Волки

      Последний звонок — долгожданное событие в жизни каждого школьника, особенно когда речь шла о такой глуши, как эта деревенька. Практически каждый подросток мечтает свалить из этого богом забытого места, где из развлечений только бухло в гараже у бати и речка. И то, вторая опция доступна только летом.       Бяше не было грустно в этот день. Большинство его одноклассников уже завтра побегут паковать чемоданы да нести свои писюльки-бумажки во всякие городские ПТУ и ВУЗы. По ним он скучать не будет.       Разве что, по Тохе. Тоху они с Ромкой уважали — прикольный был пацан. Третий не лишний в их компании, не слабак, не ссыкло. Больно правильный только, иногда ведомый… да, пожалуй, только его «потеря» и будет ощущаться, когда лето сменится холодной таежной осенью.       Но главное, что Ромка никуда от своего кореша съ*бывать не собирается.       Солнце уже спряталось за высокими кронами сосен. На лес опустились сумерки. Влажный после вчерашнего дождя воздух пропах мхом и тяжелыми хвойными смолами.       Нужно было зайти за Тохой, потом за Ромкой, который отказался сегодня собираться «их тусой», и, так сказать, в добровольно-принудительном порядке пригласить их втроем отметить выпуск после официальных всех этих школьных поплясушек. На которых, кстати, Тоха не был, потому что решил построить из себя крутого пацана и весь вечер ошивался вокруг Полинки.       Полинка… вот же, въелась она этим долбо*бам. Что Ромка, что Тоха, увивались за ней лет с двенадцати. А та все хвостом вертит, тот ей не такой, этот не такой. Тьху…       Хлебнув прямо из горла бутылки пивасик, по вкусу напоминавший больше смесь коровьей мочи (не спрашивайте) с бабкиной настойкой пустырника, парень неспешно брел вдоль улицы. Вот же… казалось бы, и так живут в жопе мира, но нет, Тоха живет в жопе жопы, и чтобы добраться до его хаты, нужно было п*здовать еще почти два километра пёхом через лес.       Но п*здовать далеко ему в этот раз не пришлось.       — Бл*ть, — Бяша замер, глядя на уходящую вперед дорогу. Протер свободной от бутылки рукой глаза. Ну так, на всякий случай, убеждаясь, что ему не чудится.       Не успел он и ста метров в лес отойти от села, как среди деревьев замелькал какой-то дикий зверь. Слишком мелкий для медведя или лося — может, волк, или какая-то собака у кого со двора отвязалась.       — Нах*й пошел! — крикнул парень во все горло, решив напугать скотину.       Но животное, переходившее дорогу, не встрепенулось и не убежало, как положено дикому зверю. Оно вдруг остановилось, посмотрело в его сторону. В сумерках его глаза напоминали два маленьких фонарика. Всё остальное разобрать с такого расстояния было слишком сложно.       Вдруг…       Зверь встал на задние лапы.       — Всё, до белки бл*ть допился! — пискнул Бяша, выронив из рук бутылку.       Не дожидаясь, пока «леший» сообразит, что ему делать, парень со всех ног ринулся бежать обратно к селу. Он никогда не был каким-то выдающимся спортсменом, и в отличии от Ромки болт клал на физру (как и на остальные предметы). Ему же не нужно было перед Полинкой петушиться… эх, если бы их физрук сейчас видел, с какой резвостью он ломанулся прочь, в годовой бы пятак влепил!       Вот, за поворотом уже показались первые дома. Еще метров пийсят и…       Прямо перед ним выскакивает зверь и бросается вперед.       Бяша в ужасе понял, что он просто физически не успеет дать по тормозам и по инерции влетит твари прямо в пасть.       — Иди н*хуй, с*ка! — орет он, и вместо того, чтобы останавливаться, толкает животное в грудь.       План не удался.       Они оба кубарем летят с дороги в небольшой овраг.       В нос ударяет резкий запах псины.       К своему ужасу Бяша отмечает, что у этой твари длинные человеческие руки. Почти человеческие. А вот морда — волчья, с длинными острыми ушами.       Полнейший ужас и паника захватили парня, лишая любой возможности думать рационально. Одному богу известно как, но пока они катились кубарем, ему удалось пнуть волкочеловека в живот с такой силой, что тот отлетел в сторону.       Земля во рту. Земля за шиворотом. Земля в штанах. Белая школьная рубаха пропиталась грязью. В голову вписались запутавшиеся в волосах колючки.       Бяша, кажется, отбил себе все, что только можно было отбить. Но едва ли это его сейчас волновало.       У него было лишь мгновение, чтобы посмотреть на тварь, откатившуюся от него дальше на пару метров.       Это был огромный, с*ка, оборотень. Такой, каких обычно по телеку показывают. Покрытое короткой черной шерстью тело, более длинная грива на шее, волчий хвост, волчья башка, волчьи лапы и человеческие руки с длинными когтями.       И, конечно, огромные саблеобразные зубы скалились, разбрызгивая вокруг белую пену.       Мгновение.       Волк встает, отряхивается.       Мгновение.       Он смотрит на свою жертву невменяемыми стеклянными глазами.       Мгновение.       Воздух пронзает тяжелый звук выстрела.       Тварь взвизгивает и драпает в соседние кусты.       — Ты цел, пацан?       Бяша поднимает глаза вверх. Над ним, на краю оврага, стоит старый охотник дед Слава.       Дед Слава приехал сюда, кажется, лет пять назад. Или меньше. Или больше… Бяша не мог точно вспомнить. Приехал сюда со своим внуком, когда начались те пропажи. Некоторые школяры еще выдумывали, что это они детей похищают, да только версия такая не клеилась — дед Слава приехал уже после того, как пропал Семен и Катя.       — Цел, — выдохнул парень.       — Ну так пшел домой, — рыкнул охотник, заряжая ружье, — и приятелям своим позвони, скажи, нех*й лазить в тайге среди ночи.

***

      Бяша добрался до дома будто бы в каком-то полусне. Будто какой-то дементор высосал все его эмоции и чувства, а в голову напихал ваты вместо мозгов. Он не смог разобрать слов, которыми его покрывала мать за испачканную рубашку. Как робот разделся, снимая с себя пропахшие лесом и псиной брюки.       У него дрожали руки.       Так, что не с первого раза получилось набрать цифры на телефоне.       Но в трубке слышались только длинные гудки.       Ромка не брал трубку.