Вопреки смерти

Одинокий стакан и пустая бутылка на столе. Рядом мобильный телефон, на который уже давно никто звонил. Часть комнаты погрязла в пыли. Тишина. В рамке фотография улыбающейся Алевтины, очертана чёрной лентой. Неожиданный звонок в квартиру заставил Андрея резко проснуться. Он открыл глаза: всё тихо. На часах начало восьмого. Последние месяцы мужчина перестал так рано просыпаться. Его взгляд упал на фотографию. Пальцы с привычной бережностью коснулись волос любимой через холодное стекло рамки. Время идёт, а боль внутри не проходит. Нужно привыкнуть. Но для Андрея это невозможно. Балашов словно умирает сам. Потихоньку. Каждый день. Очередной день без Неё... Он тысячу раз винил себя за то, что не отвёз её сам, что не остановился в борьбе с Мусоргским. Неосознанно поставил на кон самое дорогое – жизнь любимой. В квартиру опять позвонили. Не посмотрев в глазок, Балашов открыл дверь. Двое мужчин в чёрном махнули перед его лицом удостоверениями и без разрешения вошли в помещение. – Что произошло? – спросил Андрей, не успев прочитать должности подозрительных гостей. – Андрей Андреевич Балашов, собирайте необходимый минимум вещей. Вам будет необходимо проехать с нами, – грубоватым голосом сообщил один из мужчин. – Это задержание? – не понял хозяин такого неожиданного визита: – На каком основании? – Нет, просто беседа. Подробности вам сообщат на месте. Собирайте вещи и не вынуждайте нас применять силу, – собеседник прошёл в комнату, но, заметив, что Андрей пытается взять телефон, пресек, быстро направив пистолет: – Право на звонок используете не здесь. Андрей постарался продумать в голове варианты отступления, но вооружённые люди перегородили путь. Второй достал наручники: – У вас 5 минут. И не пытайтесь сбежать. Их движения действительно были похожи на сотрудников правоохранительных органов. За последнее время Андрею слишком часто приходилось пересекаться с офицерами. Несмотря на такое поведение, он не почувствовал от них угрозы. Мужчина объяснял это тем, что либо они формально выполняют приказ, либо у него после трагедии с любимой отключилось чувство опасности за свою жизнь. Балашов достал из шкафа спортивную сумку и, не придавая значения, покидал внутрь вещи. Собрав предметы первой необходимости, он взял в руки фотографию Али. Невольно проведя пальцами по её щеке, Андрей положил рамку в сумку. – Это вам не понадобится, – спокойно проговорил гость и выложил предмет. Заметив на себе уничтожающий взгляд Балашова, он серьёзно добавил: – На выход. Иначе пойдёшь в браслетах. Пришлось повиноваться и выйти. Андрей не понимал, что происходит и пытался докопаться до причины задержания. Но в голову ничего не приходило. Дверь квартиры захлопнулась. Его повели по подъезду, ступенька за ступенькой приближая к неизвестности, предвещающей опасность. Стены вокруг были изрисованы надписями любовных парочек. Наивные, изливающие поток эмоций слова сменились лаконичными сообщениями на языке нецензурной романтики. Всё это ускользало от внимания Балашова. Романтика весны, тёплая погода, молоденькая травка, пробивающаяся сквозь почву, зеленеющие деревья – все признаки возрождающейся жизни оставались для Андрея в прошлом. В душе у него навсегда застыл холод. Обжигающий мороз. Как в ту ночь... Когда произошла авария. Навсегда в его памяти запечаталась перевернутая разбитая машина. Шок от осознания трагедии. Аля сквозь запорошенное снегом стекло. И его ложные надежды, что он её спасёт, что он же хороший врач, что если любимая жива, то он обязательно сможет ей помочь. А природа уже расцветала. Жизнь возрождалась. Везде, кроме сердца несчастного мужчины. Его посадили в машину. Раздался очередной скрежет захлопнувшейся двери, и автомобиль направился в неизвестном для Балашова направлении. Но мысли о тревожной поездке не пробивались в его сознание, погрузившееся в трагедию. Вместо концентрации внимания на настоящем, разум заполнился воспоминаниями о любимой. Перед глазами вновь холодная ночь. Андрей вспомнил, как держал её за руку. Тогда. В машине. Как попросил сжать кулаки. Хрупкие замерзшие пальчики любимой с трудом обхватили его теплую руку. Леденящий разум контраст. Она выполнила его просьбу, но медик понимал, что Аля с трудом осознает его слова. Воспоминания ладони, еле сжимающей его руку, больно прожигали душу. Он словно вновь тактильно ощущал её попытку держаться за жизнь. В тот момент Балашов стал для неё единственной надеждой на спасение в груде перевернувшегося холодного металла. Надеждой, которую он должен был, но не смог оправдать. Балашов провёл пальцами по месту на руке, которого в последний раз касалась Аля. Самые страшные воспоминания ударили в голову. Подаренное им кольцо падает. Сознание любимой отключается. Ледяной ужас от осознания её смерти охватывает разум. Андрей проверяет пульс, кричит, отрицает. Он прижимает любимую к себе и раздаётся вой сирены скорой помощи. Поглощающее медика горе не даёт ему услышать приближение коллег. Всё его внимание нацелено на Алю. Он не верит, что она мертва. Балашов лишь чувствует, как друзья с силой оттаскивают его от тела, а над Сапрыкиной склоняются люди в синей форме. Главный отрицательно кивает, давая понять коллегам, что пациент мертв. Андрей вырывается и бросается к любимой. В голове туман. В сердце уничтожающая боль. Он трогает её холодные руки, пытается прощупать пульс, но врач скорой резко отталкивает его в сторону с жестокой фразой: "Не мешайте работать". Врачи не дожидаются полицейских, ссылаясь на засыпанные снегом дороги и другие вызовы. Тело грузят в старую машину, и скорая тихо уезжает. Автомобиль с Балашовым подъехал к территории, очертанной высоким забором с колючей проволокой. Когда они останавились на КПП, взгляд Андрея сфокусировался на извилистом металле с шипами. Странно, но к этому виду он привык. За последние месяцы перспектива оказаться за решёткой его уже не пугала. После похорон Али он поник и полностью потерял интерес к жизни. Сначала ему казалось, что наказание Мусоргского облегчит ситуацию. Но после известия о смерти врага всё ухудшилось. Гнетущая пустота в душе осталось. А единственный стимул в жизни – восстановление справедливости, исчез. Автомобиль остановился. Один из мужчин вывел Балашова и кивнул в сторону одного из невысоких зданий: - Нам туда. Балашов проследовал за офицером, слегка удивляясь, что с ним говорят, а на запястья до сих пор не надели наручники. Это было непривычно. Мужчины приблизились к трехэтажному строению без информационной таблички. Но как только они вошли, Андрей сразу понял, что это больница. Поведение офицера было странным. – Зачем я здесь? – спросил Балашов. После ухода из МЧС он решил перестать быть врачом. Нелогичное решение для человека, недавно убеждавшего Сапрыкину, что ни спасателей, ни психологов, ни врачей бывших не бывает. Он действительно раньше так думал. До того, как не распознал серьёзной травмы у Али после удара катером и неправильной постановки диагноза в машине. Грек и Саид убеждали его, что он ни в чём не виноват. Но Балашов ничего не мог с этим сделать. Даже если авария случилась не из-за сотрясения – оно могло усугубить ситуацию, нарушить реакцию Али. Андрей был уверен: если бы он отвёз её сам, всё закончилось бы по-другому. – Наденьте, – вместо ответа, офицер протянул белый халат и бахилы. – Зачем? – повторил вопрос Балашов, но офицер уже звонил кому-то по телефону. Пришлось надеть халат и бахилы. Из-за утраченного смысла в жизни Андрею было всё равно, что будет дальше. Со смертью Али он полностью потерял себя. Даже такая странная ситуация не вызывала внутри никаких эмоций. Вскоре к ним подошёл врач: – Вы – Андрей Андреевич Балашов? – Да, – последовал короткий безжизненный ответ бывшего медика. – Здравствуйте, Я – Михаил Сергеевич, – представился незнакомый врач и направился в сторону одного из коридоров: – Пройдемте. Нам нужно кое-что вам сообщить. – Что-то случилось? – идя за ним, уточнил Балашов, но врач лишь посмотрел на офицера. – Вы хорошо помните ночь, когда произошла авария на Зелёной улице? – Да, – резко перебил его Андрей, не понимая, зачем они подняли эту тему. Хотят надавить на больную тему? Получается. Разговаривать о смерти любимой женщины он ни с кем не собирался. От одного упоминания той ночи, в голове всплывали картины похорон. Одного из трёх самых ужасный дней его жизни. Разрывающая сердце боль заглушала воспоминания. Словно осколок в разум вонзилось её лицо, когда в морге выдали тело. Андрей узнавал родные черты, но настолько не верил в происходящее, что словно видел в гробу другую девушку – не его Алю. Последний взгляд на любимую. И закрылась крышка гроба. Балашов опустил горсть земли в могилу, словно себя хороня заживо. С его лица исчезли улыбка и горящие взгляд. Скорбь. Установленный на могиле крест стал единственной связью с Алей. Он долго держался за него. Если бы не друзья из отряда, Андрей так и остался бы стоять на могиле, цепляясь руками за крест, как ещё три дня назад любимая держалась за его руку. Из глубоких болезненных воспоминаний бывшего мчсника вырвал врач: – У Алевтины Сапрыкиной тогда была черепно-мозговая травма. – Я читал заключение, – вновь перебил их Балашов. Ладони инстинктивно сжимались в кулаки при воспоминании о чтение самых страшных строк в жизни. – Оно было фальшивым, – быстро проговорил Михаил Сергеевич и, видя заторможенный после услышанного вид бывшего мчсника, аккуратно продолжил: – У Алевтины действительно были серьёзные травмы. Но Она Жива. Ваша невеста жива. – Что? – Андрей бросился на врача, грубо схватив его за ворот халата и прижав к стене: – Что ты несёшь? Я сам её хоронил. Что ты..? – Отставить, – офицер с силой оттащил бывшего мчсника, не ожидая от потерянного в жизни человека агрессии. Он прижал его к холодному бетону, постаравшись поймать взгляд: – Это правда. Алевтина жива. В её могиле другой человек. – Что? Где? Где Аля? – одними губами шептал Андрей. От попытки осознать информацию, ноги становились ватными. Внутренняя боль от её утраты была настолько сильной, что ему было трудно понять их слова. Казалось, что если он только поверит в то, что его Аля, его любимая – жива, это окажется злой шуткой жизни. Очередным предательством судьбы. – Идёмте, – врач открыл дверь палаты, около которой они стояли. Балашов более осознано посмотрел на врача. В эти секунды затвердевшее за два месяца в сердце горе разбивалось. Он понял, что в метре от него, возможно, находится Аля. Словно боясь вновь разочароваться, Балашов заторможено сделал несколько шагов и посмотрел на кровать. На белой простыне лежала девушка. Внутри мужчины всё замерло. В голову до боли ударил родной образ. Сердце сжалось. Это была Аля. В секунду оказавшись около неё, он опустился на колени перед кроватью любимой. Её расслабленные во сне глаза. Родные губы. Любимый носик. Он смотрел на её бледное, но живое лицо. Она была Жива. Большего счастья Андрей и не мог себе вообразить. Он невесомо коснулся щеки Сапрыкиной, словно опасаясь, что это очередной сон, в котором любимая может исчезнуть, и шёпотом проговорил: – Аля, Алечка, – он уже и не думал, что сможет кого-нибудь так назвать. Девушка приоткрыла глаза. Снова больница. Голова опять болела. Увидев Балашова, она улыбнулась и тихо произнесла: – Андрей... Ты пришёл, – она была очень рада его увидеть. Сердце мужчины сжалось. Он снова услышал её голос... Такой нежный и родной. Бережно взяв ладонь любимой, он ощутил, как Сапрыкина еле сжала его руку. Он чувствовал, что девушка очень слаба: – Аля, Алечка, да, я рядом. Всё хорошо. Теперь у нас всё будет хорошо.