Квадро. Унитатем.

Кто ищет, вынужден блуждать.

«Фауст» Гёте

Приют короля

Королевство Вилантия

Лимея протирала барную стойку, напевая под нос мелодию, что витала в последнее время в королевстве: "Разрушен мой дворец из эбонита. Разломаны все кости, как хрусталь. Валяется у трона плащ расшитый И черная воздушная вуаль. В развалинах древнейшего дворца Струится дым, реками кровь течëт. Ступай же тихо, не буди ты мертвеца, А то с собой он в бездну увлечëт. Сижу я подле трона, подле мужа, Не шевелюсь, ведь мëртвым не дано... " -Наверное, и нет ничего хуже, Чем находиться там, где всё черно... - Лимея резко обернулась ко входу, смахивая стакан. Звон разбитого стекла прозвучал пугающе в тишине и полумраке. Тяжëлые шаги раздались от двери, и в свете одной единственной свечи показался мужчина. Девушка выдохнула. -Я вас напугал? -поинтересовался вошедший глубоким бархатным голосом. -Немного, - улыбаясь, ответила Лимея. -Простите, но мы сегодня закрыты. -Неужели вы откажете путнику в горячем гроге? Тем более, когда за окном такая погода? -Погода?.. Громыхнул гром, и тут же по цветным стëклам забарабанил дождь. -Вы один? -Как и всякий странник под Луной. -загадочно ответил мужчина. Он уселся за стойку, а Лимея принялась за приготовление напитка. -Вам и ночлег нужен? -Нет. Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством. -Извините, если я показалась вам грубой, -Лимея перемолола в ступке гвоздику и высыпала в большую кружку. -Времена нынче опасные, сами понимаете. -И несмотря на это, вы решили скрасить свой досуг такой милой песенкой. Девушка впервые внимательно посмотрела на гостя. На вид ему было около сорока. А может, это седеющие виски и борода придавали лицу такой возраст. Но синие, цвета самого дорогого сапфира, глаза, взирали на Лимею завораживающе. Что-то в нëм заставляло всë внутри сжаться. То ли от страха, то ли от желания прикоснуться к этой грубой коже. -Не бойтесь меня, - словно прочитав мысли, сказал незнакомец. -Такими вот словами вы только заставляете меня поскорее вас выпроводить, - Лимея спрятала свои истинные чувства за смехом. Как и всегда. -Прошу прощения, больше так не буду. Девушка придвинула к мужчине горячий грог и села напротив. Стихия снаружи продолжала неистовствовать. -Ну, рассказывайте: кто, куда, откуда? Лимея обворожительно улыбнулась, подпирая голову руками. -Скажу лишь, что намерен задержаться в Вилантии надолго. -Не очень-то вы разговорчивый. -Я предпочитаю любоваться красивыми девушками. Лимея покраснела и скорее отвернулась под предлогом уборки. Мужчина вновь загадочно улыбнулся и одним глотком осушил кружку. Со стуком поставил еë и поднялся. -Благодарю вас, юная леди, за радушный приëм, - он положил на стол три золотые монеты. -О, нет-нет, грог стоит всего один серебряный. -Это компенсация ущерба. Он подмигнул как раз в тот момент, когда вспышка молнии осветила помещение. Тут же потухла свеча, и, пока Лимея еë поджигала, путник уже исчез.

***

Принцесса Вассарии

Королевство Вассария

Луч солнечного света, проникавший в кабинет короля через высокие окна, похожие на вставки бриллиантов в короне, медленно скользил по кремовым складкам платья юной принцессы, то проваливаясь, то взбираясь на верх муслиновых холмов. Он с любопытством рассматривал красивое бледное лицо, очарование которого было подернуто туманом тревоги и напряжённости. Джоанна прогладила ладонью расшитый золотыми вензелями подол и сцепила тонкие пальчики вместе, чтобы унять едва заметную дрожь. Минуты ожидания тянулись вечно, и сердце юной принцессы то и дело опрыскивало кипятком волнения. Она то прикусывала свою прелестную нижнюю губку, которую так точно сравнивали со спелой вишней, то хмурила высокий лоб, то поднимала глаза к потолку, с которого на нее не то с порицанием, а не то с ободрением смотрел нарисованный толстый ангелок. Наконец, массивная дверь с грохотом отворилась, впуская в кабинет высокого статного мужчину в чёрной мантии. Увидев принцессу, он тепло улыбнулся, и возле глаз густой сетью показались мелкие морщины. Королю Вассарии, Андреа II, было не больше сорока, но седые волосы и щетина, глубокая складка меж бровей и слегка опущенные уголки жестко очерченного рта являли человека, пережившего гораздо больше, чем положено мужчине его лет. Тем не менее, опыт, выжигая былую красоту, удаль и легкость характера, не затронул добрый любящий взгляд отца. Джоанна резко поднялась со стула при виде короля и не сдержала кроткой улыбкой, демонстрируя ямочку на левой щечке. - Доброе утро, моя дорогая! - Андреа обнял дочь, вдыхая цветочный аромат волос, отливающих в свете солнца медью и мёдом. - Доброе утро, папа. - голос юной принцессы дрожал, хотя она стремилась это скрыть, делая его на тон ниже и тише. Джоанна ощущала себя виноватой, сама не понимая за что, но была решительно настроена изложить отцу мучившие ее мысли. - Готова стать женой? - голос Короля Вассарии тоже вдруг стал ниже и тише на тон. Джоанна отстранилась, глядя на отца снизу вверх глазами, вот-вот готовыми пустить слезу. - Папа, неужели нельзя это отменить? - в ее голосе слышались и отчаяние, и надежда, и готовность бунтовать, и смиренность в том случае, если последний шанс разубедить отца не сработает. Андреа, хмурясь и тяжело выдыхая, медленно покачал головой из стороны в сторону. - Ты можешь спрятать меня. Посадить в башню, как в сказке…Усилить охрану… - продолжала Джоанна. Андреа, слушая скомканные и отчаянные просьбы дочери, подошёл к столу, открыл стоящий на краю хьюмидор, достал толстенькую сигару и резким движением обрубил колпачок в гильотине. Сколько Джоанна себя помнила, отец совершал эту цепочку действий каждый раз, когда дело доходило до серьёзных разговоров или решения ответственных вопросов. Потом он доставал спички, хмурясь, разжигал кончик сигары и ждал, пока тот примет равномерную рыжую окраску. Затем садился в кресло и, не глядя по сторонам, а только на сигару, делал пару движений губами, которые Джоанна понятия не имела, как делать правильно, и только после этого начинал речь. В этот раз процесс затянулся дольше. Принцесса терпеливо ждала, хмурясь подобно отцу и теребя тонкими пальцами бахромку на подоле. Наконец, король, снова тяжело выдохнув, обратил взгляд на дочь. Он смотрел на неё задумчиво и с сожалением, перебирая мысли одну за другой. Вкус кожи и дыма, смешавшиеся в носу и во рту, напоминали королю о его счастливом детстве, которое он так часто проводил с дедом на фермах. Счастливое беззаботное время. Своей дочери он всегда хотел подарить такое же, но вот впервые готовился отобрать. Джоанна сидела прямо, расправив округлые плечи, и смотрела на короля тревожным взглядом надежды. Она что любимый торт, что жизнь просила одним взглядом. - Ты очень похожа на маму. Джоанна улыбнулась. - Такая же красивая. Мой единственный источник радости после смерти Маргариты… - Андреа раскурил сигару ещё пару раз. - Знаешь, когда я узнал о том, что ее больше нет, думал, что тоже лишился жизни. Он положил сигару в хрустальную пепельницу, оставляя ее догорать. - Затем я узнал о тебе. - сухие губы дрогнули в улыбке. - Чудом живая девочка в ее чреве. Ты была настоящей магией. Милостью богов. Моим спасением. Слёзы подступали к глазам. Лишь рядом с дочерью король мог позволить себе плакать, но в этот раз он нужен ей как никогда сильным. - Если этот монстр сделает с тобой то, что делал с Магари, Тати, Лианной и Флёр…мне неважно, что будет ни с моей жизнью, ни с моей душой…но я боюсь бессилия, Джоанна. Я не смогу тебе помочь. Дело не в моей боли. Дело в тебе. Я не могу позволить Фойеру уничтожить тебя, а значит я должен сделать все, чтобы защитить. Принцесса смотрела в одну точку — на отцовский хьюмидор. Ей всегда нравился серебряный замочек на этой большой шкатулке с сигарами. В детстве она думала, что папа хранит там какие-то драгоценности, которые он почему-то никогда ей не показывал. Однажды, пока его не было в кабинете, она забралась на стул и открыла крышку заветной коробки с сокровищами. Но внутри не оказалось ни колечек, ни браслетиков — только толстые коричневые трубки. Она удовлетворила свое любопытство, но ожидания были явно больше реальности. Ожидания от взрослой жизни были тоже больше, чем то, что предстояло принцессе через пару дней: ненавистное замужество ради сохранения жизни. - Ты никогда не думал, что легенда - это лишь легенда? Что если смерть бедных девушек была роковым совпадением? - Возможно думал, если бы не был сам свидетелем. Мне было семнадцать, когда пропала Магари, первая жертва Фойера. Ей исполнилось восемнадцать, и она была единственной незамужней девушкой в Вассарии. Король Фойер, еще не прославленный своими ужасными поступками, гостил в нашем Королевстве, когда увидел Магари на балу. Он соблазнил девушку и увёз с собой в Шварцэрд. Все думали, что, возможно, молодые люди полюбили друг друга, пока наши моряки не нашли тело бедной Магари на Чёрных скалах под замком, где жил Фойер… - Я помню эту историю. Знаю наизусть. - тихо ответила Джоанна, перебивая отца. - Ты знаешь не всё, Джоанна. Магари была беременной. Этот изверг убил двоих. А потом пошли слухи о методах его правления. Он сжигал подданных, изолировал своё королевство от отношений с другими, по ночам жители Шварцэрда видели огненного дьявола, что так походил на Короля. А затем пропала малышка Тати, дочь нашей провидицы. Спустя каких-то пару лет после смерти Магари. Она тоже была незамужняя, хотя совершеннолетняя. Ещё пять лет, и пропала Лианна, а через ещё семь — Флёр. И у всех было общее: незамужние в свои восемнадцать. Моя дорогая, я до последнего ждал, вдруг судьба подарить тебе твоего истинного мужа, но этого не случилось. Мне остаётся лишь выдать тебя замуж за лорда Блэкмура и быть спокойным, что твоей жизни ничего не угрожает. Джоанна не знала, в какой момент слёзы начали стекать по щекам. Дрожащим голосом она с надеждой задала повторно свой вопрос: - Неужели нельзя просто лучше охранять меня? Андреа горько усмехнулся. - Ни Тати, ни Лианну, ни Флер не уберегла даже магия. Что могут сделать охранники? За окном громадина-туча медленно наплывала на солнце, ещё полчаса назад заливавшее кабинете отца тёплым светом. Теперь было темно. Андреа поднялся с кресла, обошёл стол и мягко опустился перед дочерью, нежно касаясь любимых ладоней, превратившихся за время, что он не успел заметить, из маленьких детских в изящные женские. - Неужели ты думаешь, что я не перебрал все возможные методы перед тем, как решиться на этот шаг? Лорд Блэкмур… - Кретин. - убийственным тоном заключила Джоанна. Андреа не сдержал улыбки сквозь горечь. - Он достаточно умён. Хорошо образован. Богат. Приятен внешне, в конце концов. Насколько я вообще могу в этом разбираться… Любимое дитя короля плакало, нервно сминая под пальчиками подол платья и не глядя в глаза отцу, словно так он не мог заметить слез. Андреа мягко коснулся ладонью мокрой щеки дочки. - Я подобрал наилучшую кандидатуру для тебя. Поверь, я сделаю все, чтобы твой брак был если не счастливым, то, по крайней мере, терпимым. Джоанна громко всхлипнула, не желая мириться с действительностью. Она обхватила маленькими ладонями большую руку отца и крепче прижала ее к своей щеке. - Обещай, что лорд Блэкмур не заставит меня делать то, чего я не хочу! Андреа зажмурился, будто боялся представить возможное. - Клянусь, моя родная. Клянусь. Он прижал дочь к себе, утыкаясь носом в тонкую шею, до сих пор пахнущую для него молочком и накрахмаленными детскими платьями. - Прости меня, Джоанна. Но из двух зол всегда выбирают меньшее.