Глаза с узором любви.

Сейчас Жерар шёл в сторону дома первородных, на улице — ночь и дождь, лучшее сочетание, с тем учётом, что на его руках маленький ребёнок. Куда ему деть эту кроху — он не знал, но точно не станет бросать на улице, да и пока по его вине, мать девочки не стала вампиром, приходя к женщине, он видел эту малютку, но по своей большой глупости, оставил это чадо сироткой. Марсель не мог оставить её себе, потому что у него просто не будет времени на воспитание, да и как это правильно делать — он понятия не имел, а доверить девочку вампир мог только древним, а в точности — Ребекке, пока Жерар не подыщет нормальных, не сверхъестественных существ для ребёнка. Мулат бы доверил девочку своему создателю, если бы тот хотел этого, но из всех первородных, Клаус ничего и никого не любит, а обрекать маленькую жизнь, на верную смерть, не стоит. Вампир укутал ребёнка в три слоя каких-то тряпок, дабы та не намокла и не заболела. Малышка уже умела ходить, но вот с речью были проблемы. У неё были большие глаза, голубого цвета. Жерар видел девчонку не один раз, но только сейчас его посетила мысль, пока он подходил к жилью древних. «Интересно будет узнать, какой ты будешь, когда вырастешь.» — подумал Марселлус и зашёл на порог дома, толкая дверь вперёд, проходя в помещение. Когда молодой мужчина переступил порожек особняка, то понял, что никого не предупредил о своём визите и то, что возможно ему откажут во временной просьбе. Ребёнок в его руке начал плакать, поэтому Жерар даже растерялся и уже подумал над тем, чтобы выйти, но услышал приближающие стуки каблуков. — Марсель, привет, — проговорила Ребекка и стала подходить к возлюбленному ближе, осматривая его с ног и до головы. — Что это? — первородная задала риторический вопрос и сделала пару шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. Женская рука слегка дрогнула и застыла на полпути, не решаясь прикоснуться к ткани и отодвинуть её, но как только малютка ещё раз всплакнула, то блондинка сразу же ухватилась за края махровой ткани и дернула в сторону. Бекс застыла на месте, не отводя взгляда от ребёнка, а уголки её губ стали подниматься выше и через долю секунды, на женском лице сияла улыбка. — Позволь мне разложить всё по своим местам, — сказал мулат и прошёл к дивану, усаживаясь на него и взглянул на чадо в своих руках. — Кроме тебя, я никому не могу доверить её, хоть она и не родная мне, но не хочу, чтобы её жизнь оборвалась, так и не успев начаться. Я оставлю её тебе всего лишь на пару дней, пока не подыщу ей семью? Могу купить детские вещи, правда я в них не особо понимаю… — Нет-нет, конечно я… Боже… дай её мне, — радостно произнесла Ребекка и притянула свои руки к ребёнку, аккуратно беря её в свои, прижимая к груди. — Я сама куплю… завтра пойду с ней выбирать вещи… — девушка ещё никак не унималась, она всегда мечтала о ребёнке, но не имела возможности завести малышку. — А у неё уже есть имя? — Нет… я не знаю, — ответил Жерар и встал с дивана, почёсывая затылок. — Я постараюсь уложиться, как можно скорее, но с тем учётом, что это Новый Орлеан, тут можно доверять в основном только туристам. Придётся, как-то продумать то, как отдать её в руки людям. Бекс смотрела на девочку, укачивая дитя в своих руках, а та в свою очередь лишь слегка улыбалась, отчего у вампирши дыхание спирало от такой красоты и вызывало умиление. Для древней, Марсель не кинул ей груз на плечи, а подарил счастье. — Элайджа! Ник… Фрея… идите все сюда, у нас пополнение, — крикнула Ребекка и улыбнулась, смотря на мулата, а тот не знал куда себя деть: уйти или остаться. Сначала Клаус услышал какую-то возню из гостиной, а потом и плач ребёнка. Первородный сразу же догадался, что Марсель принёс это. Он чуть поморщился в своей манере, как обычно, ведь это было его нормальное состояние, но любопытство было даже у него, поэтому, он пошёл в комнату, из которой его и остальных звала сестра. Когда гибрид зашёл в гостиную, то сразу же увидел благовонное лицо Ребекки, что держала в руках замотанный в тряпках свёрток. Майклсон подошёл к ней ближе и заглянул внутрь. Секундное любопытство от малышки, и она перестала плакать, глядя на первородного. — Ты ей понравился, Никлаус, — с улыбкой проговорил Элайджа, который стоял за спиной Бекс. Губы Клауса дрогнули в подобии улыбки, но она была с очевидной ноткой отвращения. На кой чёрт принести это сюда? Почему никто не договорился о том: можно или нельзя? — Что это? — с призрением спросил Ник, осматривая присутствующих, в особенности Марселя, к которому он сразу же подошёл, сокращая всё возможное расстояние. — Зачем ты пришёл сюда? Зачем ты принёс это сюда? — довольно-таки громко спрашивал вампир, чеканя каждое слово. — Ребёнок, — ответила первородная, прижимая к своей груди малютку. — Она побудет здесь. Услышав это, Клаус разозлился по-настоящему; его лицо покраснело, а на лбу выступила венка, после чего, он так же грубо проговорил: — Нет! Не побудет! Нам не нужен ребёнок. Уходи Марселлус с этим, либо я вышвырну тебя из дома. — Прекрати! — начала Ребекка, укачивая ребёнка, который вновь заплакал. — Не тебе с ним сидеть! Я возьму это на себя! Древний с призрением осмотрел всех, кто находился в гостиной и развернулся, уходя в другую комнату, дабы выпить и унять свой гнев, который продолжал расти в геометрической прогрессии. — Я постараюсь, как можно скорее подыскать ей семью, — ответил Жерар и посмотрел на Бекку, которая была рада, держать в руках ребёнка, и он просто не хотел слишком быстро рушить это счастье, что между ними, но иначе никак. — Сколько дней она будет здесь? — поинтересовалась Ребекка, смотря на мулата, прижимая всё так же малютку к себе, ощущая тепло её маленького тела. — Постараюсь уложиться за неделю. Быстрее обещать не могу, — дал ответ Марсель и осмотрел присутствующих. Бекс с Фреей ушли в другую комнату, дабы уложить чадо в кровать и сделать с ним всё, что требовалась по гигиене. Вампирша знала, как обращаться с детьми, ведь пару десятков лет назад, была медсестрой в больнице, а это уже хоть какой-то опыт, да и возраст девушки говорил сам за себя. Вампир сразу же заметил, кто больше всех не рад из семьи, появлению человека, но каких она может принести бед, будучи ребёнком? Или все узнают, что великий и ужасный Клаус Майклсон пал до того, чтобы воспитывать ребёнка? — Благодарю тебя Марсель, а теперь ступай, — сказал Элайджа и кивнул мужчине, после стал подходить к своему брату, который расположился в другой части гостиной, сидя в кресле. — Что-то не так, Никлаус? — Ты прекрасно знаешь, что не так, Элайджа. Мы не можем рисковать всей семьёй ради того, чтобы здесь находился какой-то неизвестный человеческий ребёнок. Что, если это всё ловушка? — гибрид смирял брата серьезным взглядом, голос его был предельно тихим, чтобы девушки ничего не слышали. Клаус на самом деле больше всех переживал за то, что эта кроха может стать сильным оружием против их семьи, если они успеют привязаться к ней, а это уже происходило, ведь он прекрасно видел, как Бекка с ней возится, как смотрит на неё. — А если этот риск, будет оправдан? — поинтересовался мужчина и осмотрел брата. — Никлаус, мы живём уже тысячу лет, может уже хватит жить предрассудками? Разве наша сестра не заслуживает счастья, не только с Марселем? И за эту тысячу лет, может стоит вдохнуть полной грудью и быть счастливыми? — Майклсон положил свою руку на плечо гибриду и слегка похлопал, смотря ему в глаза. Гибрид лишь горько усмехнулся. Он, как никто другой знал, чем обычно заканчивается счастье в их семье, но сейчас явно не был настроен ни на спор, ни на объяснения своей точки зрения. — Счастливыми… Конечно… Только вот мы все уже прокляты, брат, — вампир посмотрел на мужчину и, не дожидаясь ответа, ушёл в свою комнату. Первородный сел в свое кресло и сделал глоток виски. В тот момент он ещё не знал, что уже после первых пары дней, что ему придётся сидеть с ребёнком, он больше никому её не отдаст. Каждый раз будет следить за ней, даже когда Бекс или Фрея будут сидеть с ней. Да и малышка явно нашла себе родную душу, активно выражая свою младенческую любовь именно к Клаусу, и чем старше она будет становиться, тем отчетливее будет заметно, как она привязана именно к нему.

***

Дни в семье проходили довольно-таки быстро, и никто из них даже не заметил того, что прошла неделя. Вернее, чуть больше. Марсель ожидал, что ровно через семь дней ему позвонит или найдёт Клаус, но была тишина. Мулат к этому времени, как раз-таки нашёл подходящую кандидатуру и со спокойной душой направлялся в дом, к древним, чтобы забрать ребёнка. День тёплый. Лето. Много туристов. Зайдя в жильё, он замер на месте и стал прислушиваться к звукам, чтобы после пойти на них. Мужчина уловил женское хихиканье и неразборчивые слова дитя. Звуки привели его в комнату, которая уже была обустроена для малютки в нежных тонах. — Привет нянькам, — проговорил Жерар, обнажая ряд ровных, белых зубов, что сильнее выделялись на фоне смуглой кожи. — Вижу, вы времени зря не теряли, обустроили детскую. — Конечно, а кого нам ждать? — спросила Ребекка и встала с пола, на котором сидела девочка и хватала все мягкие игрушку по очереди, что были рядом с ней. — Ты же ничего не сказал. Думали, поиски затянулись, вот и решили, чуть обустроить здесь, — вампирша демонстративно развела руки в стороны. — Не спать же ей на кровати, без бортиков, — произнесла Фрея. — Верно, затянулись, но я нашёл людей, туристов, которые возьмут ребёнка, — сказал Марсель и облокотился о тумбу, на которой стояло несколько детских бутылочек. — Что? Туристы? — довольно громко задала вопрос Бекка. — Нет. Мы что… не увидим её? Почему турист? — А кому ты её отдала бы? Местному, который живёт под боком с такими, как мы? — поинтересовался мулат и смотрел на голубоглазую. — Он прав, Бекс… — сказала старшая Майклсон и встала с пола, предварительно усадив малютку в ползунок. — Прав? — спросила Ребекка и повернула голову в сторону двери, где стоял Клаус, облокотившись о проём. — Ник, скажи им… — Я не отдам Памелу никому, — спокойно и уверенно произнес гибрид. Он строго оглядел присутствующих. До сего момента Майклсон не озвучивал свое решение по поводу ребёнка, хотя в душе уже несколько дней знал об этом, а вот остальные явно не ожидали такого решения от него и некоторое время в помещении сохранялась тишина. — Ч-что? — спросила Бекс, но явно была рада услышать, что её хоть кто-то поддерживает в этом плане. — А что мне делать с теми, с кем уже договорился? — задал вопрос Жерар и осматривал Клауса, от которого он явно не ожидал такого ответа. Гибрид перевел взгляд на мулата, а затем ответил: — Я думаю, что ты придумаешь, как решить эту проблему, Марсель. Клаус подошел к Бекс и протянул руки к ребёнку, и та с радостью потянула руки к нему навстречу. Он аккуратно взял девочку на руки, мягко улыбнулся, и чадо захохотала в ответ, хватая вампира за нос. Майклсон повернулся к ещё не понимающим происходящего в комнате. — Прошу меня извинить, но Памеле пора кушать и спать, а вы пока можете уйти отсюда. Время позднее, — с этими словами гибрид развернулся и вышел из комнаты. Первородный спустился вниз на кухню и усадил ребёнка на специальный стульчик, а сам пошёл делать ей смесь, чему он быстро научился, ведь, на самом деле, ему нравилось заботиться о Памеле. Иногда, Клаус позволял себе заглядывать в будущее, представляя, какой она вырастет, сколько людей её будет окружаться.

***

Время летело, как сумасшедшее. В обычном бы положении, в привычной для Клауса жизни, всё шло бы своим чередом, но с появлением Памелы, всё изменилось. Гибрид замечал, как месяца, сменяются годами, а каждый год у ребёнка был день рождение. Когда семья праздновала этот особенный день, то досконально подготавливались к нему. Таких, особенных дней было уже десять. Эта девочка досконально перевернула жизнь и её восприятия для первородных, и если раньше её считали погибелью для их семейства, то сейчас спасением. Памела сидела на участке, за маленьким столиком, на котором лежало несколько листов, карандаши, чуть ли не всех цветов, палитры красок, а в руке кисть, которой брюнетка выводила линии. За эти десять лет, ребёнок приобрела светло-голубые глаза, похожие больше на серые, шелковистые волосы, темного цвета, средней длинны. Поздняя осень, а на улице ещё тепло, что можно бегать в футболке, да в шортах. Клаус увидел Памелу в окно. Она сидела и пыталась рисовать. Надо признать, что эту любовь к рисункам гибрид воспитал в ней сам. Когда девчонка была поменьше, то он часто ходил с ней в свою мастерскую, где рисовал, а девчушка с огромным удовольствием смотрела, как он это делает. Она не хулиганила, не отвлекала его, а просто спокойно сидела рядом и наблюдала. Майклсон вышел из дома и подошел к девочке. — Что рисуешь, милая? — его тон был необычайно мягок, никогда так он ни с кем не говорил. Только с этим необычайным ребёнком. Памела сразу же повернула голову в сторону отца, который присел рядом и улыбнулась, переворачивая лист, чтобы тот рассмотрел его. На бумаге было пару деревьев, посередине синяя клякса, что означала пруд, зеленая полянка, на которой росло несколько ромашек, которые почему-то были розового цвета. — Красиво? — спросила девочка и смотрела на мужчину чистыми и невинными глазами, которые на солнце просто блестели и были словно серебро. Клаус улыбнулся дочери, ведь именно своей дочерью он ее считал, даже Ребекка так отчаянно желавшая быть матерью — отступила перед напором брата. Да и сама Памела явно прикипела душой именно к гибриду. — Ты делаешь успехи, милая. Только давай я тебе немного помогу, — он взял в руки ещё одну кисть, смочил ее водой и обмакнул в синюю краску, положив ее на палитру, затем рядом белую, и небольшими мазками очертил контур озера создавая плавный градиент, чтобы озеро казалось объёмным. — Вот смотри, тут мы берём меньше воды и таким сухим методом делаем на поверхности блики, чтобы показать поверхность воды, как она переливается от солнечных лучей, — Клаус всё ещё улыбался, замечая с каким интересом Памела смотрит, как он рисует. — Красиво, — медленно проговорила шатенка, растягивая каждую букву с восторгом. — А меня ты нарисуешь? — задала вопрос дитя и склонила голову набок, а рукой подпёрла её, немного воображая, совсем по-детски, вращая головушкой из стороны в сторону. Сейчас солнце светило прямо в лицо ребёнку, но та даже не старалась скрыться от него, а лишь прикрыла глаза, чтобы не слепило и грелась. С таким ярким, дневным светом, можно было заменить пару веснушек на юном лице, в области носа. Клаус улыбнулся ей чуть шире и легонько стукнул пальчиком по кончику её носа. — Конечно да, Памела, я нарисую столько твоих портретов, сколько пожелает твоё маленькое сердечко! — он вдруг наклонился, обнимая девочку. Кажется, что лёд в душе первородного навсегда сдвинуться с появлением этого ребёнка в их доме десять лет назад. — А что Бекка будет готовить на ужин? — поинтересовалась кроха и вернула листок в свою сторону, продолжая кончиком кисти тыкать по озеру, тем самым делала в нём водных жителей, рыбок. — А ещё, учительница сказала, что у меня талант к рисованию, — говорила сероглазая, всё ещё вращая головой. — Талант у художников… у тебя… а у меня? Мне всего десять, — она показала разогнутые пальцы, нужного количества на руках, прямо перед лицом отца. Теплый ветерок приятно щекотал кожу, а шелковистые волосы развивались, переливаясь на ярком солнце. Мимо пролетали бабочки, чирикали птицы, а над головой ясное небо. — А что будет, когда… — девочка зажмурилась сильнее, мысленно считая все пальцы, что есть на теле. — Мне будет двадцать один? Тогда я стану талантливой? — Ты уже талантливая, девочка моя. Посмотри на свой рисунок. Ты нарисовала розовые ромашки, хотя прекрасно знаешь, что на улице растут белые. Это и есть творческое мышление, талант. Так что, не стоит считать, что это не так, — Гибрид снова улыбнулся дочери. — Бекка говорила, что сегодня будет запечённая картошка и курица, так что советую тебе поторопиться, иначе всё съедят без тебя. Клаус задорно ухмыльнулся дочери и встал. Он прекрасно знал, что она больше всего любит это блюдо и с небольшой хитрецой во взгляде, пошел к дому, зная, что Памела скоро прибежит. Девочка ещё пару минут посидела, а после стала закрывать баночки с краской, вытирать кисти и убрала листы в альбом. Она встала из-за стола, хватая всё, что на нём было в свои руки, и в приподнятом настроении побежала в дом, дверь которого были открыты, но только она переступила порог, как столкнулась с сильной, мужской фигурой, из рук всё выпало и упало на пол, да и сама Грейс тоже летала на пол, но сильные руки вовремя её хватили. Брюнетка настолько испугалась упасть, что даже зажмурила глаза. — Осторожнее, — проговорил Элайджа, отпустив ребёнка, и присел на корточки, предварительно расстегнув пуговицу своего пиджака и принялся поднимать баночки юного творца. — Боже… — послышался женский голос, а после появилась Ребекка. — Ты не ушиблась? — Нет-нет, — с улыбкой на лице ответила девочка, а после и посмеялась, словно хотела ещё раз это повторить. Сероглазая осматривала дядю, и сколько помнила, он всегда носил костюмы и хоть для маленького возраста, юная Митчелл поражалась такой выдержке. Клаус подошёл последним, но не значит, что он не заметил происходящего. Просто он не хотел выглядеть так, словно его метод воспитания — это гипер-опека. Ник наклонился, протягивая дочери руку, а после сказал: — Пора обедать, милая. Девочка взяла отца за руку и поднялась. Спустя минуту они сложили все художественные инструменты и прошли в столовую. На столе уже приятно дымилась картошка и приятно пахла румяная курочка. Клаус никогда не питал любви к обычным приёмам пищи, ведь в них не было необходимости, но с появлением Памелы, всё стало иначе. Каждый раз, за столом собиралась вся семья: они смеялись, обсуждали какие-то обыденные дела и им действительно казалось, что они живут свои жизни. Клаус сел на своё место за столом и с улыбкой пригласил остальных. Брюнетка присела за стол, а ноги быстро сложила в позу бабочки и притянула тарелку с едой к себе ближе, вдыхая аромат полной грудью, а после не удержалась и ткнула пальцем в курицу, облизывая его, а потом быстро окинула взглядом семью, но словила на себе только взгляд Кола. Он не смотрел на девочку как-то сурово, наоборот, сам даже улыбнулся. Памела накалывала на вилку картошку и бодро поедала её, крутя головой, мысленно напевая себе песню, под которую двигается, попутно слушая разговор семьи о школе, о дополнительных занятиях и вообще о планах на грядущие дни. Когда с едой было покончено, дитя отодвинула от себя тарелку, оперлась руками о стол, чтобы распутать собственные ноги, которые запутала и встала из-за обеденного столика, хватая в обе руки посуду, проговорила: — Было до безумства вкусно! Спасибо. Девчушка подошла к раковине и поставила в неё грязную тарелку, вышла вприпрыжку с кухни, направляясь в комнату, где будет готовиться к урокам. — Она чудо, — сказала Ребекка и облокотилась о свою руку. Блондинка посмотрела в сторону Кола, который уже достал из-под стола пакет с кровью и впился в него зубами. — Что ты делаешь? — начала Бекс. — А если она придёт? Спрячь! — Успокойся… она закрыла дверь. — ответил вампир, вытирая уголки губ. — Слух. Клаус нахмурился. Он прекрасно знал, к чему всё это однажды приведёт. — Мы все прекрасно знаем, что она однажды всё равно об этом узнает. — его голос в меру спокоен, но в тот же момент звучал сурово. — Постараемся сделать так, чтобы это однажды, наступило гораздо позднее, когда она будет встречаться с парнем, а потом и вовсе уедет отсюда, — говорила первородная, лишь накалывая на вилку еду. — Давайте не будет строить планы, как выйдет, так выйдет, — сказал Элайджа и осмотрел всех, ловя на себя их взгляды согласия. Памела уже сидела на кровати, а в руках держала книгу, но строчки просто бегали перед глазами, она даже не понимала, что читает, а спустя пару минут, так вообще, прикрыла глаза и лежала на кровати к верх ногами, а учебник рядом. Благо девочка успела переодеться, а вот залезть под одеяло — нет. Что касается сохранности секрета, вернее тайны, которую хранят древние, вроде бы у них получилось сделать так, чтобы никаких вопросов у Памелы не было, поэтому, они оставили ей фамилию её матери, чтобы если в школе кто-то узнает о фамилии Майклсон, тогда, найдутся те, кто может взболтнуть чего лишнего. Пока Митчелл будет учиться в школе Нового Орлеана и то, ей выбрали самую обычную школу, а вот уже после окончания, первородные планируют отправить Памелу подальше от Нового Орлеана, куда-нибудь в другой город, чтобы у неё не было проблем.