Шаг за границы маленького городка

      Перешагивая через корни деревьев и обходя кустарники, Хоуп пробиралась по грязной, скользкой земле сквозь лес. Редкие капли падали с листьев деревьев и разбивались о подстилку из разноцветных листьев. Их лёгкий мелодичный звук был особенно приятен в иначе стойкой и непривычной тишине леса. Облака всё ещё не разошлись и в тёплом, влажном воздухе всё ещё ощущалась неприятная духота, смешиваясь с уже знакомым запахом лесной мяты, заполонившим лес.       Следов давно уже не было видно и единорожка шла, казалось, на одной интуиции. Может, Найт сможет придти домой раньше её и, обнаружив свои записи в ином порядке, придёт на обозначенное ими место. Может, она сама найдёт его раньше и они вместе пойдут туда. В любом случае, Найту предстоит многое объяснить ей.       Можно сказать, она знала лес как свои четыре копыта — ей приходилось отправляться на поиски трав, мхов и многого другого в своих биологических и химических изысканиях, а также для обычного сбора трав для её учителя.       Лес дал место заросшей кустарником поляне. Полуразрушенная хижина всё так же стояла на пригорке, забытая, покинутая. Прошлый хозяин её ушёл из жизни ещё когда они были детьми и теперь больше никто не приходил на это место. Кроме неё и, возможно, Найта с лопатой. Несмотря на старый возраст, старушка ещё держалась крепко, обложенная камнем и обмазанная глиной.       Было слышно журчание воды неподалёку. Маленькая чистая речушка была хорошим местом для отдыха, как и местом для сбора трав. Поляна была всё той же, как и во время её прошлого визита — кустарник, собравшись в группы, ожидал следующего сезона, следующего года, чтобы пробиться ближе к центру поляны; трава заполонила всё остальное, кроме выложенной камнем площадки в центре, где она могла лишь с упорством пробиваться сквозь щели, пытаясь победить вечный камень.       Однако Найта и следа не было. Не слышно звона лопаты, не видно его седельных сумок. Впрочем, если он направился на поиски этих огромных насекомых, тут он мог остановиться разве что на отдых.       Сама его идея, что в этом лесу могут быть чейнджлинги, удивляла Хоуп. Из всех животных, проживающих здесь, самые опасные — совы, и те избегают контактов с пони. И до Кантерлота отсюда как до Кристальной Империи. Что только он выдумал? Ему никак нельзя читать новости, не дай Селестия, он и колонку со слухами и конспирологией, которую они держат ради продаж, за правду примет с такими успехами… Нет… Найт не дурак, с шилом в крупе порой, но не дурак.       Хоуп только заметила, что ходит по поляне кругами. Воздух её душил и она решила присесть на старую каменную скамью. Любопытство взяло верх и она достала том, предназначенный для Найта, открыла оглавление. Вместе с виндиго, морскими пони и кокатриксами она отыскала главу о чейнджлингах. На зарисовке она увидела крупное, вдвое больше пони и лишь отдалённо напоминающее их существо с восемью ногами и парой крыльев, с огромным изогнутым рогом и клыками вампира. Десятком голодных фасетчатых глаз оно смотрело на пони, широко раскрыв пасть и показывая два ряда огромных клыков.       Хоуп тут же закрыла книгу и помотала головой. «Достаточно чтения на сегодня», — объявила она самой себе. Если Найт отправился за этим, ему действительно недорога своя жизнь.       Хоуп встала на ноги. Она раздумывала, что же ей делать дальше. Рано или поздно Найт поймёт, что его поиски тщетны и отправится домой. Или он мог отправиться в их излюбленное место неподалёку отсюда — широкая, открытая поляна, подобная этой, но не заросшая диким кустарником. Это было единственное оставшееся место, где мог быть Найт. И она надеялась, что ей не придётся ожидать окончания его собственных поисков.       Вновь ветки хрустели под её ногами, а влажные листья, перемешанные с грязью, липли к копытам. Уже было около полудня. Впрочем, оставалась всего пара сотен шагов. Она будет ждать Найта под их деревом — там её увидеть будет проще всего.       Пробираясь через ветки деревьев, отделяющих её от поляны, Хоуп заметила под деревом тёмный силуэт. И уже было обрадовалась, как увидела в нём пару фасетчатых глаз, глядевших в её сторону. «Дискордову мать», — пронеслось у неё в голове и она мгновенно развернулась в обратном направлении.       Но лес не собирался отпускать её так быстро. Она не успела пробежать и десятка шагов, как поскользнулась на мокрой земле и с шумом повалилась на лесную подстилку, болезненно проехавшись по ней своим боком.       Её охватил ужас. Она попыталась было встать, но конечности её не слушались. Она замерла, не в состоянии пошевелиться. Хоуп закрыла глаза, её дыхание участилось.       Хоуп услышала глухие шаги, открыла глаза, взглянув на приближающегося чейнджлинга, и ожидала — всё, что ей оставалось в её бедственном положении. Тот медленно, неспешно, делая шаг то в сторону, то останавливаясь, приближался к ней. Оно знало, что спешить не потребуется.       Оно встало над ней, и Хоуп не могла ничего сделать, кроме как плакать от ужаса, охватившего её. Два голубых глаза насекомого, без видимых зрачков. Казалось, оно видело её всю одновременно, и лес, и деревья. Два выдающихся огромных клыка и пасть, сложившаяся в безучастную усмешку. Хоуп сильно сжала свои глаза — она больше не хотела видеть. Не хотела знать, что с ней будет.       Оно обошло её. Она почувствовала его копыта на своём крупе. Шорох — с неё снимали её седельные сумки. С минуту она слышала копошение в стороне. И вот оно снова встало перед ней. Она почувствовала его дыхание на своей шее. Оно положило копыто под её голову и она приготовилась к худшему.       Прошла минута. Ничего не происходило. Хоуп решилась приоткрыть глаза. На неё всё так же смотрело оно, полулёжа на сырых листьях, ожидало чего-то. Она заметила в его другом копыте была… таблетка? Из её сумки? Она взглянула на его морду. Оно качнуло головой в сторону копыта с лекарством. Что же это происходит?       Хоуп была в замешательстве. Но слова ей не давались. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, как почувствовала копыто у подбородка и горькую таблетку на языке. Сглотнула, вместе с землёй, попавшей ей в рот.       Оно опустило её голову на землю и медленно отошло в сторону, уселось, опершись на ствол дерева, и отвернуло от неё взгляд. Оно ожидало.       Прошло несколько минут в тишине. Хоуп перебирала в голове всевозможные варианты, но никак не могла понять, почему оно это сделало. Постепенно к ней возвращалась речь и контроль над шеей.       — К-кто? — наконец выдавила она.       Ответа не последовало.       — Где он?       И вновь без ответа. Хоуп услышала глубокий вздох.       — Ты должна уйти, — сказало оно наконец, полушипя, с трудом проговаривая слова.       Оно отпускало Хоуп. И она, конечно, не преминула бы воспользоваться благосклонностью, будь она в состоянии двигаться.       Неловкая тишина повисла в воздухе. Чейнджлинг, всё также опершись на ствол дерева, сидел без движения, лишь порой тяжело вздыхая. Хоуп, поглядывая на него с опаской, размышляла о произошедшем, имевшем так мало смысла для неё.       — Я ожидал тебя гораздо позже, — наконец разорвал тишину чейнджлинг, в его голосе слышалась притворная твёрдость. — К тому времени меня бы уже не было.       Хоуп приподняла голову:       — Ты следил за нами? — с тревогой спросила она, перебирая места, где её могли заметить.       Уже знакомая тишина была ей ответом. У неё не было сомнений, что оно знало, где Найт. И всё же она не была их целью.       — Где он? — спросила она снова.       — Я так долго это планировал, — не замечая её вопроса обвинительно и слезливо заговорил чейнджлинг. — Но всё насмарку. Ты пришла и… — оно остановилось, тяжело вздохнуло, — и теперь, я не могу.       Хоуп услышала ещё один громкий судорожный вздох и тихое сопение. И затем плач.       — Ты такая дура, Хоуп, — уже не скрывая эмоций причитал он. — Пошла на свою голову искать, что ж тебе не сидится-то? Даже лекарство не выпила перед тем. Довольна? А я всего хотел в последний раз побыть здесь, в последний раз увидеть наше дерево перед…       Не в силах больше произнести и слова, он зарыдал.       — Найт? — не веря самой себе спросила Хоуп.       Найт не ответил. Но для неё это было неважно. Пошевелив копытом, Хоуп убедилась, что вновь может управлять своим телом. Она еле встала на ноги, слегка пошатываясь, и проковыляла к нему. Он, казалось, не замечал ничего вокруг себя, полностью углубившись в бездну своих мыслей, судорожно всхлипывая и закрыв голову копытами.       — Ох, Луна милостивая. Найт, — заботливо сказала она, приблизилась к нему и заключила в объятия.       Найт вздрогнул при прикосновении, но был не в силах сопротивляться. Они продолжали лежать на мокрой земле, уткнувшись друг в друга. Со временем его рыдания перешли в прерывистый плач и потом — в тихое сопение.

***

      — Почему ты мне помогаешь? — спросил наконец Найт.       Они переместились вместе к центру поляны, к дереву, по его просьбе. Ходить им удавалось тяжело и они поддерживали друг друга на всём пути.       — Потому что мы друзья, Найт, — ответила Хоуп. — И даже если я не знаю, что случилось и почему, я тебе доверяю.       — Но я же… — начал было Найт, но Хоуп его прервала.       — Чейнджлинг? Да, но это ты, Найт. И как я это узнала, — она вздохнула и легко улыбнулась, — Я просто была рада найти тебя после всего этого.       Повисло молчание. Солнце понемногу выходило из-за туч и освещало поляну тёплым светом. Оно было ещё высоко, но их уже одолевала усталость. Хоуп встала, сняла свой плащ и подставила мокрый бок солнцу.       — Найт. Обещай мне, — серьёзно сказала она. — Обещай, что мы завтра встретимся.       Найт отвёл глаза, вздохнул — и всё же она поймала его. Теперь он не мог просто так уйти.       — Обещаю.       Хоуп улыбнулась, подставила другой бок солнцу и сказала:       — Вставай, приключенец, пойдём тебе устраивать место. У меня остался наш старый гамак.