Вопреки смерти

      Окружённая больничными стенами, Аля смотрела сквозь грубую металлическую решётку в единственное маленькое окошечко. Перед глазами лишь пустырь и три одиноких дерева. Два слабо просыпаются от зимы, набивая еле заметные почки. Третье окончательно погибло, не пережив ледяной сезон. На оконный отлив прилетел голодный воробей. Пока маленькое пернатое создание прыгало по скрипящему металлу, Аля улыбалась. В общей пустоте милая птичка вызвала минутную радость девушки, но внутри продолжал расцветать убивающий душу холод. Сапрыкину пробил озноб. Неприятно. Хотелось поскорее уйти. Больничные стены давили.       Аля осмотрела палату и вдруг рядом с ней... Очень близко... Меньше метра... Появился Пётр. Алевтина отшатнулась. На слабеющих ногах девушка попыталась отойти. Изнутри сковал дикий непонятный страх. Сердце болезненно сжалось. Ужасно испытывать страх к человеку, которого долго считала самым родным. Все попытки отойти оказались бесполезными. Сзади – холодная стена, а Мусоргский очень близко. Глаза. Его глаза – холодные, бездушные. Чужие. Девушке становится дико страшно, как тогда... после суда.       Пока Аля пытается найти хоть что-то человечное в его глазах, получает резкий и болезненный удар в живот. Острое лезвие ножа разрывает плоть. Аля пытается вздохнуть, но от боли внутри всё сжимается. Она опускает глаза: тёмная багровая кровь окрашивает её живот, нож и руку Мусоргского. Аля поднимает глаза на Петра. По её щекам текут слёзы. Губы дрожат. Мозг не верит в бесчеловечное предательство. Девушка пытается что-то сказать, но тело её не слушается. Картинка начинает размываться. Но она видит его лицо: уничтожающий взгляд и лёгкая довольных ухмылка уголками губ. Уверенная рука жёстко поворачивает нож внутри несчастной девушки. Тихий, насыщенной болью стон... Аля куда-то проваливается и открывает глаза.       Сквозь сумрак ночной жизни больницы Андрей услышал слова любимой, которые Сапрыкина хотела прошептать во сне: – Нееет, неее... Андрей подскочил к невесте: – Аля, Алечка! Аля, проснись, – он взял любимую за руку и бережно потормошил за плечо, видя, как по её щеке скатилась слеза. Сапрыкина резко открыла глаза и, сев, свободной ладонью коснулась живота. Область ножевого ранения во сне совпала со шрамом после операции. – Тебе больно, Аль? Колет? Неприятные ощущения? – стараясь поймать её взгляд, спрашивал Балашов, а невеста лишь отрицательно качала головой. Аля прокручивала сон с Мусоргским в голове и невольно представляла такой поступок в реальности. Аварией Пётр чужими руками причинил ей боль и страдания. Оставил шрам. Хотел убить. По щекам с новой силой потекли слёзы. Сапрыкина высвободила ладонь и закрыла лицо руками, желая скрыть минутную слабость. Андрей чувствовал, как любимой тяжело. Он обнял девушку и, поглаживая невесту по голове, мягко проговорил: – Тише-тише, моя девочка, всё хорошо. Это просто сон. Вместе мы со всем справимся. Скоро мы уедем отсюда, и тебе станет легче. Аля понимала, что это всего лишь сон, но его метафоричность пугала девушку. Взгляд был опущен, а в голове стойко держались картинки из кошмара. Она знала, что всё пройдёт. Сапрыкина верила, что справится с жестокостью жизни, и старалась не прятать, а проживать чувства, чтобы не отравлять прошлым будущее. Объятия любимого лечили мнимую боль, которая после смертельного ножевого ранения в кошмаре проецировалась на реальность. – Ничего не бойся. Я тебя никому в обиду не дам, – Андрей поцеловал девушку в лоб и нежно вытер дорожки от недавних слёз с её щёк: – А с тем, что у тебя в голове мы обязательно справимся вместе. – Люблю тебя, – Аля посмотрела в родные глаза и поцеловала мужчину.       Когда девушка успокоилась, Андрей уточнил, понимая, что сильные эмоциональные нагрузки опасны для истощенного травмами организма любимой: – Ещё только четыре утра. Может, попробуешь заснуть? – Не хочу, – Аля отрицательно покачала головой, даже не думая прерывать объятия. На душе становилось легче от осознания, что теперь она не одна, что рядом с ней любимый мужчина. Андрей улыбнулся и поцеловал девушку в носик: – Алечка, тебе нужно восстановиться. – Я восстанавливаюсь. Но за два месяца я уже устала спать. Соскучилась по реальности. Да, и от укола днём ещё насплюсь. А сейчас я хочу просто быть с тобой, – честно проговорила Аля. Мужчина понял её и, нежно зарываясь пальцами в волосах любимой, поцеловал. Они сидели в обнимку, не ощущая времени. Аля расспрашивала детали последних двух месяцев. Андрей аккуратно отвечал. Нежась в тёплых объятиях, они не заметили, как в больнице все проснулись, и вскоре по коридору загремела тележка с едой. – Лежи, я всё возьму, – настоял Балашов, видя, что девушка хочет встать. Сапрыкина выдохнула и покачала головой с улыбкой его гиперзаботе. Но после случившегося она понимала чувства жениха. Андрей взял им еду и поставил на тумбочку. Наклонившись к любимой, мужчина поцеловал невесту и прошептал с иронией в голосе: – Завтрак в постель. – Приятно, – протянула Аля и, тоже поцеловав Балашова, добавила: – Только, Андрюш, я по палате прекрасно сама хожу. Мне не тяжело. – Знаю. А мне не тяжело о тебе заботится.       Через полчаса после завтрака, был формальный осмотр врача. Всё время до обеда они принадлежали друг другу. Аля поистине чувствовала себя практически здоровой. Головные боли стали слабее и реже. Ещё позавчера девушка боролась с жизнью за обрывки воспоминаний, потом страдала от осознания правды, а сейчас она уже счастлива. После обеда медсестра сделала последний укол. Когда Аля спала, в палату зашёл знакомый офицер: – Нужно поговорить. Балашов посмотрел на любимую с улыбкой и нехотя вышел в коридор. – Андрей Андреевич, как вы планируете жизнь дальше? Медик удивился такому резкому вопросу, но всё же ответил: – Немного поживём у меня. Когда Аля окрепнет, переедем в какой-нибудь другой город на Волге. – У Мусоргского были хорошие связи в криминале. Мстить за него, наверное, никто не будет, но в городе вам светиться нельзя. Уезжайте сразу и подальше. Деньги с ваших счетов мы переведём на чистую карту. – Хорошо, спасибо. Я вас понял. Только узнаю у врача, когда Алю выпишут. – Выписка готова. Завтра рано утром я помогу вам выехать отсюда. Если вам нужно ещё куда-то съездить в городе, подумайте, и сообщите мне. – Нужно. Вы можете отвезти меня в ювелирный? – Планируете свадьбу, когда Алевтине станет лучше? – уточнил офицер. – Да. – Вам нельзя пока рисковать. С ювелирным решаемо, а вот ЗАГС – большая опасность засветиться. – Когда мы сможем расписаться? – Это так важно? Вам нужна хорошая легенда и новые паспорта. Штамп можно сделать, только определенной давности. В вашей ситуации это единственный правильный вариант. – Понятно. Спасибо, – Балашов не представлял, что пребывание в больнице перерастет в секретную жизнь. Неизвестный офицер, ещё вчера увозивший его из дома, сегодня был готов организовать поездки по городу: – Зачем вы нам помогаете? – Вашей историей проникся человек, который курировал дело Мусоргского. Я выполняю его просьбу. – Мы можем поблагодарить лично? – Нет, но я передам ему вашу благодарность. – Спасибо. Мы должны будем что-то подписывать, давать показания? – на всякий случай уточнил Балашов. Он не представлял, как Алю в таком состоянии мучить расспросами, но знал, что ради наказания преступников, любимая будет упорно справляться со слабостями. – Нет. – То есть все заседания уже прошли? – Ещё предстоят. Но там достаточно доказательств, – спокойно проговорил офицер и невзначай бросил фразой жестокую истину: – Поверьте, за преднамеренное убийство исполнители получат больше, чем за покушение. Собирайтесь.       После посещения ювелирного магазина в парике и очках с наклеенными для неузнаваемости усами, Балашова вернулся к любимой. Аля ещё спала под действием лекарства. Андрей тихо вошёл в палату и сел рядом с ней. Он посмотрел на мирно спящую девушку, на автомате прислушавшись к её спокойному дыханию. За последние дни мозгу мужчины это стало необходимо. Через несколько минут в коридоре послышался знакомый шум. Взяв им ужин, Андрей поставил тарелки на тумбочку. От грохота огромной тележки с едой Аля проснулась. Девушка улыбнулась, увидев заботу любимого. Сейчас она остро ощущала, как ей не хватало его поддержки последние месяцы. – Алечка, как спалось? – мужчина сел рядом, положив руку ей на предплечье. – Хорошо, спасибо большое, – Аля улыбнулась его опеке. – Кушай-кушай, организму нужно набирать силы, – Балашов поставил стул к тумбочке и, когда Аля начала есть, взял свою порцию. – За наш пятый совместный ужин, – подняв вместо бокала кружку с чаем, с иронией проговорила девушка. А в голове невольно появились картины с первого романтического вечера. В преддверии суда над Петром Аля не находила себе места. Осмысление прошлого полностью заняло всё её время. Девушка постоянно прокручивала в голове встречи с Мусоргским, изводя себя. В попытках переключить внимание она начала пробовать готовить новые блюда. Аля все вечера проводила на кухне, а в обед угощала вкусностями Андрея. Ближе к заседанию ей с трудом удавалось справляться с эмоциями. Балашов быстро связал это с её кулинарными шедеврами и вывел на разговор. Девушка отчётливо чувствовала душевное родство, возникшее между ними, поэтому не побоялась раскрыть истинные эмоции. В тот же вечер Андрей подвез её до дома. Он видел, что у неё тяжело на душе и просто был рядом. В окружении его заботы раны на сердце Али от осознания истинного нутра Мусоргского стремительно заживали.       Погрузившись в воспоминания, Аля не заметила, как закончилась запеканка. Андрей заботливо забрал тарелки и, не разрешив ей нагружаться, пошёл мыть посуду. Аля со счастливой улыбкой наблюдала за действиями жениха. Когда Балашов вернулся к ней, Сапрыкина в очередной раз поблагодарила мужчину: – Спасибо тебе, Андрей. Спасибо, что помогаешь и заботишься, – она улыбнулась, осознавая, что давно не испытывала столь чуткого к себе отношения. – Тебе спасибо, что ты у меня есть, – Андрей достал красную коробочку и, раскрыв, поставил перед любимой: – И надеюсь, всегда будешь рядом. Аля удивлено посмотрела на него, не поняв необходимости нового предложения. Её решение лишь укрепилось после двух месяцев вынужденной разлуки. Девушка улыбнулась и мягко произнесла: – Конечно, я всегда буду рядом. Андрюш, я же уже говорила, что согласна. Балашов достал кольцо и аккуратно надел на палец любимой. В этот раз символ вечной любви идеально подошёл по размеру. Мужчина улыбнулся, видя зажигающийся взгляд девушки. – Оно идеально! – Аля улыбнулась, рассматривая кольцо. – Я рад, что тебе понравилось, – любуясь счастливой невестой, проговорил Андрей и, поцеловав её, аккуратно предупредил: – Только пока нам придётся обойтись без свадьбы и празднования с друзьями. – Если нужно, мы можем перенести на несколько месяцев. Главное, что мы есть друг у друга, – спокойно проговорила Аля, коснувшись кольца, которого так не хотелось снимать. Заметив её движения, Андрей остановил любимую: – Не нужно. Это твоё. Теперь навсегда. Насчёт свадьбы... Я разговаривал с людьми, которые подстроили твою «смерть». Идти в ЗАГС нам опасно. Жить под старыми именами нельзя. Поэтому, они предложили сделать нам новые паспорта мужа и жены. Это единственный наш вариант, – постарался мягко объяснить мужчина. – Ммм, тогда это можно считать практически официальным бракосочетанием, – протянула Аля, совершенно спокойно приняв информацию: – Тогда тебе нужно будет тоже купить кольцо. – Да, я уже, – Андрей достал приобретённый предмет. Он не ожидал такой спокойной реакции от любимой. – Давай, – Сапрыкина взяла у него колечко и надела любимому на безымянный палец. Посмотрев на кольца на их руках, Андрей поцеловал девушку. Аля растворялась в мужчине. Ей не нужны были церемонии и празднования. После всех пережитых событий она ценила возможность просто жить вместе. – Никогда не верила в жизнь с чистого листа. А сейчас так хочется поскорее уехать отсюда, – девушка устроилась на плече мужчины, мечтая поскорее покинуть белые стены. – Завтра мы уже будем в другом городе, – на ухо нежно прошептал ей Балашов. – Правда? Наконец-то, – глаза девушки мгновенно загорелись, и она накрыла его губы поцелуем, затем произнеся: – Ты – чудо! – Это ты – моё чудо, – растворяясь в глазах любимой, с улыбкой проговорил Андрей.