Цветение вишни

У Зины я забыл свой чернильный набор, надо бы вернуться. Ну, конечно не под предлогом того, что я пришёл мириться. Нет, я в принципе не хочу теперь иметь что-то общее с ней. А то что в браке - это ладно. Просто штамп в паспорте, но я же её теперь не люблю. Толя как-то обиженно смотрит на меня из-за того, что бросил его пару дней назад самого. Ну что сделать? Человек я такой. Вечером на улицах людей не так уж и сильно много. Я иду, а прохожие в след оглядываются. Почему? Потому что влюбленны в меня или потому что слухи разные ходят о моей непутевой и кислой жизни? Поднимаюсь на нужный этаж. Сердце удар пропускает. Мать твою, почему же так волнительно?! Немного медлю, но на звонок дверной нажимаю. Слышу - притихает все. Или мне уже кажется? Дверь практически сразу открывается, меня будто окутывает тепло. Выпечкой свежей пахнет. Пирог готовила? Зина улыбается, мол, ой поглядите кто пришёл! Нагулялся все таки? А я знала что вернёшься!! Не знаешь ты ничего. Ни-че-го. - мне забрать кое- что нужно. Говорю тихо, как будто стыдно. Ком в горле, глаза опускаю. Она пропускает меня в квартиру, закрывая дверь. - только забрать? Может пирог ещё попробуешь? Пытается меня тут удержать хоть на пару минут. - я только что приготовила. Она поправляет свои кудрявые волосы, собранные заколкой с маленькими цветами, которую я подарил ей ещё очень давно. Я киваю, скидывая пальто с плеч. - можно. В комнату нашу сначала прохожу, осматриваюсь. Замечаю на кровати животное спящее. Маленький рыжий котенок. Зина давно хотела его завести, только я отказывался, мол слишком много забот с ним. Но, по итогу сейчас, когда я ушёл вижу мирно сопящий клубочек. А жена моя видимо заранее подготовила чернильный набор. Может даже хотела передать его Толе? Знала что он последнее время за мной часто таскается. - Серёж, иди сюда! Окликает она меня, крича это из кухни. Я переношу набор в коридор, кладу рядом с пальто которое жена оставила на маленьком диванчике. Прохожу в помещение, а стол уже накрыт. На белоснежной тарелке лежит небольшой кусочек яблочного пирога, как обычно рядом вилка, ибо есть пироги чайной ложечкой это издевательство. А ещё она и чаем решила меня напоить. Всё же помнит что пью только зелёный с мятой. Присаживаясь на стул, она сразу отвлекает меня разговором. - Серёж, ты поди видел котёнка, да? Красивый, правда? Смеётся тихо, ставя передо мной чашку горячего чая. - только вчера его забрала из приюта, не знаю как назвать. Отламываю кусочек, накалывая его на вилку и отправляя прямо к себе в рот. Прожевав, отвечаю - это не такая большая проблема. Он вообще что у тебя ест? Ещё когда вырастет, по утрам орать будет. Жена садится на стул с противоположной стороны стола. - пока что молоко пьёт, ему ж только три месяца. Потом буду корм покупать. А орать не будет, он вроде как умный. Сидим молча, я ем а она любуется. Вот, отставляю тарелку, и Зина снова говорит. - Серёж, ты же мириться пришёл? Во мне вспыхнул пожар. Неужели нельзя просто отпустить? Снова ты, глупая женщина начинаешь ворошить старое! Не ответив просто поднимаюсь и ухожу. Сил спорить и ругаться уже нету. Просто не хочется. Про набор свой вовсе забываю, пальто в руки и подальше отсюда. Я устал. Ужасно устал! Плетусь обратно - руки холодные в карманы убираю, на встречу мне опять маяковский идёт. Ну честное слово, сколько уже можно? Лёгкие снова не на шутку рвать начинает. Стараюсь обойти его стороной, но за руку меня придерживает. - Сергей Александрович, какая встреча! Снова вы тут гуляете. Я оборачиваюсь, гладя только на его большую руку, сжимающую мой локоть - гуляю, а вы тут какими судьбами? Небось лиля снова вечером поздним за прихотью очередной отправила? Или вас просто выгнали? - ну, не серчай дорогой. Я же к тебе как к другу. Дыхание вновь сбивается. - мы вроде с вами товарищами никогда и не были. Маяковский смеётся, а потом басистым голосом продолжает - ну не были, а разве это так важно? - да нет вроде. Оглядывает моё искаженное от злости лицо: - чем вы так недовольны? Случилось что-то? Выдыхаю тяжело, разворачиваясь к нему полностью. Плечи расправляю, вглядываясь в глаза твои карие, значков которых не видно. - случилось, но это личное. - поделитесь? Усмехаюсь. -может быть. Маяковский меня снова под локоть берет, и ведёт вдоль пустынной аллеи - ну рассказывайте, времени у нас ещё много. Кстати, предлагаю зайти ко мне, а то холодно уже. Рот раскрываю дабы про женатых бриков спросить, но ты головой качаешь. - они ушли. Давайте, я слушаю. Тут меня будто эмоции накрыли огромной волной. Молчу долго довольно, дабы пожар потушить и переключиться на здравые мысли, и вроде как получается. А ты, Володька, чего меня к себе зовёшь? Стыдно до сих пор за свои действия? - скажу так, жена вновь нервы треплет. А я устал от этого, поэтому как видите злой ушёл от неё. Володя грустнеет кажись. - плохо конечно. Ну, если устали так и забудьте про нее. Разговор на этом заканчиваем, только лишь иногда переглядываемся. Подходим к подъезду, ты мне дверь придерживаешь. Что ж, ты и в правду свою хватку терять начал? В квартире Бриков не так уютно. Видно, что совсем чужая и не родная. Если у меня там, с Зиной что-то ещё и осталось, то тут не было ничего. Ровным счётом ничего. Только Володя, точнее его фигура выделялась на фоне этого быта. Он сюда не вписывался совсем. Из комнаты выбежала большая собака, которая сразу же начала обнюхивать меня. Собак немного побаиваюсь. Я испуганно смотрю на футуриста, а тот лишь хмыкает. - не тронет, не боись. Его кстати Щен зовут. Киваю, дотрагиваясь пальцами до мокрого чёрного носа. Собака ластится ко мне, видимо понравился. Сели мы на кухне. Щен устроился под большим столом, рядом с Владимиром. - Серёж, чай хочешь? - не надо. Ты лучше скажи.. Я уже начал обращаться к нему на ты, не знаю почему, но вроде так привычней? - я же вижу что тебя гложит что-то, стыдно небось? Из-за этого ты меня и пригласил? Закидываю ногу на ногу, ибо это уже моя привычка. Володя сначала на меня глядит, а потом взгляд отводит, уже слова начинает подбирать. - ну, как бы тебе объяснить... Внезапно мы слышим хлопок входной железной большой двери и весёлый женский хохот. Дверь ведущая к нам на кухню закрывается на ключ, и Маяковский стыдливо отворачивается, уже предвкушая что сейчас будет. Я оглядываюсь на него, а потом на закрытый вход, немного приподнимаясь. Дальше, слышится протяжный стон. Глаза у меня округлились, я прикрываю рот рукой, опуская взгляд вниз. Владимир ёрзает в кресле, тихо говоря: - я не знал что они вернутся.