Цветение вишни

Золотистая листва танцует вальс под освещением уличного фонаря. Сейчас, осенним вечером холодно, самое то, чтобы ощутить в легких табачный дым и отморозить себе нос. Я делаю затяжку, расслабляя мышцы, немного запрокидывая голову назад, дабы видеть рваные тучи, из которых может совсем скоро пойдёт дождь. На луну смотрю, от неё свет тёплый исходит. Такой же тёплый, как от моей души когда-то, но не сейчас. Тихо. Совсем тихо, даже ветер уже так сильно не воет. Вдалеке слышутся шаги. Тут краем глаза замечаю тёмную, высокую фигуру. Она ко мне приближается. Выходит на свет - вижу Маяковский. Собственной персоной. Что тебе, милый мой, тут нужно? Ещё и в такой час? Вопросы задавать не собираюсь, просто гляжу на этого олуха, который находится под каблуком у дорогой Лилечки. Он первый и начинает. - Есенин, какими судьбами? Вы должны уж в кабаке сидеть, а не тут. Он снова ядовито ухмыляется, прожигая меня своим взглядом карих глаз. - вам дело до меня разве есть? м? Хмыкаю, не собираюсь я перед тобой стелиться дабы ты об меня ноги вытер. Я сильнее. - ну может и есть. Володя молчит, носом шмыгает и морщится неприятно. - что за хрень ты куришь? Воняет невозможно. Я хмурюсь, специально ещё раз затягиваюсь и выдыхаю ему в лицо. - прима. Отвечаю коротко, и сам замолкаю из-за того, что это было похоже на шипение змеи. - погубишь ты себя, Серёжа. Топчется на месте, поправляя иссене- чёрные идеально уложенные волосы. - может и погублю. А я уже погубил. Давно ещё, только сам этого не заметил. Сейчас же у меня ещё сильнее болит. - ты кстати прости за то что на литературном вечере было. Не хотел я. Да, видно оно как ты не хотел. Даже сейчас перед глазами проносится та картина. Руку к моим волосам тянешь, а я дергаюсь невольно. Так обычно Зина делала, когда приласкать хотела. Касаешься осторожно, будто я сахарный и сейчас растаю, но потом все же треплешь кудри пшеничного цвета, довольно улыбаясь. Натянуто или по-настоящему? Да не, вижу же что и в правду доволен. В карман своего пальто лезешь, достаёшь пачку сигарет "интер". Они мне не по карману- дорогие слишком. Мою забираешь, на землю кидаешь и тушишь, приминая чёрными блестящими туфлями. Вынимаешь одну, мне в руку суешь и смотришь в последний раз прямо в глаза. - ты, Есенин, дурак полный. Смеёшься тихо, дабы я тоже не услышал, а потом просто разворачиваешься и уходишь, скрываясь в темноте этого парка с голыми деревьями, которые даже летом были не особо зелёными.