В кабинете у директора

А ты греешь меня своим холодом

Согреваешь лицо ладонями

И пусть каждый поймет по-своему

В этой жизни все дозволено

За тобой наблюдаю пристально

Все, что хочешь, можешь мне высказать

И с годами мы схожи мыслями

Если далеко и близко мы…

Инкогнито «Спутник»

Кафе было на удивление маленьким и уютным, к тому же в этот час почти пустым. Самое то для разговора наедине. Петя и Игорь присели за столик в самом углу, удобно расположившись в мягких креслах, и долго молчали, прихлёбывая заказанный кофе и изучая друг друга редкими взглядами исподлобья. — Ну что? — наконец нарушил молчание Хазин. — Как жизнь? — Как видишь, ничего, — отозвался Гром. — Твоя как? — Как видишь, тоже не жалуюсь. — Хазин ехидно хмыкнул и вновь уткнулся в чашку, явно собираясь с мыслями. Игорь не стал ему мешать — ему тоже требовалось продумать, о чём говорить. Боже, а о чём они вообще могут говорить после стольких лет? Прошлого явно не вернёшь, настоящее у них появилось чисто спонтанно, а стоит ли будущее того, совершенно не понятно. Нет, всё же стоило вежливо попрощаться и выкинуть из головы тот эпизод в кабинете директора, списав на спонтанное помутнение, вызванное призраками прошлого и желанием защитить дочь… В конце концов, зачем им это всё сейчас, после стольких лет и… — Игорь, — Хазин неожиданно нарушил молчание снова. — Что твоя дочь говорила этой карге про Разумовскую? Игорь сильнее стиснул ручку своей чашки. — Странно, что ты не слышал, — немного запоздало ответил он. — Громкое было дело, во всех новостях о нём говорили. Открывалось казино «Золотой дракон», Соня идти не хотела, но пиарщики её убедили, что нужно посещать подобные мероприятия, чтоб раскручивать соцсеть… — Точно не надо с тобой пойти? — уточнил Игорь, оглядывая готовую к выходу жену. — Не нравятся мне эти сборища… — Вот потому и не надо! — Соня быстро чмокнула его в небритую щёку. — Там будет полно камер и журналюг, а ты сам хотел поменьше светиться в Сети. К тому же кто-то должен приглядеть за Олей… — Лёша заберёт её из сада, — отозвался Гром. — А ты хотя бы Олега с собой возьми… — Да не переживай ты так! — Соня ласково улыбнулась в ответ. — Худшее, что мне там грозит — утомление от общения с «элитой этого города», но от этого спасут шампанское и мысли о тебе. А Олег меня встретит, как только разберётся с делами в башне. — Хорошо, — Игорь аккуратно обнял её, чтобы не помять платье. — Только будь осторожна, ладно? — Да ладно, ладно! — она вновь быстро поцеловала его и выбралась из объятий. — И не переживай так, там будет столько охраны, что не продохнуть. И я не буду там долго, просто потрясу потенциальных инвесторов и сразу домой, к тебе… Всё, пока! Она бодро зашагала к выходу, а Игорь смотрел ей вслед со стиснувшим сердце неясным предчувствием… — Охрана не сильно помогла, — продолжил рассказывать Игорь, сглотнув ком в горле. — На казино напала банда одного криминального авторитета, который что-то там не поделил с Бехтиевым. Они взяли людей в заложники, а Соня попыталась с ними договориться… Никто не успел среагировать — эти уроды её убили… — Игорь, не надо! — Дубин отчаянно стискивал его плечо, пытаясь удержать, пока Гром сжимал кулаки, пытаясь вырваться. — Отпусти, стажёр! — напрягая сорванные от долгих криков связки, шипел Игорь. — Я… убью их всех… — Игорь, — Дубин смотрел на него с отчаянной болью, но не отпускал. — Я понимаю, тебе сейчас тяжело… Но их будут судить, понимаешь? Ты сам говорил, нельзя никого убивать… Игорь закусил губу — язык ощутил металлический привкус крови. Как легко научиться ненавидеть — достаточно узнать, что такое боль. Кто же это сказал, впрочем, неважно… Игорю легко было отказаться от собственных убеждений — достаточно было потерять ту, что стала его жизнью, любовью, матерью его ребёнка… И тех тварей, что забрали её у него, он ненавидел больше всего на свете. — Меня тогда надолго отстранили от любых дел вообще, чтоб не убил никого, — Игорь криво, болезненно усмехнулся. — А я мог бы — ярости во мне было… А как отстранили, сразу погас. Если б не Лёшка с Олей, вышел бы в окно сразу — и то Олегу пришлось мне пощёчин надавать, чтоб в чувство привести… Он, кстати, тогда нашёл тех тварей, кого не посадили. Я не осуждал его — легче стало. Только Соню не вернуть было — так вот и закрылся, да и стал жить дальше… Десять лет прошло, как видишь, живу ещё как-то. Игорь замолчал. Петя тоже не решался нарушить молчание — только смотрел во все глаза, и было в этом взгляде что-то непонятное и странное. — Знаешь, — наконец заговорил он. — Когда ты меня бросил из-за Разумовской, я злился сильно и чего только ей не желал. Но этого она не заслужила. И ты тоже. Соболезную. — Да будет, — Игорь снова усмехнулся, пригубив кофе в чашке. — Опять же, десять лет прошло… — И после неё у тебя никого не было? — Нет, — покачал головой Гром. — Олька с Олегом на меня изворчались за это, мол, пора уже отпустить и забыть… А я не мог сначала, а потом уже расхотелось. Мне и одному неплохо. — Ясно. — отозвался Хазин, и они снова надолго замолчали. — А ты как? — наконец вновь заговорил Игорь. — Какими судьбами ты в Питере оказался опять? — Да так, — Хазин улыбнулся, подняв на него глаза. — Когда мы с тобой расстались, я же разобиженный в Москву вернулся. Было сначала неплохо — с отцом почти помирился, в адвокаты пошёл, как мечтал… Потом узнал, что ты женился, и все контакты напрочь оборвал, да и тоже предложение бывшей сделал. Потом Лизка родилась, да и подумал, что вот она семья, а больше и не надо… Лет пять прожили, а потом Нина взяла и ушла к другому — типа, я её взял как замену тебе, а она так не может… Мы тогда судились за Лизу, может, потому я ничего про тебя не слышал, не до того было. Оставили всё же Лизу со мной, отцовские связи помогли — так и стали мы вдвоём жить… — Сложно было? — сочувственно покачав головой, спросил Игорь. В конце концов, у него в ситуации отца-одиночки было достаточно помощи от близких, и представить, как бы он справлялся один, не получалось. — Да нормально, — Хазин махнул рукой. — Мама помогала очень сильно, а потом стал зарабатывать, на няню хватало, да и Лиза у меня девочка самостоятельная… Справлялись — только вот пару лет назад отец опять прижимать стал, а у Лизки проблемы в школе начались. Вот и решили вернуться обратно в Питер — третий год тут уже живём, вот и вся история… — Ясно, — вздохнул Игорь. — Понятно, почему мы раньше не пересеклись — я уже три года в Олиной школе не был. Даже не знал, что там директор сменилась. А Оля мне и не рассказывала, что с твоей дочкой… дружит. — Да уж, моя тоже. — Петя вздохнул в ответ. — Кто бы знал, что у неё тоже вкус заточен на Громов… Надеюсь, она не разобьёт ей сердце, как мне разбили. — Надеюсь, оно у неё есть. — не остался в долгу Гром. — У моего знакомого Хазина сердца за ядом как-то не было видно… Повисло холодное, густое молчание — словно туман, в котором терялись и плутали все предыдущие откровения. — Ладно, — Игорь поднялся первым. — Приятно было пообщаться, Петр Юрьич. — Взаимно, Игорь Константиныч, — Хазин встал тоже, быстро кивнув головой. — До свидания. — и первый зашагал к выходу. «Вот и получилось» — пронеслось в голове у Грома, пока тот провожал взглядом его удаляющуюся спину.