушать свою совесть, когда можно слушать меня? Насколько глубока была его неблагодарность, что он так предал её доверие, и за что? Ради кого? Ради Вельвет Скарлатины? Кем была Вельвет для него или он для неё, чтобы ради неё разрушить планы Сансет? Она хотела… она хотела унизить Кардина, и хотя можно посчитать, что Кардин был унижен, это не удовлетворило её так, как она того ожидала и хотела, скорее всего, из-за вмешательство Вайсс в этом вопросе. Ей не стало от этого лучше, она не чувствовала, что они с Кардином полностью рассчитались, это не казалось ей подходящим способом отомстить ему. Это просто заставляло её чувствовать негодование. Негодование и злость на Жона. У неё был план! И это был хороший план, план, который полностью скрыл бы причастность Сансет к этому делу: Кардин пал бы во мрак отчаяния и позора, не зная, что именно она, Сансет Шиммер, спровоцировала его падение. Так было бы лучше; как бы Сансет ни желала, чтобы её прославляли за её достижения, когда дело доходило до мести, лучшей была та, при которой враги даже не подозревали откуда пришёлся по ним удар. Кардин был бы унижен, и у него не было бы причин мстить Сансет, потому что её причастность никогда бы не обнаружилась. Если бы только Жон сыграл свою роль. Но нет, вместо этого он решил поступить правильно. Посмотрим как ты будешь говорить слово правильно после того как я сдам тебя за твои фальшивые документы. На самом деле… на самом деле, ей, возможно, придётся сделать именно это. За исключением… за исключением того, что она действительно не хочет этого делать. Но если она этого не сделает, то покажет себя не лучше Кардина Винчестера; пустые угрозы, которые она так и не воплотит, цепляясь за осколки власти над Жоном, даже тогда, когда эта власть ускользает сквозь её пальцы из-за её нежелания использовать её. Но если она разоблачит его, то он исчезнет, ​​а она… она не хотела быть принцессой Селестией для Жона, разрушительницей его надежд и мечтаний. Ей хотелось взять его в свои руки и сделать из него что-нибудь полезное, кого-то достойного. Но если она позволит ему остаться в Биконе после того, что он сделал, то куда же денется её авторитет как его лидера? Если я выгоню Жона, то Пирра и Руби никогда меня не простят. Если я этого не сделаю, он никогда не будет уважать меня. Почему это так сложно? Почему Жон не мог просто сделать то, что я ему приказала? Видишь, Принцесса Твайлайт, вот почему я не трачу время на друзей; они всегда предадут тебя в конце. Но... я не хочу, чтобы они ненавидели меня за мои дела. Конечно, это не имеет большого значения! Просто... легче руководить людьми, которым ты нравишься! Я просто предусмотрительна. Верно. Предусмотрительность. Картина в голове, умоляющих серебряных глаз, наполненных болью и страданием, не имела к этому никакого отношения. Что мне теперь делать? Жон предал, Кардин и Вайсс ещё не почувствовали моей мести. Что же мне делать? Сансет была рада, что её отвлёк, от всех этих размышлений, звон свитка. Она ответила на него и увидела лицо Пирры. — Сансет, — воскликнула Пирра. — Жона только что вызвали в кабинет директора! — Она резко выдохнула, на её лице отразилась вина. — Понимаешь… то, о чём я тебе не рассказала… — Пирра, всё в порядке, — ответила Сансет. — Тебе не нужно мне это рассказывать, и тебе не нужно беспокоиться. Где ты? — У входа в столовую. — Руби с тобой? — Я здесь, — сказала Руби, немного отодвинув Пирру в сторону, чтобы её лицо появилось на экране. — Сансет, что происходит? Жона исключат? — Нет, — заверила её Сансет. — Вы обе, вернитесь в комнату в общежитии и приготовьтесь делать всё то, что вы так хорошо делаете: "мы любим тебя, Жон, не грусти" — закончила Сансет писклявым голосом. — Ты уверена? — спросила Пирра. — Доверься мне, — ухмыльнулась Сансет. — Всё пройдёт без сучка и задоринки. Она отключила звонок и направилась к башне. Да, она ещё не решила, что делать с Жоном, но одно ей ясно точно: если члена её команды решать исключить, то только по её решению.

***

Кабинет директора был пуст и аскетичен, настолько бесплоден, что казался больше, чем был на самом деле, и настолько велик, что Жон чувствовал себя в нём маленьким и совершенно незначительным. Он чувствовал, как под мышками скапливался пот, когда он стояя перед директором школы и профессор Гудвич. Директор Озпин не смотрел на него. Он что-то читал, потягивая горячее кофе. Однако профессор Гудвич смотрела на него. Глядела на него так, будто он какое-то насекомое, и она собирается раздавить его. В редкие моменты связных мыслей, избегая сочетания слепой паники и бездонного отчаяния, Жон задавался вопросом, в какой момент всё начало идти так ужасно неправильно. В какой момент он совершил ошибку, что привела ко всему этому? Было ли это с самого начало? Тогда, когда я решил приехать сюда? Неужели я всё-таки ошибался и я не смогу стать охотником? Всё было кончено. Его приключения, его мечты. Но больше всего он чувствовал - к некоторому удивлению даже для самого себя - чувство вины. Пирра и Руби… они верили в него. Раньше в него никто не верил, за всю его жизнь. Сколько он себя знал, всегда было "ты не с\можешь", или "ты недостаточно силён", или "это слишком опасно". Никто никогда не доверял ему, никто никогда не воспринимал его всерьез, никто никогда не смотрел на Жона Арка и не говорил: Да, ты можешь стать героем. Кроме них. Эти два ангела поверили в него… и он подвёл их. Теперь он видел это с ясностью, которую могла дать только неминуемая смерть всех его надежд и мечтаний. Он был… он не заслуживал их. И было уже слишком поздно что-то с этим делать. — Мистер Арк, — Начала профессор Гудвич, поскольку директор Озпин, похоже, не собирался отрывать взгляд от того, что он читал, — обвинения, выдвинутые против вас, весьма серьёзны. И к сожалению, слишком легко поверить в них, в свете вашей неудовлетворительной успеваемости в нашей академии. Вам есть что сказать в свою пользу? Жон открыл рот, готовый выдать всё: правду, свои оправдания, свои причины, всё, что было на душе. Он больше не мог лгать, не здесь, не строгой профессорше, которая так смотрела на него. Он был слишком потрясён, слишком напуган и слишком растерян, чтобы отрицать обвинения. Он открыл рот и приготовился отдаться на милость профессоров. Однако.... он не успел. — Извините, что опоздала, — сказала Сансет, когда дверь лифта открылась, и лидер команды САПР вошла в офис, как будто это место принадлежало ей. Она быстро прошла по кабинету, пока не оказалась рядом с Жоном. Она сцепила руки за спиной. — Меня не было рядом, когда Жона позвали сюда; К счастью, Пирра позвонила мне. — Она улыбнулась. — Я уверена, что вы оба хорошо осведомлены, профессора, статья пятнадцать, подраздел три гласит, что любой студент, обвиняемый в дисциплинарном нарушении, имеет право на то, чтобы лидер его команды присутствовал на слушании. — Конечно, — ответил директор Озпин, и Жон, должно быть, сходил с ума от стресса, потому что голос директора звучал так, будто он был доволен её появлением. — Если уж мы имеем дела с возможным нарушением правил, то нам самим следует следовать этим правилам до конца, в точности до последней буквы. Спасибо, что присоединились к нам, мисс Шиммер. — Вы знаете об обвинениях, выдвинутых против мистера Арка, мисс Шиммер? — спросила профессор Гудвич. — Я знаю, что Кардин Вин… Профессор Озпин поднял руку. — Боюсь, что мы не называем здесь обвинителей, мисс Шиммер. Это пятый подраздел. Сансет вздохнула. — Конечно, директор. Но это не меняет того факта, что обвинения злонамеренны и совершенно ложны. Они мотивированы личной неприязнью к Жону. — Это легко утверждать, мисс Шиммер, — ответила профессор Гудвич, — но правда в том, что эти утверждения могли бы многое объяснить в отношении показанных способностей мистера Арка. Жон хотел бы что-то сказать в этот момент - он всё ещё чувствовал давление необходимости признаться, словно тяжесть на плечах - но взгляд Сансет заставил его молчать. — При всем уважении, профессор, тот факт, что оценки Жона плохие, не доказывает его, якобы, ложь, — ответила Сансет. — Только доказательство лжи могут доказать ложь. Вы изучили документы? Директор Озпин сделал ещё один глоток кофе из кружки. — К сожалению, похоже, они пропали без вести. Лицо Сансет было бесстрастным. — В таком случае я не вижу возможности доказать это, и в этом случае Жону не за что отвечать. Глаза Жона расширились. Он… он думал, что теперь начинает понимать. Уверенность Сансет, её уверенность в том, что Кардин ничего не сможет ему сделать… она сделала это; это было единственным объяснением. Она каким-то образом избавилась от его документов, зная, что без них ничего нельзя будет доказать. Он был в безопасности! Он был спасен! В конце концов, он может остаться в Биконе! На лице профессор Гудвич отразилось контролируемое негодование. — Несмотря на несколько удобную потерю документов, факт остаётся фактом: утверждение такого рода нельзя просто так отклонить… — Простите меня, профессор, но если обвинения должны приниматься во внимание, несмотря на отсутствие доказательств, то это кажется мне началом очень скользкого пути, — сказала Сансет. — Жон, ты подделал документы? Жон сглотнул и еле сумел выдавить из себя: — Нет. Сансет развела руки. — Без каких-либо доказательств, доказывающих обратное, профессора, вы должны принять его слово. Всё остальное было бы исключением без причины. Профессор Гудвич сдвинула очки чуть выше на нос. — Мисс Шиммер, вам действительно комфортно иметь в своей команде кого-то, кто, возможно, не заслужил здесь своё место? Того, кто может быть не готов к бою? Готовы ли вы к последствиям для своей команды? — Я не верю, что это правда, профессор, — ответила Сансет. — Но даже если бы это было правдой… Я считаю, что с достаточным количеством амбиций, чтобы добиться успеха, мы сможем добиться своей судьбы, несмотря на всех тех, кто говорит, что мы не можем. — Ах, этот дух юности, — улыбаясь сказал директор Озпин с оттенком ностальгии в голосе. — Когда все обещания жизни лежат перед нами, а все препятствия кажутся лишь временными неудобствами, будто поставлеными специально на нашем пути злыми взрослыми. — Его улыбка стала слегка грустной. — Я искренне надеюсь, что ваша уверенность не пошатнется слишком рано. Что касается этого дела… вы правы, мисс Шиммер, в своей интерпретации правил. Я думаю, что, возможно, стоило бы услышать, что мистер Арк сказал бы по этому поводу, но я вижу, что… ну, сейчас в этом нет смысла. — Он снисходительно усмехнулся. — Добрый день вам двоим. Сансет кивнула. — Директор Озпин, профессор Гудвич. — Мисс Шиммер, — холодно кивнула профессор Гудвич в ответ. — Мистер Арк, — ему она не кивнула. Сансет жестом велела Жону идти первым и он направился обратно к лифту. Никто из них ничего не сказал, пока они заходили в металлический ящик, и Жон нажал кнопку, чтобы вернуть их обратно на первый этаж. Двери захлопнулись за ними, и лифт с жужжанием начал спускаться. — Руби и Пирра ждут тебя в комнате общежития, — сказала Сансет. Она на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. — Ты в порядке? — Я… — Жон замолчал. Он в порядке? Как он себя чувствует? Он не мог понять свои эмоции; он чувствовал так много, что просто попытка дать название тому, что он чувствовал, попытка свести всё к одному чувству казалась невозможной. Как он себя чувствует? Облегчение, усталость, немного вины… целеустремлённость. — Спасибо, Сансет, — сказал он. — С этого момента я стану лучше. — Да, станешь, — кивнула Сансет. — Я могла бы позволить тебе пойти ко дну, и я, вероятно, должна была сделать это после проявления твоей неблагодарности сегодня вечером в столовой! Так что, теперь я жду, что ты покажешь мне, почему ты стоишь того, чтобы я оставила тебя рядом. — Я не это имел в виду, — ответил Жон. — Я имел в виду… Пирра, Руби, они предложили мне так много помощи, а я… я был таким идиотом! Но я не собираюсь больше заставлять Руби и Пирру бегать за мной. Я буду усердно работать и подталкивать себя, и я больше не буду отклонять чужую помощь. Я заслужу место в этой команде, ты можешь на это рассчитывать. Сансет смотрела на него, её лицо было бесстрастным и непроницаемым. А затем она улыбнулась. Это была не ухмылка; это была настоящая улыбка, не жестокая, а довольная, может быть, даже милая. — Ну, ты меня никогда не догонишь… но пусть это не останавливает твоих попыток. — Она протянула руку и похлопала его по плечу. — Я была серьёзна в том, что сказала там наверху: перестань позволять людям говорить тебе "нет", просто делай, и ты сможешь добиться почти всего. — Ты… ты действительно в это веришь? — спросил Жон. — Конечно, — пробормотала Сансет.

***

Внутри башни было тепло, но когда Сансет вышла из неё обратно во двор, она почувствовала, как бодрящий холод вечернего воздуха снова щекочет ей лицо и уши. Она спустилась по ступенькам и была удивлена и смущена увидев Вайсс Шни, что ждала их. Это было подозрительно. — Чего ты хочешь? — Нахмурившись спросила Сансет. Вайсс вздёрнула подбородок. — Мне не особенно нравится твой тон. — Меня не волнует, что тебе нравится, а что нет, — прорычала Сансет. — У нас был договор! У нас был договор и ты его нарушила! — И твоя команда нарушила что-то куда более серьезноё, если то, что я слышала, правда, — холодно ответила Вайсс. Глаза Сансет расширились. — Это… это была ты? — Выдохнула она. — Это ты обвинила Жона? — Когда Кардин сказал мне… — Кардин? Ты решила поверить Кардину? — Это объяснило бы неумелость Жона, — заявила Вайсс. — Я чувствовала, что у меня нет другого выбора, кроме как сообщить о возможном обмане. — Она взглянула на Жона. — Это правда? — Нет, — ответила Сансет, прежде чем Жон успел ненароком как-либо дискредитировать себя. — В этом нет никакой правды. Это признали директор Озпин и профессор Гудвич. Здесь ничего, кроме как злого умысла Кардина. Вайсс моргнула. — Я… понимаю, — пробормотала она. — В таком случае… — Она сделала реверанс им обоим, грациозно положив руки на подол своей юбки. — Я смиренно извиняюсь перед вами обоими, как за то, что доставила вам неудобства, так и за непростительное поведение некоторых членов моей команды. Уши Сансет встали торчком, а брови поднялись. Вайсс извиняется перед ней? Шни извиняется перед ней? Ей очень хотелось сфотографировать этот момент, - чтобы было, что показать потомкам - но сильнее этого, она не хотела показаться некультурной или проявить неуважение. В конце концов, она была гордой дщерью Кантерлота, и её учила сама принцесса Селестия, и она не позволит, чтобы кто-либо мог, хотя бы просто подумать, что Шни, дочь торговца, более культурна, чем ученица самой принцессы солнца. — Твои извинения приняты с благодарностью, — заявила Сансет. — По крайней мере, с твоей стороны, — ответила Вайсс и немного выпрямилась. — Жон? — Всё в порядке, Вайсс, — ответил он. — Я также должен извиниться перед тобой. Я беспокоил тебя и продолжал это делать после кучи отказов, хотя должен был остановиться ещё после самого первого. Даже если бы ты интересовалась парнями прямо сейчас, ты бы не стала интересоваться таким парнем, как я. Вайсс подняла одну бровь. — Правда? Это очень зрело с твоей стороны, Арк. — Как ты и сказала, мы здесь, чтобы научиться сражаться с монстрами, — ответил блондин, — но, на самом деле, есть нечто ещё важнее; мы здесь, чтобы научиться быть лучшими версиями самих себя. Теми кем мы можем быть. И я собираюсь сделать это, и через четыре года я смогу выстоять против тебя в классе профессор Гудвич. Вайсс фыркнула, — У тебя мало шансов — сказала она. Легкая улыбка на мгновение скользнула по её губам. — Но пусть это не остановит тебя. — Она снова обратила своё внимание на Сансет. — Есть ли шанс, что на этом всё закончится? — Она спросила. — Иначе у нас с тобой могут быть проблемы. — Ну, мы бы не хотели, чтобы это произошло, не так ли? — Сансет пришлось делать сознательное усилие, чтобы не проявлять высокомерной улыбки на лице; в конце концов, она пыталась быть любезной, и высокомерие совсем не помогало в этом. — Я имею в виду, что мне не нужны неприятности от тебя. — Правда заключалась в том, что… правда заключалась в том, что в Вайсс Шни есть чем восхищаться; даже больше, чем Пиррой, она представляла собою человека, которым хотела стать Сансет, человеком которым она станет в этом мире благодаря упорному труду и благодаря своему природному таланту: возвышенной, далекой, отдалённой от обычных людей благодаря своему величию, ни в ком не нуждающейся, желанной, вызывающей восхищение и не терпящай инакомыслия. Я буду стоять на.... холодной и одинокой вершине мира, в одиночку. Сансет нахмурилась. Что за глупая мысль? Откуда она взялась? Не было ничего плохого в том, чтобы быть в одинокой. Так даже лучше; тебя не обидят и не предадут, если ты никому не позволишь приблизиться к своему сердцу. А что касается холода… пламя амбиций согреет меня. — Я не хочу враждовать с тобой, — сказала Сансет. — И я не могу думать об этом после такого извинения. Люди ещё скажут, что мне не хватает вежливости и я покажусь безнадежно вульгарной по сравнению с тобой. — И ты, конечно, не хотела бы этого, — заметила Вайсс. — Я так же способна на хорошие манеры, как и ты, — заявила Сансет. — Я так же способна на всё то же, что и ты. Вайсс улыбнулась, пусть и слегка, — Посмотрим, — сказала она. — Нет, — ухмыльнулась Сансет. — Увидим.

***

Руби и Пирра ждали их в комнате общежития. Они вместе сидели на кровати Пирры, но, когда вошли Жон и Сансет, обе с тревогой поднялись на ноги. — Вы вернулись, — взволнованно пропищала Руби. — Как всё прошло? — Узнали ли они о...? — Пирра заколебалась. — Ты... тебя...? — Да, — ответил ей Жон. — Но... ничего не произошло. Я никуда не ухожу. Надеюсь. — Ты надеешься? — повторила Руби. — Что значит надеюсь? Либо ты уходишь, либо нет. Только… зачем тебе уходить куда-то? Жон сделал пару шагов вглубь комнаты. Он не сводил глаз с Руби. Он не был уверен, начинать ли с извинений или с правды. С правды, решил он через мгновение; таким образом, если она будет ещё больше расстроена, он мог бы сразу извиниться за всё. — Руби, — сказал он. — Я… я смошенничал, чтобы попасть в эту академию. Я даже об ауре ничего не знал до вступления. Я не ходил в боевую школу, я не прошёл никаких тестов. Я… я солгал, что прошёл через всё это. Я не заслуживаю того, чтобы быть твоим товарищем по команде. Руби смотрела на него. Её серебряные глаза ярко сияли и она слегка склонила голову набок. — Почему ты солгал? К чему весь этот обман? — Потому что… либо это, либо отказ от того, что я хотел больше всего на свете, — ответил Жон. — Это моя мечта, это все, чего я когда-либо хотел… но никто никогда не верил в меня. Моя семья… они не верили, что я смогу это сделать. Они даже не дали мне возможности поступить в боевую школу. Итак, я смог достать фальшивые документы, и однажды ночью я украл меч со стены гостиной и отправился в Бикон, преследуя свою мечту. Я… Прости, Руби. Не только за то, что солгал, но и за то, что пренебрег тобой, за то, что заставил тебя почувствовать, что ты сделала что-то, чтобы оттолкнуть меня... но ты никогда ничего подобного не делала. Это была моя вина. Я позволил своей гордости и своей глупости едва-ли не разрушить что-то удивительное. Что-то, что много значит для меня. И Пирра, — он посмотрел на свою партнёршу, — за всё, что я сказал, и всё, что я сделал… Мне очень жаль. Я был таким идиотом. Я был так убежден, что должен сделать всё сам, и я… я не имею права просить об этом, но если ты всё ещё готова мне помочь… тогда для меня будет честью быть твоим учеником. На мгновение лицо Пирры замерло. Затем на нём расцвела улыбка, её глаза сверкнули, как сияющие изумруды. — И я была бы рада помочь тебе достичь своей судьбы, — сказала она. Жон с трудом мог в это поверить. — Правда? Даже сейчас? Пирра кивнула. — Даже сейчас. — Я тоже не окончила боевую школу, — напомнила им Руби. — И Озпин сам впустил меня в Бикон. Ты прошел посвящение, Жон. Ты заслужил своё место здесь, что бы ни говорили всякие бумажки. Просто... пообещай, что больше не будешь нам лгать, ладно? С этого момента, больше никаких секретов. И больше никакого общения с Кардином. Жон рассмеялся. — Обещаю вам обеим. Больше никакой лжи, никаких секретов и уж точно никакого Кардина. — Он покачал головой. Они обе приблизились к нему и крепко обняли. Жон почувствовал, как в его глазах скапливаются слёзы.

***

Сансет наблюдала за разворачивающейся сценой из задней части комнаты общежития. Посмотрите на них, обнимающих его вот так. Это так сахарно, аж зубы сводит. И всё же, в то же время, это выглядело... довольно мило. — Сансет? — Руби посмотрела на неё и протянула одну руку, приглашая, даже маня. Сансет фыркнула, отводя взгляд. — Не смеши меня.

***

Принцесса Твайлайт: Полагаю, ты весьма довольна собой. Сансет ухмыльнулась, когда писала ответ. Сансет: Ты так говоришь, как будто мне нечему радоваться. Жону всё сошло с рук, и, что более важно, он сделал большой шаг вперед. Сейчас он тренируется с Пиррой, а потом мы с ним собираемя пройтись по всем книгам про гримм. И вдобавок ко всему, я выставила Кардина Винчестера лжецом, и моё соглашение с Вайсс всё ещё в силе. Это правда, что я не получила всего, чего хотела, но всё же я считаю, что у меня всё хорошо. Даже отлично. Принцесса Твайлайт: За исключением того, что ты не решила ни одной из своих основных проблем; ты даже не пробовала. Сансет достаточно долга смотрела на слова в магическом дневнике, но так и не поняла их смысл. Сансет: Тебе придётся немного пояснить смысл своих слов для меня. Это дело дружбы? Сансет практически чувствовала разочарование Твайлайт Спаркл, когда та писала свой ответ. Принцесса Твайлайт: Ты не помирилась с Кардином. Сансет: Кардин никогда не был моей проблемой, он был проблемой Жона. Зачем мне вообще хотеть мириться с таким парнем? Принцесса Твайлайт: Потому что ты не выяснила причину, по которой он так себя ведёт; ты только ещё больше разозлила его. Он обязательно попытается как-нибудь отомстить тебе. Сансет: Как? У него был только один рычаг давления на Жона, и он его потерял. Теперь он не может приказывать Жону, и мое соглашение с Вайсс Принцесса Твайлайт: В которое ты слишком сильно веришь. Сансет: Думаешь, она меня предаст? Принцесса Твайлайт: Нет, я думаю, что люди не игрушечные солдатики, которых можно передвигать по песочнице; у них есть свои надежды, мечты и желания. Ты не можешь просто сказать Вайсс "держи Кардина подальше от меня" и предполагать, что это произойдет. Кардин - человек со своей волей, и он может попытаться отомстить за то, как ты с ним обошлась. Сансет: И если он это сделает, я раздавлю его. Повисла пауза, прежде чем пришел ответ Твайлайт. Принцесса Твайлайт: Откуда в тебе такая самоуверенность? Сансет: Я предпочитаю говорить, что верю в себя. Принцесса Твайлайт: И похоже, что у тебя достаточно запаса веры в себя. Сансет фыркнула. Сансет: Я полагаю, ты одна из тех кобылок, которые носят с собой массу неуверенности и нуждаются в том, чтобы окружающие её пони убеждали её в своих достоинствах. Принцесса Твайлайт: У меня нет никакой "массы" неуверенности. Лишь самый минимум, чтобы не становиться самоуверенной. Сансет покачала головой. Сансет: Я не могу позволить себе быть неуверенной. Я должна иметь веру в себя, потому что никто другой не будет в меня верить. Без своей уверенности я была бы ничем. Принцесса Твайлайт: Думаю, я могу понять твою точку зрения. Однако, не было ли проще просто наладить отношения с Кардином, чтобы не опасаться удара в спину? Сансет: Два человека должны захотеть починить сожжённые мосты. Я не видела никаких доказательств того, что он этого хочет. Не каждую проблему можно решить силой дружбы, принцесса. Принцесса Твайлайт: Я не согласна. Сансет: Ну конечно. Принцесса Твайлайт: Но ты сама доказываешь мою правоту; ты просто этого не понимаешь. Посмотри на то, что ты рассказала мне о Жоне, как он чувствовал себя виноватым, как он хочет стать лучше ради Пирры и Руби, и как они готовы приложить все свои усилия, чтобы помочь ему достичь его цели. Это дружба в действии, делающая то, что шантаж, угрозы, гнев и тайны никогда не смогут сделать. Связь, которую они разделяют, делает их больше, чем просто троицу людей, которых судьба свела вместе; это делает их командой. Это касается и тебя, ты можешь отрицать это, но я верю, что ты заботишься о них так же, как я верю, что ты всё ещё заботишься о Флэше. Я думаю, тебе даже Вайсс нравится. Сансет: Мне не нравится Вайсс Шни; ты смешна. Я ей также не нравлюсь. Принцесса Твайлайт: Если бы она протянула тебе руку мира, ты бы отказалась? Сансет: Нет. Принцесса Твайлайт: И почему же? Сансет: Потому что зачем обострять конфликт? Принцесса Твайлайт: Никто не хочет быть одиноким, Сансет. Сансет: Это твоё профессиональное мнение? Принцесса Твайлайт: Это правда, которую я заметила. Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи мне, что ты не заботишься о своих товарищах по команде. Скажи мне, что ты не гордишься Жоном, как можно понять из твоих слов. Скажи мне, что ты не уважаешь Пирру как равную себе. Скажи мне, что ты не прониклась чувствами к Руби. Скажи мне, что тебе всё равно. Сансет фыркнула. Да легко! Ей оставалось только написать слова. Всё, что ей нужно было сделать, это написать "Мне все равно" на листе бумаги. Вот и всё. Это всё, что она должна сделать. Она может записать это, и никто никогда не узнал бы об этом, кроме Твайлайт Спаркл, принцессы из другого мира. Она может записать это, и ей даже не обязательно быть серьёзной по этому поводу. Ручка немного дрожала в её руках. Она может это записать. Она может написать, что ей всё равно. Ей наплевать на Руби и её дурацкую улыбку, наплевать на Жона и его наивную мечту, на Пирру и на её потрясающие навыки, которые она хотела бы иметь. Она не заботится ни о ком из них. Но когда она попыталась записать это, её рука просто отказалась двигаться. Она не может это записать. Она не может написать, потому что… Принцесса Твайлайт: Не можешь, да? Сансет: Я ненавижу тебя, принцесса. Принцесса Твайлайт: Я вижу в тебе добро, Сансет Шиммер, и не остановлюсь, пока не проявлю это добро во внешний мир.