Волки

      Старые калоши на два размера больше ноги своего хозяина с чавкающим звуком хлюпали по размокшей от длительных дождей грязи.       Ромка Пятифанов никогда не боялся темноты. По крайней мере, лет с семи, когда в их доме наконец-то установили септик, и теперь не приходилось посреди ночи бегать в туалет к старому сараю, за которым днем приветливо подмигивал дремучий лес, а ночью он же кровожадно усмехался, подзывая к себе увесистыми кривыми пальцами деревьев.       Там, за сарайчиками и загонами для скотины, начиналось лысое, словно лишай на старой кошке, пятно огорода. А за ним… за ним Тайга. В ночи всегда казалось, что оттуда на тебя кто-то смотрит. Или что-то. А может, и сам лес. Наблюдает. Ждет. Заглядывает в просвет вашего дворика, следит за каждым твоим шагом.       Ромка тряхнул головой, отгоняя от себя дурные мысли. Всегда наглый, смелый, сейчас он казался в два раза меньше, съежившись под порывами холодного осеннего ветра, спрятав руки в карманы. Вот же угораздило толчку сломаться именно сегодня вечером…       Он слышал, как большой волчий нос уперся в дверь, шумно вдохнул и громко фыркнул. Слышал, как огромные когти заскреблись по старому толстому дереву. Как из горла вырвалось булькающее в слюнявой пене рычание.       — С*ка, — беззвучно выругался Ромка, хватаясь за искалеченную руку чуть выше укуса, надеясь, что хоть как-то может замедлить ручьем стекающую на старый ковер кровь, — да пошел ты нах*й!       Мальчик с силой пнул дверь.       — Что происходит?! — на шум и крики прибежала сонная мать, — господи боже! Толя, неси ружье!!!       На сердце стало вдруг резко легче, будто бы Ромку наконец вытащили из какого-то кошмарного сна в нормальную, привычную реальность.       Спасен, спасен! — только и стучало в висках.       Громко топая по старому скрипучему полу, в коридор выбежал перепуганный отец наперевес со старым охотничьим ружьем, которое помнило еще Ромкиного деда, и не стреляло уже с добрый десяток лет.       — А ну пшли отсюда! — рыкнул мужчина.       Как открылась входная дверь, Ромка уже не видел. Мать взяла его под руки и потащила на кухню, нависая над сыном, как коршун над своими птенцами.       Все, что Ромка помнил из уроков по ОБЖ о бешенстве — это то, что еще до обращения в больницу, полученную рану нужно как можно более тщательно промыть мылом, чем и занялась в первую очередь его мать.       Послышался выстрел, а за ним громкий звериный визг. Так визжал когда-то Шарик, когда Ромка случайно сломал ему хвост, прищемив дверью сарая.       Так тебе и надо, тварь, — в груди потеплело от злорадства.       — Бл*ть, — сквозь зубы хныкал Пятифанов, когда мать вылила на его руку мыльную воду, а затем подставила укус под холодную струю из-под крана, — теперь сорок уколов от бешенства, да?!       — Щас по губам получишь, — рыкнула женщина, и тут же влепила сыну увесистый подзатыльник.