Вся твоя жизнь

На будущей день Асока узнает у администратора, что рыжая женщина — не выдумка. Значит, и что-то из остального реально. Осталось отделить зерна от плевел, осталось лишь понять — что. Она не пытается искать Мола, теперь понимая точно, что все ответы таятся лишь в ней самой. Все, что Асоке нужно, есть у нее сейчас: скрыто под блоками памяти прямо в собственной голове. У Энакина этим вечером назначена открытая лекция, для нее ему нужен экспериментальный дроид, который уже год ждет своего часа в домашней мастерской. Он точно зайдет за ним в семь. Да даже если и не зайдет, к десяти уж точно вернется. Этого времени хватит, чтобы… Асока замирает. Она в самом деле готова это сделать? Готова рискнуть собой, чтобы открыть неизвестное? Асока заходит в дом, хлопает дверью, без сил откидывается на стенку и слепо смотрит вперед. На кухне немытые тарелки, на стуле валяется плед, в комнате — постель, которую они с самого утра так и не застелили. Тут все пахнет домом, а ее дом — это Энакин. Как она сможет сохранить это, когда не может удержать даже саму себя? Как можно строить какие-то планы, если собственное прошлое кошмарами горит в голове? Асока бесконечно слышит во снах эти взрывы и видит огни. Она часто видит месиво из людей: клоны стреляют из винтовок, и смазанные фигуры дерутся на мечах, окруженных плазмой. Может, стоило бы поделиться с Энакином, но тогда станет лишь тяжелее. Его в ее видениях нет — вот и пусть остается в реальной жизни, как единственный якорь, который всегда удержит. Асока боится, что без него она во всем этом утонет. Пока не растеряла последнюю решимость действовать, она идет в его мастерскую. Маленький уголок — не то, что на его производстве, но так даже лучше. Скажет, что ударилась головой о полку, и все произошло случайно… Он вот-вот должен вернуться, до его лекции осталось всего ничего — успеет увидеть ее и спасти. Тем временем она успеет спасти их. Она берет в руку кабель, оголяет провода и прислоняет под задний лекку, где сходятся зоны памяти, а потом цепляет ногтем защиту. * * * Ей совсем не больно — сначала. Кто-то ее трясет и неуверенно бьет по щекам, будто треплет ребенка. — Асока! Асока! — кричит этот кто-то над ней. Ее веки налиты тяжестью, она не может открыть глаза и чувствует бессилие в руках. Сначала она думает, что ее окликает Энакин, и все затея не стоила выеденного яйца, что ничего у нее не получилось, когда осознает мгновенно: это не он. — Эзра, — шепчет она. И от этой боли рвется наживую грудь, выскакивает сердце и отчаянно хочется умереть. Все знания возвращаются сразу: вот она на Малакоре, вот Эзра как-то спасает ее, вот она летит на него и что-то происходит, отчего у нее выбивает дух. Вся ее жизнь — вот она, в моменте. И там, и здесь. Она уничтожила обе. Будь проклят Мол с его дьявольской правдой! Будь проклят Энакин за то, что с собой сотворил! Будь проклята она сама вместе со всем проклятым Мандалором! Асока распахивает глаза, Эзра от нее отшатывается. Она не знает, что он в ней увидел — быть может, тот же безумный, звериный взгляд, что у Мола. — Где мы? — рвется из нее до того, как он успевает что-то сообразить. — Это порталы, — спешно объясняет он ей. — Какой-то мир вне времени. Ты не приходила в себя так долго! Я думал, что ты в коме! Асока уже не слушает. Порталы! Порталы! Она слышала про это место, читала о нем еще в Храме: потерянная легенда, давно позабытый путь! Она оборачивается к ближайшему — тому самому, из которого Эзра ее вытащил — но он уже пуст. Никакого Вейдера, никакого Малакора, никакой связи. Она касается его рукой, концентрируется на моменте ошибки; откуда-то рядом появляется Морай и впивается когтями в плечо. Птица кричит надрывно, останавливая и оберегая. В портале все горит, а Мол протягивает ей руку — она отшатывается. В портале Мол глядит на нее-семнадцатилетнюю, а потом переводит взгляд вверх и встречается глазами с той, что давно осознала цену этого выбора. — Вместе мы сможем, — говорит он, не отрывая от нее взгляд. Асока протягивает руку ему в ответ.