В кабинете у директора

В кабинете у директора

Я целую всем назло тебя

Разом все учителя кричат,

Завтра нас, наверно, исключат…

Алена Швец

— Безобразие! — визгливым голосом всё громче разорялась директриса Мария Андреевна, до скрипа сжимая деревянную поверхность стола, и оба звука начинали утомлять до невозможности. — Что всё это значит?! — Хамство и деградация! — весело ухмыляясь, тут же продолжила Оля. — Упадок морали и нравственности! Игорь вздохнул. Он не спорил, что третий «Ведьмак» игра гениальная, но без цитирования её 24/7 вполне можно было обойтись. Ну да чем бы дитя не тешилось, лишь бы оно не вешалось. И перестало влипать в приключения с уличными хулиганами. И дало и без того занятому отцу повод забыть дорогу в кабинет истеричной су… не самой сдержанной женщины, по совместительству являвшейся директором школы, в которой упомянутое дитя учится девятый год. И последние года три дитя, несмотря ни на что, повод посещать директора не давало. Но нынешняя ситуация, видимо, подожгла седалище директрисы настолько, что… — Самая умная, Гром?! — директриса тяжело уставилась на Олю, невозмутимо сидящую напротив и посылающую ободряющие улыбки худенькой светловолосой девочке, сидящей неподалеку рядом со своим отцом, которого Игорь изо всех сил старался воспринимать предметом мебели. Очень, кстати, красивым и до жути бесячим предметом мебели. «Предмет» по имени Пётр Хазин, впрочем, отвечал полной взаимностью. …Вообще своего ребёнка Игорь давно научился принимать таким, какой он есть — ещё с тех пор, когда пятилетняя рыженькая девочка с белым бантиком на макушке вместо детских сказок предпочитала слушать наёмничьи байки Олега, вместо кукол просила игрушечный автомат и важно ходила между столами в участке, трогательным детским голоском распекая офигевающих полицейских работать бодрей на благо родного города. Впрочем, это были ещё цветочки в сравнении с подростковым возрастом, но тут уж ничего не поделаешь — характер у Оли в чисто мужской семье сформировался соответствующий. Но, как выяснилось, чем-то девичьим Оля всё-таки увлеклась, а именно девушками, конкретно одной одноклассницей. И, положа руку на сердце, Игорь её не осуждал — в конце концов, сам болел за обе команды, во всяком случае лет двадцать назад. Так что, когда внезапно последовал вызов к директору по причине «целовалась с одноклассницей на линейке», Игорь был настроен не заметить в том ничего плохого и выбор дочери принять — ну а дома прочитать лекцию об осторожном поведении в гомофобном окружении, ибо воспитательный момент обязан был быть. Но оказалось, что запала Оля на дочку невесть когда вернувшегося в Питер Пети Хазина, с которым Игорь когда-то довольно некрасиво расстался — поэтому Гром только выматерился про себя и усиленно внимал визгливому голосу Марии Андреевны. Хазин, впрочем, занимался тем же самым, изредка посматривая на робко сжавшуюся дочку взглядом «за- какие-грехи-я-получил-вот-это-вот». Не то чтобы конечно у Пети не имелось соответствующих грехов, но Игорь сейчас находился ровно в той же ситуации и спрашивал себя о том же. Он украдкой рассматривал Хазина, замечая, что тот не сильно изменился, несмотря на прошедшие пятнадцать лет. Разве что фигура стала чуть грузнее и прибавилось морщин на лице, тем не менее всё ещё красивом… Неожиданно вспомнилась редкая улыбка на этом лице, а потом подсознание пакостно подкинуло воспоминания о ночах вместе, слишком яркие для тех, которые навсегда в прошлом, и Игорь окончательно запутался в своей реакции, получая на выходе странное чувство, сотканное из раздражения и подавленного влечения… — Вы должны принять меры! — тем временем уставилась на них Мария Андреевна, пламенную речь которой Игорь к стыду своему прослушал. — Это… это… недопустимо просто! — Ну, если девочки сорвали линейку, это нехорошо, — Игорь собрался с духом и попытался что-то связно ответить. — Но если вообще, то я не вижу проблемы… — Вот! — торжествующе перебила его Оля. — Я сразу сказала, что мой отец так и скажет, вызывайте сколько хотите! — Замолчи, Ольга! — директриса вперила в неё грозный взгляд из-под очков. — Что за манеры?! — Уж какие есть, — пожала плечами Оля. — Но вообще… — Молчать, когда старшие разговаривают! — тут же перебила её Мария Андреевна. — Я бы с удовольствием послушала, что скажет на это твоя мать… — Мария Андреевна, — вклинился тут представительный мужчина с бородкой, как Игорь помнил, классный руководитель Оли. — Смею напомнить, что… — Ай-яй-яй, какая некомпетентность, — перебила его Оля. — Увы, Мария Андреевна, чтобы поговорить с моей матерью, Вам придётся стать некромантом… Пару секунд директор молчала, заливаясь краской, а Игорь наблюдал, как на лице Хазина поверх равнодушно-обречённой гримасы возникает какое-то странное выражение. — Наверное, девочка права насчёт некомпетентности, Мария Андреевна, — знакомым ядовитым тоном вдруг заговорил он. — Первому этажу школы не помешает ремонт, на который средства собирались в течение нескольких лет, какие-то мутные люди наркоту толкают чуть ли не на заднем дворе, а Вас заботит, кто кого целовал на линейке?! — Да, заботит! — густо краснея, женщина аж вскочила с кресла. — Это не только нарушение дисциплины, это извращение! Да таких, как они, лечить надо! Тут уже вскочил Игорь, сжимая кулаки в решимости не дать дочь в обиду, и лишь краем глаза увидел, что Петя рядом поднялся тоже. Он не понял, что нашло на него, едва огромные возмущённые глаза Хазина оказались рядом — но, казалось, не было ничего правильнее, чем тут же впиться ему в губы со всей совершенно неожиданной страстью… Губы знакомо пахли табаком и кровили едва заметными трещинками, а знакомые руки уже уверенно обнимали его за спину, словно и не было той бурной ссоры, прошедших пятнадцати лет и посторонних людей вокруг, среди которых были и их дочери. Впрочем, те, как краем глаза заметил Игорь, только воодушевлённо дали друг другу «пять» и обнимались тоже, наплевав на совершенно побуревшую директрису, обмякшую в кресле. От губ Пети Игорь оторвался с большой неохотой. Глянул в тёмные глаза, шало прищуренные, и почувствовал, как в душе зарождается окрыляющее чувство, похожее на вдохновение. — А знаете, — произнёс он, глядя на совершенно опешившую МАрию Андреевну. — Пётр Юрьевич прав, этой школе не хватает пары проверок. Мы, как ответственные сотрудники компетентных органов, вполне готовы организовать… Вставшая рядом Оля пакостливо улыбалась, и Игорь был почти уверен, что в кармане она прячет оттопыренный средний палец. — Я… Мы… — директриса беспомощно оглядывалась на сидящего в уголке классного руководителя девочек, которого вся ситуация явно забавляла. — Мария Андреевна хотела сказать, — вдоволь насладившись замешательством начальства, наконец заговорил он. — Что никаких претензий к вам и к девочкам не имеет и об обстоятельствах этого, кхм, инцидента распространяться не станет. Не так ли? — Я… Да, — наконец кивнула им директриса и махнула рукой, что, вероятно, означало окончание дискуссии. …Гром нагнал Хазина, когда тот уже выходил со школьного двора к своей пафосной чёрной «Ауди». — Что, даже не поговорим? — взяв его за плечо, он развернул Петю к себе, поглядев ему в глаза. — А что, есть о чём? — Петя ухмыльнулся в ответ, но вырываться не стал. — Есть, — не смутился Игорь. — Поэтому предлагаю поужинать где-нибудь… — Я уже ел, спасибо, — снова ухмыльнулся в ответ Хазин, становясь самим собой, то есть умеренно невыносимым. — Лучше позавтракаем! Знаю тут одно неплохое кафе… «Может, что-то и получится» — думал Гром, уходя со школьного двора под руку с Хазиным.