Шестнадцать лет ожидания

Если бы вам когда-нибудь сказали, что ваша детская мечта сбудется и вы сможете путешествовать во времени, то вы бы улыбнулись этому человеку и пожелали ли бы всего хорошего, потому что не важно, что в голове у этого человека, — в любом случае, такое заявление остаётся милым. А если бы такое и сбылось, то вы бы плакали от счастья, от того, что невозможное-то возможно, смеялись и улыбались всем глупой улыбкой. Но Лизе почему-то не до смеха, стоя с цепочкой в руках, она хочет лишь выкинуть ее и сразу же обратиться к доктору с просьбой положить ее в психиатрическую больницу. То, что она увидела пару минут назад, навсегда оставит отпечаток в ее памяти. Москвина сжимает цепочку в кулаке, смотрит на время и покидает переулок.

***

— Как дела? — Спрашивает неловко Лиза у своей подруги, прощупывая почву. — Нормально. У тебя как? — С готовностью отвечает Лада, наконец уводя разговор на разные темы. Ходить по родному посёлку всегда доставляло девушке какое-то мазохистское удовольствие. Когда ты понимаешь, что тебе никуда не деться из этой дыры, но в то же время ты рад этому. Рад видеть эту школу, в которой толком ничему и не учат; больницу, в которой всё меньше врачей, будто та вот-вот перестанет работать. Ощущаешь такое чувство безысходности и в какой-то степени безопасности, потому что ну дыра, она и есть дыра. К тебе сюда никто не полезет, но и ты не вылезешь, только если сверху кто-то руку подаст. — А как там мышка? — Искренне интересуется Лиза. С такой любовью в голосе, будто это ее единственный сын, по которому она безумно скучает. Скучает ведь. — Мышка? — Задумчиво переспрашивает блондинка, оглядываясь вокруг. Они дошли почти до районного дома культуры, попутно говоря обо всем и ни о чем одновременно. Подруги очень ценили вечернее время для прогулок, когда можно перемыть всем косточки без лишних ушей и глаз, да и погода была хорошей. — Угу. — Выдыхает, невесомо докасаясь до цепочки с небольшими песочными часами на шее. — О. — Восклицает Данилова, видимо, забыв о вопросе, задаёт свой, — Кастрюля подарил? — Нет. — А, точно, самодостаточная и независимая. — Ухмыляется она. — Если расскажу, то всё равно не поверишь. — Начинает аккуратно брюнетка, как бы сразу намекая, что история будет бредовой и максимально странной. — Я не поверю только в то, что Мышка не краш, так что валяй. — Махает рукой подруга. Ну девушка и рассказывает, как нашла ее в переулке Великого Новгорода, как привиделся ей человек-маг. — Да, блять, отвечаю, он выглядел, как маг. — Так и заявляет Лиза, обосновывая это его странным видом, где обязательно присутствовала шляпа на голове. То, как этот человек выронил вещь, когда пытался переместиться во времени. А потом путь домой и то, что она ела на ужин плов. — Хорошо, даже если я тебе поверю, то с чего ты взяла, что именно это машина времени? — Задаёт вполне логичный вопрос Лада, видимо, решив, что подыграет подруге. — Из-за этих часов на цепи? Москвина закатывает глаза, но смотрит без осуждения. Она поймёт, если ей сейчас посоветуют психолога, да что уж там, она сходит, просто дайте ей номер и адрес. Лиза понимает, что выглядит сумасшедшей, когда кивает с горящими глазами и предлагает: — Давай попробуем. — Что попробуем? — Поднимает голову к небу Данилова, молясь за здравие товарищей. — У тебя этот загадочный чел случайно инструкцию не выронил? Ещё раз осмотрев цепочку на наличие кнопок и подсказок, брюнетка берет подругу за руку и переворачивает песочные часы, жмурится на мгновение и открывает глаза, когда слышит неприлично громкий смех стоящей рядом девушки. — Блять, Лиза. — Всё ещё смеётся рядом Лада. — В две тысячи пятый, я хочу в две тысячи пятый. — Не сдаётся она, продолжая сжимать руку и цепочку. Перед глазами вспышка, в висках отдаёт неприятными покалываниями и пульсацией. — Ахуеть. — Не сдерживается от красноречивого комментария блондинка, когда вместо асфальтированной дороги оказывается присыпанная песком тропинка, пачкающая чистые кроссовки. На ранее пустом стадионе оказывается куча молодёжи, которая их даже не замечает, гоняя по полю футбольный мяч. Они выглядят так. Ну, по две тысячи пятому, так что девушки осматривают себя, понимая, что немного выделялись бы в их компании. Окна школы магическим образом становятся обычными, все стеклопакеты пропадают, оставляя место деревянным дверям. Машины, припаркованные у школы, тоже преображаются в более подобающий вид, становятся отечественного производства автомобили, иномарки, конечно, тоже имеются. Внезапно мимо них пробегает пацан, которому на вид лет шестнадцать, он случайно задевает Лизу плечом. — Извините! — Кричит он, потому что даже не думал останавливаться. Бежит он на стадион. Жмёт всем руки и встаёт на противоположную сторону. — Толич. — Только и говорит Лада, когда к ней возвращается такая возможность. Смотрит на подругу, которая уже достаёт телефон, намереваясь сделать фото. Мало ли психолог попросит обрисовать картину того, что ей привиделось, так она покажет. — Убери телефон, Лиза, мы в две тысячи пятом, они и так на нас смотрят странно. Та понятливо угукает, но фото сделать успевает, не каждый день своего тридцати двух — пятнадцатилетнего учителя видишь. Выглядит он смешно: тощий, лопоухий, с брекетами. Личико такое детское и невинное. — Ебать, две тысячи пятый. — Все ещё в шоке Данилова. — Это же получается, что мы можем купить долларов, или биткоин, или как его. Песни можем у музыкантов спиздить, выдать за свои. — Или с мышкой познакомиться. — Дополняет ее список дел Лиза, всё ещё не в силах оторвать от него взгляда. — Путин пять лет правит. Что там ещё по глобальным проблемам? — Не слушая подругу, продолжает блондинка. — Нам надо в две тысячи седьмой, хочу найти эмо, они же тогда были? Москвина смотрит на щебечущую без остановки подругу, вкладывает в ее руку цепочку, и, когда получает ее недоуменный взгляд, говорит: — Это без меня. Я останусь тут, я очень хочу с ним подружиться. — Объясняется она. — Нельзя, Лиз, мы не можем вмешиваться в его жизнь никак. Это может понести последствия, изменить какую-нибудь хронологию событий. — На поле, тем временем, парни кричат, радуясь первому забитому голу. Иван кричит: «-Лохи позорные, даже жульничая проиграли», на что получает «Проиграли битву, но не войну. Готовь очко, Ваня». Какие романтики они тут все. — Ты только что собиралась это сделать. — Не подумала, да и вообще, я шутила. — Оправдывается она. — Смотри, мышке-то с детства очко готовить говорят. На поле, тем временем, на ворота ставят Астафьева, он беседует о чём-то со стоящей рядом девушкой, не особо следя за игрой. На дворе июль, жара, время близится к десяти вечера. На девушке надето жёлтое короткое платье, которое слегка помято спереди. Она хихикает с каких-то шуток, которые ей чуть ли не на ухо шепчет Иван. — Лиз, ты сейчас лопнешь. — Тоже хихикает Лада, но когда получает испепеляющий взгляд, то понимает руки в защитном жесте и спешит пояснить. — Ты слишком сильно ревнуешь для девушки, у которой уже есть отношения. К тому же ему пятнадцать лет, что ты хотела? У него наверняка есть отношения. Конечно же, Москвина это прекрасно понимала, и то, что вмешиваться в его жизнь сейчас лучше не стоит. Неизвестно пока, кому это сделает хуже, но последствия однозначно будут. Она крутит в руках цепочку, разглядывая ее, будто видит в последний раз. «Так действительно в последний», — думает она и отдаёт ее Ладе. Та смотрит непонимающе, но вещь забирает. — Иди, купи себе там биткоины или что ты там хотела. Я останусь. — Улыбается подруге Лиза. — А обратно ты, я так понимаю, не собираешься. — Получив утвердительный кивок, Лада настраивается на спор. — Нам надо вернуться. — Произносит тем тоном, который не терпит возражений. — Надо. — Не возражает брюнетка. — Интересно, кому, — вселенной? — Стебется она. — Ладно, погнали, я готова.

***

Дома, конечно же, накрывает осознание, чувство безнаказанности, стыд немного и желание вернуться. Сильнее всего, кстати, последнее. Тогда с Ладой они разошлись на хорошей ноте, «Амулет» Лиза забрала себе, так как у подруги тоже присутствовало желание вернуться, и она честно сказала, что может поддаваться ему. На кухне чем-то шумит мать, наверное что-то готовит. Москвина поднимается, сжимает в руке вещицу и идёт к ней. Людмила воркует у плиты, что-то тихо напевая себе под нос, но как только замечает дочь, то сразу становится серьёзной. — Ты ела сегодня? — Женщина первая нарушает тишину, разглядывая свою неприлично худую дочь. — Ела. — Девушка выдерживает взгляд матери, смотря на неё в ответ. Пытается запомнить ее, понимая, что видит последний раз перед разлукой, пусть и на пару месяцев. — Я завтра к Нике еду. На ночь. — К кому?

***

— Лиза, блин, ты мазила. — Кричал Иван, стоя на воротах, он достаёт, улетевший в канаву, мяч и кидает обратно. Москвина ловит его, ставит на землю, берёт разбег и вновь неуклюже бьёт по мячу. Тот летит в ворота, но слишком слабо, чтобы Астафьев не смог с лёгкостью его поймать. Он даже не поддаётся сегодня ей, мог бы сделать скидку, потому что девушка футбол даже не смотрела никогда, не то чтобы играла. На дворе июль, лето в самом разгаре. Солнце уже потихоньку опускается за горизонт, уступая место ночи, но темнота наступит ещё не скоро. Ночи здесь тёплые и такие романтичные, по мнению Лизы, она вообще даже в противных комарах романтику нашла. Елизавета приехала в деревню на каникулы. Каждый год, по своей легенде, она приезжает сюда на три месяца, три прекрасных месяца без интернета, зато есть альтернатива — огород. Девяносто дней в отличной компании таких же юных ребят, которые настолько классные, что Лиза даже забывает, что она как-никак всё же вернулась в две тысячи пятый. Им всем здесь не больше восемнадцати. Ване через месяц будет только шестнадцать, а Ире, их теперь общей подруге, вообще пару дней назад только шестнадцать исполнилось. Самому младшему здесь пять, это сестра Ирины — Аня. Прекрасная темноволосая девушка с большими голубыми глазами, такими же, как и у нее. Она оглядывается на девочку, которая сидит рядом с воротами на качеле, под деревьями со сливами, она смотрит на него в ответ и радостно смеётся, махая рукой с детской яркой вертушкой, которая от такой тряски начинает красиво вращаться. — Ваняяяя, давай домой, сегодня в баню ещё идти. — Раздаётся голос отца мальчика, который выглядывает из калитки, чтобы найти ребёнка. Сегодня приезжает брат старшего Астафьего, а значит будет баня, а завтра шашлыки. Лиза всё никак не привыкнет, что телефон в две тысячи пятом редкость. — Здравствуйте! — Кричит ему она, подбирает мяч и вопросительно смотрит на друга, ожидая ответ, пойдёт он домой сейчас или погулять ещё чуть-чуть отпросится. — Лизка, привет, как дед? Чем занимается? На рыбалке небось? — Такие привычные, уже за столько дней ставшие традицией, крики заполняют улицу. Аня спрыгивает с качели и несётся к Анатолию, смешно болтая рукой с игрушкой, они вроде с Ирой семьями дружат. — Дядь Толь, ну какая рыбалка? Жара такая. — Отвечает С Москвина, подходя к блондину. Придерживаясь легенды, что она здесь на лето у деда, всегда с готовностью рассказывает, какую рыбу они ели сегодня, чтобы не показывать родственников, потому что те дико заняты. — Эт точно, что-то я совсем старый стал, но знаешь, я с утра ходил, не такая жара была. — Заверяет он, обнимая прибежавшую девочку. — Ну всё, Ваня, мы пошли, чтобы через пятнадцать минут был дома, я калитку закрывать буду, иначе останешься на улице спать. Они уходят, прикрыв за собой эту несчастную дверь. Иван оборачивается на девушку, которая посмеивается. Лизе всегда нравился папа парня, он был смешным и простым человеком, мог легко обсуждать любые темы с подростками и подкалывать их постоянно, не боялся лишний раз и над собой пошутить. Идти домой не хотелось никому, время только перевалило за десять, мелкие разбежались, а Дмитрий, брат Ивана, обиделся на брата ещё часа полтора назад, заявил, что больше не хочет его видеть и он ему не брат, ушёл, не забыв хлопнуть дверью, а перед этим ещё и мячик под машину пнул. Короче говоря, ушёл он очень даже красиво. У них часто случались подобные инциденты. Было даже такое, что он после очередной обидной, по его мнению, шутки, пнул мячик, и случайно, не рассчитав силы, он попал брату прямо в живот. У Астафьего тогда звезды перед глазами действительно заплясали, и это было не смешно до того момента, пока Дима, не согнувшись над упавшем от боли братом, начал рыдать и просить прощения, крича, что он его любимый братик. Смеялись все, даже помирающий от боли Иван. И сейчас, когда жара спала и жить хотелось чуть больше, чем днём, хочется гулять, общаться, слушать, но никак не спать. — Пойдём у водоёма посидим? — Предлагает Лиза, провожая взглядом птиц, которые неожиданно стаей пролетели над ними. Колодец находился всё там же, совсем недалеко, около него стояла старая скамейка, на которой в детстве ребята обычно играли в «свадьбу». Рядом росла сирень, которая распускалась ближе к лету и пахла так, что голова кружилась. Москвина с Аней любили собирать на ней цветочки с пятью лепестками, есть их, загадывая желание. Лиза всегда загадывал найти своего принца и быть счастливой, — вот такой она мечтатель.Однако что загадывала младшая девушка, — она не знала. — Пойдём. — Соглашается блондин. Они идут к нему, обсуждая какие-то мелочи и праздник — день посёлка, на который планируют сходить вместе. Днем с семьями, а вечером только вдвоём, потому что хочется, потому что теперь можно, теперь большие. Сельские дискотеки — это мероприятие, которое должен посетить каждый человек. То, как отрываются на нем местные, затмит любой столичный клуб с оценкой в пять звёзд в яндексе, о котором знает пока только Лиза. Они сидят, точнее девушка сидит, а юноша лежит головой на ее коленях, пока Москвина перебирает его светлые мягкие волосы, делая какой-никакой массаж для его графской головушки. Астафьев даже не ворчит, как делает это обычно, из-за того, что та своими грязными ручищами, после мяча всегда такие, лезет в его чистую голову, но сейчас ему все равно в баню, поэтому он позволяет себе получать удовольствие. Их идиллию прерывает недовольный долгим отсутствием сына отец, он кричит, что даёт ему десять секунд и он закроет калитку, будет внучек ночевать прямо на той скамейке. Ребята смеются, но быстро прощаются, потому что лезть потом через забор или уговаривать Анатолия всё же сжалиться над ним и пустить — дело неблагодарное. Иван преодолевает расстояние за пятнадцать секунд, но, видимо, мужчина не считал, поэтому он проходит без особых проблем. Дома парня встречает запах вкусной жареной картошки, от которой он ещё с детства без ума, и мамуля, которая знает это, поэтому ей и пахнет. Он садится за стол, преступая к пище. Со слов отца у него есть минут семь, потом с бани придёт брат, и он должен будет идти сразу следом. Ещё один брат гуляет где-то во дворе. В этот раз он приехал без жены, потому что ту не отпустили с работы, и ей пришлось остаться в Москве, куда они перебрались не так давно, но она обещала, что в конце месяца обязательно приедет их навестить. По телевизору идёт какая-то программа, в которой вновь рассказывают о чьих-то брошенных детях, матери-алкоголичке и отце, который сидит чуть ли не с рождения, в общем все, как парень любит. Он делает громче, чтобы четче слышать, как тёща покрывает никудышного отца трехэтажным матом, и полностью с ней соглашается, вместе с этим пополняя свой словарный запас. Тем временем с бани возвращается Димка, и ему приходится оставить тёщу наедине с этим тупицей и уйти. Он приводит себя в порядок, смывает весь песок и закидывает вещи в стиральную машину. Когда он приходит домой, то отчим досматривает за него передачу. Он, конечно, хочет спросить у него, отхуесосила ли этого плохого человека та прекрасная женщина, но боится разбудить мелкую, поэтому тихо прокрадывается в свою комнату. Он ставит ноутбук на зарядку к окну, пытается поймать какой-нибудь интернет и, когда ему это удаётся, выходит в сеть. Astafewanya 23:16 Антон, завтра во сколько пойдём?

Lizka 23:17

Так вы с фэмили идёте в 11:00, мы ведь с нами?

Ваня всегда смеялся с Лизы, когда та говорила на ломаном английском или вставляла в русский английские слова. Он и сейчас сыпется с этого. — Иван! — Кто-то агрессивно шепчет в соседней комнате, он не различает, потому что всё ещё пытается сдержаться и не заржать, на это ещё и стикеры влияют, которые всплывают в диалоге. Он тихонько поднимается, берёт ноутбук и выходит во двор, накинув на себя куртку. Ночью всё же холодает. На заднем дворе у них целая детская площадка: гамаки, качели, песочница. Это все сделал отец для своих любимых детей, и те ему действительно благодарны, они очень ценят всё то, что для них делают. Он подходит к бане и включает фонарь, а затем направляется в беседку. Зажигает какую-то фигню, чтобы комары отстали, хотя она не очень то помогает обычно, но самовнушение у него работает отлично, и включает ноутбук. Astafewanya 23:26 Да, вы с нами, встретимся у дуба?

Lizka 23:26

Ты чего так долго не отвечал? Я думала, что ты уснул уже.

Astafewanya 23:27 Я на улицу вышел, в беседке сижу.

Lizka 23:27

О, я тоже сейчас на улице, можно я приду?

Астафьев хмыкает и переводит взгляд в темноту, пытаясь высмотреть там городок — старая и почти разрушенная церковь на холме, которую по легенде приказала построить Екатерина Вторая. Очень красивое место, если что, то Иван там уже сделал миллион фотографий на старенький фотоаппарат, у Димки тогда чуть руки и ноги не отказали, настолько он устал бегать и фоткать модель со всех ракурсов. Надо будет сходить туда снова, лучше вечером, оттуда шикарно видны деревенские поля и даже кусочек города, который находится в тридцати километрах от деревни, а закаты там. Закачаешься. Astafewanya 23:29 А что ты скажешь отцовской калитке?

Lizka 23:29

Ты как рапунцель спуститься ко мне по волосам.

Lizka 23:30

А если серьёзно, то я уже пришла.

Блондин подрывается с места и бежит к калитке. Открыть её он не может, потому что это будет слишком шумно, а послать подругу будет странным, учитывая, что он сам дико рад ее приходу. Поэтому он аккуратно ступает на выступ на заборе, затем на ручку двери и оказывается головой и половиной туловища на той стороне. Лиза стоит и смотрит на это, довольно улыбаясь. — Привет. — Неловко начинает Иван, соскальзывает одной ногой и чуть не падает, но крепкая хватка за калитку спасает положение, и он возвращает себя на место. — Привет. — Смеясь отвечает Москвина. Она смотрит так влюбленно, что Астафьеву становится не по себе. Он привык, что та его отшивает. Ещё в самом начале знакомства Иван положил глаз на девушку, бегал за ней, не давая проходу. Лиза любила его, но как друга, давала надежды, а потом и забирала их. Родители постоянно называли их парочкой и планировали их свадьбу, шутили и думали, как назовут деток. Когда Москвина в очередной раз отказала, то он потерял все надежды и хотел начать встречаться с другими девочками, но каждый раз, видя эту прекрасную мадам, влюблялся в неё, как в первый раз. И сейчас он стоит, забывая всё, что хотел бы сказать, просто смотрит в ответ. Лизка высокая, она даже намного выше его самого, поэтому подходит к нему, вытягивает руку и треплет по волосам. — Чистые, Ванька, специально для тебя помыла. — Уведомляет подруга, кладёт руки рядом с чужими руками и стоит, ожидая реакции на такие жертвы. — Москвина, если ты моешь руки только поэтому, то, кажется, это проблЭм. — Передразнивает ее юноша, пропуская вдох, когда Лиза встаёт на носочки, поднимаясь к его лицу. Воздух на улице свежий, прохладный, хочется лечь на гамак вместе с ней и спать в обнимку, грея друг друга, но гребаная закрытая дверь рушит все его планы уже который раз за день. Девушка, стоя на носочках, смотрит на него, не решаясь на что-то, хотя вроде бы и хочется, но и колется. Всё-таки это Иван Анатольевич, он не все ее шутки одабривает. — Ладно, Ванька, спок нок. — Желает брюнетка, отстраняясь. Она знает, что Астафьев ненавидит, когда его так называют, поэтому подмигивает, не дожидаясь, пока он покажет всё то, что услышал сегодня в телевизоре, разворачивается и покидает место преступления. Блондин закатывает глаза, слезает с калитки и клянётся, что обязательно отомстит негодяйке, а пока надо забрать ноутбук и идти спать. Завтра идти на праздник рано, поэтому лучше встать пораньше, чтобы привести себя в порядок. Он поднимается по лестнице, проходит в дом. Отец и Дима уже давно спят, старший брат, судя по храпу, тоже, мама читает какую-то книгу и, увлеченная процессом, не замечает его. Он проходит в свою комнату, которую ему уступил братец, и ложиться на кровать. Комната завалена игрушками, на печке красуется огромный пазл, который он собирает ещё с прошлого года. На нём изображены два коня в поле. Это ему лучший друг Александр подарил, потому что Ваня долго говорил, что хотел бы такой. Они иногда собирают его вместе, когда на улице дождь, и гулять не хочется, когда жарко слишком, или когда он ест, а друг ждёт его, собирая пазл или играя в ноутбук.

Lizka 23:47

Спокойной ночи, Ванёк

Уведомление освещает комнату, и Ванек с глупой улыбкой на лице спешит ответить на сообщение. Astafewanya 23:47 Спокойной ночи, котик!)

Lizka 23:48

Хуётик

— Дура. — Беззлобно шепчет парень, откидываясь на подушки. Подруга всегда на его ласковые, даже в шутку сказанные прозвища ерничает, добавляя свою фирменную приставку ху. Astafewanya 23:50 Хуванёк Странно, конечно, коверкать собственное имя, но об этом он подумает позже, а пока он хочет побольше пообщаться с Москвиной, поэтому напишет любую дичь.

Lizka 23:50

Ваня, блять, иди спать.

Лиза падла.

***

Просыпаться от пения петуха так романтично, думает юноша, когда встаёт в шесть утра, закрывается подушкой и пытается заснуть, но сон не приходит ни через минуту, ни через десять. Он встаёт, берёт ноутбук, поднимается и бесшумно выходит во двор. Умывается и ложиться на гамак, не сильно отталкивается ногой, чтобы слегка покачаться, и открывает электронную книгу. На улице ещё не жарко, но уже не холодно. — «Комфорт температура» — думает он, бегая глазами по строчкам. В книге про принцесс дракон погибает, а он хочет черешни. Чего? Блять. Он оглядывается, хотя понимает, что сейчас он черешню точно не найдёт, но видит дерево, отдалённо напоминающее именно её. Он откладывает ноутбук, встаёт с гамака и прям босиком топает по траве в другой конец двора, останавливается напротив грядок с клубникой, но, постояв так секунд тридцать, продолжает путь, — всё же черешня сейчас бесспорно побеждает клубнику. Когда он подходит к дереву и срывает одну ягодку, отправляя ту в рот, то сразу начинает плеваться, вздрагивая всем телом. — Блять, че так кисло-то? — Спрашивает он у вишни, будто та сейчас начнёт извиняться за этот инцидент. Но она упрямо молчит, если бы умела говорить, то вместо извинений получил бы в ответ пару ласковых. Парень разворачивается и, всё также босиком, направляется обратно, проходит мимо клубники, зло взглянув на неё. Солнце всё выше поднимается, а когда стукает девять утра, то и вовсе начинает печь, но Астафьеву всё равно, он спит, его сейчас и с гамака если скинуть, то вряд ли разбудить сможешь. Мама уже во всю работает в огороде, поливая помидоры, потому что дождей не было уже около недели, а по прогнозу обещают только на следующей, так что нравится — не нравится, а полить их надо. Анечка прибегает к нему, когда уже останется полчаса до выхода, а Ваня всё ещё пускает слюни на ткань гамака. Ноутбук уже давно валяется где-то в траве, а над ним возвышается пляжный зонт, который поставил Анатолий, чтобы сыну голову не напекло. — Иван, ты просыпаться сегодня собираешься? Мне Вика написала, что они в одиннадцать идут. — Тормошит его за плечо отец. Вика — мама Иры, сказала, что они идут к одиннадцати, зная Ивана он будет собираться явно больше, чем полчаса — Толя, ну что ты к нему пристал? Пусть поспит, он половину ночи туда-сюда ходил. Они всё равно с Лизой вечером пойдут. — Поспевает заступиться за сон любимого сыночка женщина, отгоняя мужчину. — Знаю я его, он потом ныть будет, что не сходил. — Припоминает уже такой случай он и смотрит на Аню, которая играет в песочнице, пока решается чужая судьба. — Пусть лучше сейчас встаёт, а ночью дома будет, нечего по ночам шататься. Младший Астафьев от такого заявления проснулся мгновенно. Ещё чего. Он об этой вечерней дискотеке думает месяца три уже. — Я собираюсь! — Вскакивает он и несется в дом, чтобы переодеться. Мама качает головой, недовольно смотря на мужчину, а тот на это лишь пожимает плечами, зовёт Аню и тоже идёт собираться. Они выходят в одиннадцать и подходят в соседнему дому, который находится на другой стороне улицы. Аня вновь крутит своей игрушкой, несколько раз заряжая всем по голове, и смеётся, когда те начинают ворчать. Другие семьи выходят в одиннадцать пятнадцать, потому что Ирина устроила концерт по какой-то непонятной для всех причины, было решено оставить ее дома, но в итоге она все равно идёт, правда молчит всю дорогу. С ними ещё идут Парфёновы — это родственники семьи Иры, семья из четырёх человек: двух родителей и сына с дочкой. Они всей большой компанией направляются к дому культуры, у которого и проходят мероприятия. Мелкие идут вместе, Ирина Ефремова идёт одна, а взрослые что-то обсуждают между собой. — Как дела? — Самый тупой способ начать диалог, Вань. Они с Москвиной идут вдвоём чуть вдали от всех. На Лизе сегодня надеты солнцезащитные очки, которые ей жутко идут, поэтому он засматривается. — Я поступила. — Она снимает очки и отдаёт их другу, усмехается, когда тот приоткрывает рот от удивления, но очки забирает. Лиза уже привыкла, что половина его шмоток — это уже не её вещи, а оставшаяся половина — общая, всё же в две тысячи двадцать втором с одеждой проблем нет. — Чего? — Не очень заинтересованно уточняет Астафьев, разглядывая новый предмет гардероба. Он под чужие смешки надевает их и хочет сделать миллион фотографий, но этим он займётся чуть позже. — В колледж поступила, Вань. — С гордостью повторяет девушка, и Иван от такой новости даже останавливается, переставая идти. Он помнит, как Лиза рассказывала, как готовилась, сколько сил и нервов было потрачено на чёртовы экзамены. Значит, всё было не зря. Он бежит прямо на неё, чуть с ног не сбивает, охватывает будущего студента руками и шепчет кучу поздравлений. — Спасибо, спасибо, спасибо! Дальше они идут уже более спокойно, Астафьев рассказывает о том, как сильно бы хотел учиться вместе с подругой, а та на это лишь смеётся, потому что парень из две тысячи пятого, зачем ему какой-то двадцать второй? Здесь действительно красиво. В деревнях тут огромные поля, красивые места и реки. Но перспектив тут совсем нет, просто младший этого ещё не понял. Они идут по аллее и почти подошли к месту. Оттуда доноситься музыка, которая заполняет собой добрую половину деревни, и голос ведущей, зазывающей детей на очередные конкурсы. По всей округе стоят батуты и лавки с мороженым и сладкой ватой, но нигде нет чёртовой черешни. — Аня, никуда от меня не убегай. — Слышится голос отца. Все уходят ближе к сцене, чтобы получше разглядеть танцы, которые заготовили местные танцевальные ансамбли. Ребята и обиженная Ира остановились на ближайшей скамейке, потому что толкаться там со всеми не было никакого желания. Иван сел в самый центр и достал фотоаппарат, желая запечатлеть момент на память, натянул чужие очки на глаза и включил камеру. — Я хочу попкорн. — Внезапно сказала Лиза и встала со своего места. — Москвина, сядь, сейчас сделаем фотки и сходим. — Блондин снимает очки и смотрит на подругу, недовольно щурясь, чтобы та поняла, что он не отстанет, пока не получит своё. — Мальчик мой, ты же знаешь, что если выбор встаёт между едой и ещё чем-то, то в независимости от того, что было на другой чаше весов, победит еда. — Поясняет девушка, довольно улыбаясь. За такое заявление она мгновенно получает по ляжке чужой ладошкой и отходит на безопасное расстояние, чтобы Иван не мог дотянуться. — Хвостик, ты идёшь? Ира недовольно смотрит на неё и показывает ей средний палец. Лиза смеётся вместе с будущим педагогом и уходит искать палатку с попкорном, где будет очередь поменьше. Она покупает два ведерка. Для себя и для Астафьева, потому что тот тоже любитель сладкого, ну а Иринку оставляет без него, ибо меньше выделываться надо. Когда она приходит, то видит смешного Ивана Анатольевича, который перефоткал все вокруг, и его подругу всё с той же недовольной рожей. Девушка приземляется на скамейку и протягивает другу ведро с попкорном. — Спасибо, Тошка, а пойдём за энергетиком сходим? — Спрашивает юноша, отправляя пару штучек в рот, и чуть не давится, когда по ляжкам прилетает удар. — Ты че, малявка? Какие тебе энергетики? — В шутку спрашивает она. Дёргается, когда Иван идёт в наступление, ударяя её в ответ. — Иди в жопу. Я за свою жизнь попробовал больше, чем ты. — Продолжая нападение, периодически отбивая чужие удары. Шуточная драка больше похожа на попытки полапать друг друга и могла бы продолжаться дальше, если бы в неё не вмешалась Ефремова, про которую они благополучно забыли. — Может ещё потрахаетесь здесь? — Может и потрахаемся. — Пожимает плечами старшая, щелкая Астафьева по носу. — Класс, начинайте, попкорн у меня уже есть. — Даёт разрешение она и тянется за едой, но быстро получает по рукам от друзей. — Нет, моя дорогая, попкорна у тебя нет. — Она берёт свою порцию и порцию блондина и перекладывает их подальше от потенциального похитителя. — Я тебе предлагала, но ты же у нас вся пиздец гордая, поэтому иди сама. Астафьев смеётся, наблюдая за этим, и полностью поддерживает Лизу, которая борется за их права на данную сладость. Он выискивает глазами братьев с отцом и находит их, покупающими какие-то сладости вместе с семьёй Ефремовых. Время уже перевалило за полдень, а это значит, что сейчас Анечка начнёт плакать и засыпать, поэтому придётся идти домой, чтобы уложить её спать. Он хотел бы остаться здесь и посидеть с друзьями подольше, но прекрасно знает, что любимая юная подружка без него не уйдёт. Иван садится поудобнее и чувствует, что кто-то пинает его чистые белые кроссовки, он смотрит на довольную своей шалостью Лизу и пинает её в ответ. Та в долгу не остаётся, и их бой, в котором ещё изначально было ясно, что победит Москвина, потому что она, в отличие от парня, пришла сюда в чёрных кроссовках, набирает новые обороты. — Иван, мы идём домой. — Оповещает, подошедший с сестрой Иры, Анатолий. В руке у девочки уже другая игрушка, которая отдаленно напоминает бумеранг. — Дааа, Ваняяяяя, мы идееем доомооой! — Кричит Аня, пытаясь перекричать музыку. Она подбегает к Лизе и заставляет ту подняться с места. — Пойдём, Лизочка. В итоге домой они идут вчетвером. Девочка засыпает на руках у Москвиной, которая несёт её весь путь, чтобы не разбудить, потому что та сама этого захотела. Отец уходит от них, когда они проходят мимо магазина, мама попросила что-то купить, поэтому сваливает. А Астафьев младший наблюдает за Анютой (Елизаветой), чтобы та не упала. — Анюту в комнату неси, Лиз. — Шёпотом просит бабушка, когда они приходят домой. Девушка выполняет просьбу и возвращается. — Чай? — Спасибо, но я думаю, что откажусь. — Машет руками она и смеётся, когда замечает на столе три кружки с чаем и пачку печенья, а также Елену, мать Ивана*, которая не привыкла к отказам и смотрит удивленно. Лиза сдаётся, этого соперника ей не выиграть, и садится в центр стола, ей специально оставили там место. — На какую специальность поступила? — Уточняет женщина, накладывая варенье себе в чай, предлагая его сыну, но тот отказывается, и пододвигает баночку пребывающей в шоке девушке. — Откуда вы знаете? — Спрашивает она, принимая баночку. Ира могла сказать, но она просила её никому не говорить, куда подала документы, а ее легенда гласит, что результаты о поступлении пришли совсем недавно, она бы не успела. Остаётся только Иван, но он же все время был с ней. — Как откуда? — Удивляется она. — Ванюша сказал. — На медсестру. — Раскрывает все карты брюнетка и переводит взгляд на краснеющего друга, видно, что ему неловко, но он очень сильно старается это скрыть, спрятав лицо в кружке. — Молодец какой! — Радуется за неё женщина смотря на сына, который одним взглядом просит не продолжать. — А вот Ванечка у нас ещё не определился. Как же сильно девушке хочется просполерить ей жизнь её сына, но она держится и только сдержанно кивает. — Так, всё, я пойду собираться. — Сказал друг и пошёл в свою комнату, перед этим положив кружку в раковину. Лиза посмотрела на женщину, которая провожала взглядом юношу, и засмеялась — она подхватила её настроение. Парень не думал сейчас начинать что-то делать, сейчас он хотел поддержать Анюту и тоже лёг спать. Выходить они должны были часов в девять, поэтому у него есть часов семь на просмотр прекрасных снов. Лиза ушла часа через пол, дав обещание, что присмотрит за Иваном и вернёт его к полночи.

***

— Ванюша, просыпайся, там Лиза за тобой пришла. — Иван открывает сначала один глаз, затем второй и смотрит на маму. Он переводит взгляд на подругу, которая уже давно проснулась и теперь смотрит мультики по телевизору, а после замечает время. Чёрт. Время выхода. А он даже не начал собираться. — А где она? — В комнате он её не замечает, поэтому мама, подсказывая ему, кивает в сторону крыльца. Он поднимается, бежит на выход. В прихожей Астафьев хватает с полки кепку и натягивает её на голову, создавая ощущение, что почти готов. — О, Ванёк! — Радуется появлению друга Лиза, отвлекается от очень интересной игры в «пни камень» и поворачивается в его сторону. Вот чего Ваня не ожидал, так это того, что Москвина, увидев его, начнёт громко смеяться. — Понятно всё с тобой. — Что понятно? — Не совсем понимает парень, глядя на подругу, который вместо ответа идёт и садиться на скамейку. — Лиз? — Ты только проснулся, иди собирайся, я подожду. — С чего ты взяла? — Иван садится рядом с ним. Москвина вместо ответа тянется к нему и достаёт из его чёлки, выглядывающей из-под кепки, перо от подушки. Она берёт ладонь друга в свои руки, и кладёт туда находку, и закрывает ладошку в кулак. — Давай, если хочешь успеть. — Подгоняет она. В принципе, даже если они выйдут в девять, то все равно успеют, так что, если Ваня не сильно то будет торопиться, Лиза не разозлится. Она вообще никогда на него не злится, только если в шутку. — Пойдём со мной. — Предлагает он. — Поможешь выбрать, что надеть. Помощь Москвиной сегодня ему не понадобится, потому что он ещё пару месяцев назад решил, что сегодня наденет, но оставлять подругу ждать его снаружи совсем не хотелось. Погода, конечно, сегодня радовала. В деревне летом было хорошо даже в дождливые дни. А сейчас, в плюс двадцать пять вечером, когда солнце ещё не зашло, но и не пекло так сильно, как вечером, так вообще чудо. Они вошли в дом и прошли в комнату, отказались от чая, оправдываясь спешкой, и начали собираться. — Ма, где мои штаны? — Кричит Астафьев, чтобы женщина в соседней комнате его услышала. Он специально привёз их для этого дня, но в день приезда чемодан разбирал не он, поэтому теперь не может их найти. Москвина села на кровать и просто наблюдала за тем, как носится туда-сюда в поисках вещи блондин. — Ванюш, ну какие штаны? Ты в них сопреешь. — Женщина появилась в комнате с полотенцем в руках. — Надевай шортики. — Мам, какие шортики?! — Заводился Ваня. Может она ему ещё сандалики скажет надеть? Чтобы ножки не сопрели. Мамуля покачала головой и удалилась обратно на кухню. Астафьев от такой досады завыл. Пока он продолжал рыться в шкафу, Лиза нашла на диване его ноутбук, она разблокировала его и увидела достаточно интересную картину. Нет, действительно картину. — Это я? — Решила уточнить она, поворачивая экран Астафьеву, который так и застыл с платьем маленькой подружки в руках. — Закрой! — Блондин кинул в сторону несчастную тряпку и поспешил отобрать ноутбук, пока Москвина не нашла остальные зарисовки. — Боже, за что мне это? Иван всегда был очень эмоциональным человеком. В детстве он раз заплакал, когда друг назвал его глупым в шутку, и не выходил после этого гулять со всеми ещё неделю. Он обижался буквально на всё: не захотел сходить с ним в магазин, не кинул мяч, не лайкнул фотку — обида. И сейчас он стоит, смотрит на Лизу и плачет, потому что обидно, потому что он это на день рождения ей готовил, из-за чёртовых штанов плачет. Тёмноволосая уже не теряется в таких ситуациях, она просто встаёт и крепко обнимает друга, гладит его по спине и шепчет слова поддержки. — Вань, надевай ты эти шорты, ты самый красивый и сексуальный в них. — Она ведь даже не врёт, что бы Иван не надел, ему всегда все чертовски шло. — Я так хотел эти штаны надеть. — Оправдывает свои слезы Астафьев, разворачивается и лезет в шкаф за дурацкими шортами, если Лиза сказала, что он в них самый красивый, значит не такие они и плохие. — Может хоть отвернешься? — Просит он, когда замечает, что подруга всё ещё пялится. — Чего я там не видела? — В шутку говорит Лиза, но сразу отворачивается, когда друг пожимает плечами и начинает стягивать одежду. Так они и идут: в чёрных шортах, сандалиях, спасибо хоть без носков. Астафьев всю дорогу ноет, что выглядит как дурак в этой обуви. Шутит, что так они выглядят как отец и дочь, а Лиза возражает, утверждая, что как дед и внучка, и дед здесь Иван. Музыку они услышали, когда вышли из дома.Играло что-то молодёжное, наверняка эту песню можно найти вконтакте, что уже и сделал младший и теперь обещает, что когда они поедут на речку, то он обязательно её включит. — У тебя ужасный вкус в музыке. — Замечает Лиза, когда они подходят к дому культуры. — Если он тебе не нравится, то это ещё не значит, что он ужасный. — Без намёка на шутку объясняет блондин. — Лиз, я бы хотел выпить. Давай купим что-нибудь? — Хуиз. Вань, это плохая идея. — Москвина смотрит на танцующих подростков и частично завидует им, была бы она сейчас одна, она бы тоже был не против выпить, но за этим мелким чудом нужно следить на трезвую голову, поэтому стоит потерпеть. — Иди потанцуй лучше. — Блять, тебе как будто сорок, а не семнадцать, не хочешь, тогда я сам куплю. — Протестует парень. Он искренне не понимает, почему та так упрямится, он ей не в запой уйти предложил, а всего лишь выпить. И вообще, за всё время их дружбы мозг был у Астафьева, а сейчас смотрите, Лизка начала думать, только лет на двадцать больше, чем хотелось бы. — Могу предложить тебе энергетик, не больше. — Выдвигает альтернативу девушка. Ей бы и самой он не помешал. Тем более, что сходить сейчас до местных ларьков не составит особого труда, а порадовать мелкого хочется. — В жопу себе засунь этот энергетик. — Закатывает глаза «мелкий», явно недовольный такой альтернативой. — Пойдём поближе. Куда поближе, Лиза, конечно же, не знает, но идёт следом. Они идут ближе к сцене, пока по сторонам проносятся тела пьяных подростков. Одни, как голуби, скопились на скамейке, курят сижки и громко смеются. В их речи одни маты, которые редко прерываются предлогами. Музыка становится с каждым шагом всё громче, а Астафьев всё больше исчезает в толпе. Чтобы не потерять его в этом апокалипсисе, Москвина хватает его руку и тянет на себя. — Не беги ты так. — Просит Лиза, не выпуская его руку. — Куда мы идём? — Мне нужно к моему другу, он около сцены. — Он вновь идёт к цели, утаскивая подругу за собой. Темноволосая даже спросить ничего не успевает, как они оказываются нос к носу с какой-то компанией подростков. — Вань, привет. — Москвина наблюдает, как какое-то быдло встаёт со своего места на бетонной лестнице и подходит к блондину. Подросток улыбается и уже тянется за объятиями, но шатен не даёт этому произойти, преграждая путь незнакомки собой. — Шпала, ты че? — Ванёк, интересные у тебя друзья. — Информирует друга Москвина, оборачиваясь через плечо. Она не хочет здесь находиться, она хочет узнать, какого хуя Иван привёл их сюда, и как давно он обзавёлся такими знакомствами. — Пойдём. Слава богу, что они без проблем смогли уйти от той сомнительной компании, потому что Астафьев клялся перезвонить какому-то Пете, как только появятся возможность. — Вань, блять, объяснись. — Требует Лиза, сжимая плечи виновника, когда они отошли на безопасное расстояние. А если бы её не было с ним. Это деревенское быдло не вызывает доверия. — Че за херня? Давно ты с ними дружишь? — Что не так, Лиза? Какая тебе разница с кем я дружу? — Вырывается младший, он отходит от Москвиной. Та сама как-то сказала ему, что Астафьеву бы неплохо было завести себе подружку. — Вань, послушай. — Сдаётся девушка. Как объяснить другу, что она лично знакома с этим быдлом. И называет она его так далеко не за внешний вид, хотя он выглядит так. — Ты знаешь чем известен твой любимый Петя? — Кривит лицо на имени героя Лиза, но в остальном держится стойко. — Хотя это неважно, пойдём я куплю тебе сама, что ты там хочешь. Не будет же она ребёнку рассказывать, как этот человек по пьяни изнасиловал омегу, которая просто была сестрой юноши, в чьём доме они тусили. Москвина там была, ей тогда было пятнадцать, она не особо понимала, что именно произошло, но когда это писали во всех новостях, водили её, как возможного свидетеля в участок, то до неё наконец дошло. С тех пор она не общается ни с кем с той компании и, если она узнает, что друг всё-таки забрался в эту дрянь, оторвет ему уши. Почему этого мудака не посадили? Во-первых, он был несовершеннолетний, а во-вторых, у него дядя там какой-то важный тип, он его и отмазал. Плакала тогда и сама Москвина от этой несправедливости. Сейчас она, будто мать, ведёт Астафьева за ручку в магазинчик за пивом. Плохая мать, очень плохая мать, но лучше с ней под присмотром, чем с каким-то Петей, где-то за гаражами. Ностальгия накрывает её, улыбка, но с такой болью, появляется на её лице. Интересно, где сейчас эта девушка? Насколько она знает, они уехали семьёй сразу после суда в другой город. Она не может ей позвонить или написать, потому что она сменила все контакты, но она очень сильно надеется на то, что сейчас она счастлива. Она просто не может себе представить, что будет, если такая ситуация произойдет с Ваней. Мальчик идёт рядом, смотрит в небо, высоко задрав голову, наблюдая за медленно плывущими облаками различных причудливых форм и размеров и, когда замечает внимание к своей персоне, то включает камеру и начинает снимать Москвину. Лиза смеётся, выхватывает телефон, дёргает на себя парня и крепко обнимает её. Камеру он держит так, чтобы было видно их, пусть это останется блондину на память. Будет в своей Москве холодными зимами вспоминать это тёплое лето. Иван улыбается так ярко, что Лизу слепит, как от солнца, она щурится и совсем невесомо целует её в кончик носа. Она понимает, что просто бы не пережила, случись бы такое с этим прекрасным мальчиком… Алкоголь она ему действительно покупает, очень долго выбирает самое маленькое, с самым низким градусом, пока друг недовольно возникает под боком. Они возвращаются обратно и сразу идут к скамейке, чтобы старшая могла присесть, пока блондин потанцует, снимая это всё на видео. — Вань, ну хватит. — Просит Лиза, когда друг вновь присасывается к бутылке, она двигает бёдрами в такт какой-то глупой музыке и поднимает руки вверх. — Ты же ссать потом захочешь, мне с тобой бегать придётся. — Мм. — Недовольно стонет подросток и останавливает свой импровизированный танец. Он прислушивается к своему организму и слишком радостно сообщает. — Я уже хочу. Москвина чуть ли не плачет от такой досады — не пойдут же они сейчас домой. Пусть маленький засранец терпит или сам решает свои проблемы. Нет, самому точно нельзя, она уже видела некоторые попытки, ей этих было достаточно. Брюнетка оглядывается, будто прям сейчас в центре танцпола появится кабинка с туалетом, но ничего такого не замечает. — Ну и что делать будешь? — Задаёт вопрос девушка скорее себе, чем товарищу, но тот все равно считает, что ответить нужно. — Не знаю. — Астафьев так и стоит с бутылкой в руках и тупит взгляд, пока друг, что-то бурча себе под нос, собирает их вещи, которые были разбросаны по скамейке. — О! Пойдём к речке. — Нет. — Твердо отвечает Москвина. Пьяный Иван может и в реку полезть, а ему только этого ещё не хватало. Она, конечно, смогла бы вытащить его оттуда, но зачем решать проблемы по мере их поступления, если можно их предотвращать? — А ты что, как в детстве решил в речку пописать? — Ты дура? — Выгибает бровь, оскорбленный таким заявлением, блондин. — Там атмосфера, Лизка, ты не понимаешь. — Атмосферно? — Смеётся она. Действительно фоток с пьянки на речке у Астафьева ещё нет, а значит надо запечатлеть и такую атмосферу. — Давай куда-нибудь, где нет воды. Воды нет дома, здесь и… Пьяный мозг что-то совсем плохо работает. Выпил-то он вроде и немного, но получилось это на голодный желудок, поэтому и опьянеть получилось быстро. Он смотрит на городок, а затем переводит взгляд на брюнетку, которая отрицательно мотает головой, понимая, чего хочет друг. На городок сейчас идти не вариант, это тоже надо делать на трезвую голову. Подниматься туда высоко, Иван точно устанет и начнёт ныть, может и падать, кто его знает. — Тогда остаёмся здесь. — Выносит он вердикт и продолжает свои танцы. Он ловко переставляет ноги, не стоя на месте. — Ноги такие лёгкие. — Зачарованно шепчет он. Москвина на это лишь смеётся и залипает на толпу танцующего народа. На улице до сих пор тепло, людей с каждым часом становится всё меньше, остаются в основном подростки и совсем пьяные дядечки, хотя нельзя сказать, что в этом плане молодёжь уступает. На часах показывает уже одиннадцать, когда младшего переклинивает и он заявляет: — Хочу черешни. — Чего? — Отвлекается от своего занятия на такое заявление Москвина. Молится, чтобы ему послышалось, потому что ну где она найдёт эту чёртову черешню сейчас. Может собрать вишни, она вроде где-то здесь растёт недалеко, и пьяный Астафьев не отличит их. — Какая ты глууупааааааая! — Восклицает Иван, падая к Лизе на коленки, он утыкается носом ей в шею, потому что стоять стало тяжело. Блондин обхватывает подростка руками, ещё ближе прижимая к себе, совсем слегка покачивая в руках. — Ягодка такая. Вкусная пиздец. — Блять, ты когда пьяный такой противный, ужас. — Проговаривает Лиза и сильнее прижимает к себе Астафьева, потому что тот уже готов спорить на этот счёт и пытается вырваться. — Прости, не пей больше просто и всё. — Пойдём домой, я так устал. — Просит блондин, совсем повисая в чужих руках. Идти домой не далеко, но в таком состоянии это может быть вполне проблематично. — Пойдём, дурень. Домой они идут спокойно, точнее Лиза идёт, а Ваня тихонечко спит, повиснув на ней, рассказывает и спрашивает, почему ноги стали такими тяжёлыми. Матери она передаёт его со словами, что тот слишком много танцевал, поэтому жутко устал, та смеётся, но делает вид, что верит, за это девушка ей жутко благодарна. Может быть, завтра эта милая женщина сделает выговор Астафьеву, но это уже будет без неё, сейчас в планах только сон. Завтра они идут на речку, как и договаривались, может только время изменят, если проспят.

***

На следующий день Астафьев просыпается без похмелья, но к двум часам дня, хотя договаривались они на одиннадцать. Он поднимается на кровати и замечает рядом Лизу, которая сидит в его ноутбуке. — Я не смотрела твои каракули. — Заверяет подруга, когда замечает, что проснувшийся уже готовит речь. — Как давно ты здесь? — Уточняет Астафьев. За окном солнышко во всю светит, намекая на то, что пора бы встать с кровати и сделать уже что-нибудь. — Где-то с утра? — Спрашивает она сама у себя, потому что пришла сюда где-то в одиннадцать. Мать направила её будить сына. Когда она пришла в комнату, то увидела Ивана, который сладко спит, пуская слюнки на подушку. Будить его, конечно же, она не стала, нашла какую-то игрушку себе и стала ждать. — Ты говоришь во сне. — Серьёзно? — Краснеет блондин, он примерно представляет, что мог наговорить ей. Сны ему иногда очень интересные снятся. — Что я говорил? — Ничего. — Смеётся Москвина. — Я пошутила, но судя по твоей реакции, тебе есть, что скрывать. Астафьев фыркнул, не разделял радости подруги, и встал с кровати, намереваясь начать собираться. Он, потянувшись, прошёл в сторону кухни, чтобы чего-нибудь перекусить, с недовольным видом поманив Лизу за собой. Москвина закатила глаза и быстро догнала, и даже перегнала Ивана, по пути хлопнув его по мягкому месту, заставив тем самым сонную красавицу вскрикнуть и, крича ругательства, направиться за ней. Иван сел, достав из старого потрёпанного жизнью шкафчика пачку печенья, и начал медленно поедать содержимое, в то время как Лиза, сидевшая напротив него, недовольно глядела на друга. — Че? — Поинтересовался Астафьев, отвлекаясь от драгоценного печенья, чтобы взглянуть на Москвину. — Поднимай свою задницу, мы опаздываем. — Вставая, сказала девушка. — Мы договаривались на одиннадцать, о-дин-над-цать, понимаешь? А сейчас, мать твою чихпых, два часа дня. Ты ещё и печенье ешь даже без чая, а потом ныть будешь, что всё болит. — Мам, отстань. — Он проснулся минут десять назад, а глаза успел закатить раз шестнадцать. Последний раз такое было… Вчера, когда отец сказал ему жрать вишню, а не черешню, потому что та, видите ли, дорогая. Отложив печенье, он сделал пару глотков воды. — Я пошла, жду тебя на улице, у тебя десять минут. — Серьёзно проговорила Лиза. — Я не шучу, я не буду ждать, пока ты тут будешь прихорашиваться. Когда, спустя двадцать четыре минуты и тридцать три секунды, а не десять минут, Астафьев вышел, то они быстро обулись и Лиза, схватив с крючка свой старенький потрёпанный рюкзак, который принадлежал её деду, — тот любезно ей его одолжил —, вышла из дома. Следом за ней направился Ваня, всё ещё недовольно смотрящий на свою подругу, всем своим видом показывая, что такое положение дел его определённо не устраивает, он, между прочим, не виноват, что так получилось. Выйдя на улицу, брюнетка потянулась, подняв голову к ярко светящему солнцу, наслаждаясь его тёплыми летними лучами. Постояв так пару секунд, она оборачивается в сторону Ивана. — Пойдём, нам ещё в магазин нужно зайти. — Астафьев подошёл к Лизе, которая смотрела на него, вопросительно приподняв брови. — Зачем это нам в магазин? — Лиза, ты дура? За алкоголем. Пива хочу, понимаешь? — Он двинулся по дорожке вперёд, направляясь к ближайшему магазину, который, правда, находился не так уж и близко. Услышав, за чем именно они идут в магазин, парень широко улыбнулся. — Ты пьянь, Вань, тебя жизнь ничему не учит? По пути к магазину они продолжали разговоры ни о чем и обо всём одновременно. Подойдя к небольшому зданию, на котором красовалась надпись «Продукты», одна из букв которой немного отклеилась, и поэтому слегка свисала. Это был один из тех розничных магазинчиков, где были завышенные цены, по которым люди всё равно покупали продукты, каждый по своим причинам: кто-то из-за того, что он самый близкий к дому — это бабульки, живущие неподалёку; кто-то потому, что такой магазинчик с тёть Галей был единственным местом, где несовершеннолетним продавали энергетики или даже алкоголь. Парочка зашла внутрь магазина, умирая от жары, которая мучила их всю дорогу. Внутри они сразу получили дозу прохлады, исходящей из старенького, не очень хорошо работающего, кондиционера. Они быстро оглядели прилавки, пытаясь обнаружить на них нужные им напитки. На одной из них и правда стояло несколько бутылок «Блейзера», который они и хотели взять, чтобы немного расслабиться и охладиться. Москвина подошла к стойке, где стояла средних лет продавщица. — День добрый. Нам два «Блейзера». Один с лимоном, и один с э… С чем он там? Красный, короче. — Несовершеннолетним не продаём. — Отчеканила женщина. — А мы очень даже совершеннолетние. — Лиза нахмурилась, будто бы действительно возмущённая тем, что её назвали малолеткой. — Мгм, знаю я вас «совершеннолетних». Каждый третий такой ходит. Паспорт, девушка. — Да вы не понима… — возмущённый возглас Иван был прерван его подругой, которая, шикнув на парня, облокотилась о стойку и, мило улыбнувшись и игнорируя бормотание Ванька, проговорила: — А давайте мы вам шоколадку, а вы нам продадите, посмотрите, мы же в шортиках. Отпуск у нас, какой паспорт? — она услышала, как Ваня хлопнул себя по лбу рукой, тихо матерясь. Удивительно, но этот спектакль одного актёра прокатил, поэтому продавщица, покачав головой, прошла в сторону полок с алкоголем, доставая необходимые бутылки и неся их обратно. — Пакет надо? — Нет, спасибо. Дайте нам ещё пачку чипсов большую какую-нибудь. Только не с солью. — Она начал складывать бутылки в свой необъятный рюкзак. Потом, когда ей принесли чипсы, она тоже положила их туда. — Триста пятьдесят рублей. Оплата картой, наличкой? — Женщина уставилась на неё, ожидая ответа. — Наличкой. — Сказала Елизавета, бросая три сторублёвых купюры на стойку. — А на сдачу шоколадку. Друзья вышли из здания магазина, снова возвращаясь на этот невероятно жаркий воздух. Лиза, слегка дёрнув плечами, поудобнее устроила рюкзак за спиной. Послышался такой приятный звук бьющихся друг о друга бутылок, которые ему предстояло сегодня пригубить. — Лиз, че это за взятничество было? — Голос Ивана, задающего этот вопрос, был раздражён. — А че не так? — Она остановилась и повернулась в сторону Астафьева. — Да всё так, просто ты её чуть ли не склеить была готова ради пива. Ну, судя по твоему виду. — Он зло сверкнул глазами, делая шаг вперёд и глядя снизу вверх в глаза друга. В следующую секунду Лиза сделала то, чего меньше всего ожидал от неё Иван. Сначала её губы расплылись в слегка подрагивающей улыбке, а потом она не сдержалась и в голос рассмеялась, запрокинув голову вверх. Иван на это пробурчал что-то нечленораздельное, но явно неприятное, глядя на то, как девушка смеётся, держась при этом за живот. Наконец отсмеявшись, Лиза опустила голову в нормальное положение и, не пытаясь скрыть наглой ухмылки, выдала: — А ты что это у нас, ревнуешь, Ванёк? — Она явно веселилась, доводя Ваню до состояния сжатых кулаков и сверкающих гневом глаз. — Не ревнуй, Ванюшка, я только твоя. — Ага, конечно. Продавщицу к тебе. — Астафьев демонстративно прошёл вперёд Лизы, слегка задрав голову. Москвина, отойдя от очередного приступа хохота, слегка пробежалась, догоняя его. — Будем экстремалами и пойдём в Русско? — Ты спятила что ли? Какое Русско, мы до туда не дойдём по такой жаре. — Он помахал на себя рукой, тщетно пытаясь охладить себя. Москвина недовольно заскулила. — А куда тогда? — она обогнала Ивана и остановилась в шаге от него. — За церковь сходим, куда ещё то. Это самое близкое и нормальное место. — Он снова поднял взгляд на Лизу. — Не загораживай проход. Пошли. Москвина отошла в сторону, и они с Ваней продолжили свой путь к тому самому месту. От проезжающих по близко находящейся дороге машин дул лёгкий ветерок, который, казалось, ни капли не спасал, а,наоборот, усугублял ситуацию, лишний раз обдавая тело горячим воздухом. На небе всё также светило солнце, которое, судя по отсутствующим в поле зрения облакам, никуда в ближайшее время уходить и не собиралось. Лиза, идущая, слегка приподняв голову, смотрела на периодически пролетающих в высоте птиц, на редкие самолёты. В рюкзаке всё также раздавался негромкий лязг бутылок. — Господи, как же жарко… — периодически выл Иван. — Хватит ныть, скоро уже придём. — каждый раз отвечала ему Лиза. И впрямь, спустя минут двадцать невероятно тяжёлого для них пути, друзья оказались у довольно большого моста, проходящего от одного берега реки под названием Мста к другому. Один из съездов с него выходил прямиком к небольшой белой церкви, окружённой чугунным забором. Но друзьям нужно было не туда, поэтому они прошли к маленькой тропинке, выходящей на берег реки. — Чёрт, ветки заебали. — Недовольно бурчал Иван, пытаясь руками убрать ветки, которые иногда больно попадали по нему, так как впереди идущая Москвина не утруждала себя тем, чтобы немного придержать их. Лиза сорвалась на бег, когда они прошли через тропинку и оказались на берегу. Она подбежала к старому маленькому мостику, аккуратно положила рюкзак рядом с ним и достала оттуда бутылку с алкоголем. — Шевелись быстрее, Иван. — Она сделала пару движений, оголяя себя по пояс. Она открыла пиво. И сделала пару жадных глотков. Напиток уже успел нагреться, поэтому вторая бутылка была опущена в прохладную воду. — За меня. — Она отсалютировал, делая несколько глотков приятной жидкости, и полностью проигнорировала снова недовольный взгляд Астафьева, который ждал, пока ему вручат его часть. — Ух, хорошо. — Да, неплохо. — Иван слегка улыбнулся, дождался, пока Москвина отвлечется на то, чтобы снять остатки одежды и остаться в одних трусах и лифчике. Она поставила бутылку к мостику и быстро скинула с себя футболку и кроссовки с носками, оставаясь в шортах, потому что всё ещё смущалась так оголяться. Тёмноволосая отодвинула вещи, вынула из кармана ключи и убрала в рюкзак, чтобы не потерять. Полотенец у них с собой не было, как и плавок. Они хоть и заранее договорились, но тащить с собой вещи — было лень. Москвина подмигнула Ивану, который фотографировал себя на фоне каких-то кустов, и направилась к мостику, чтобы прыгнуть с него воду. Речка в этом году вышла с берегов, поэтому, приди он сюда в августе, прыгать с этого места было бы неудобно, а сейчас в самый раз. Она полностью погружается в воду. Астафьев, который уже успел переместиться на этот мостик, сидел, свесив ноги, стал волноваться. Он болтал ногами в воде, когда подруга неожиданно вынырнула совсем рядом. — Иди плавай. — Фыркнув, сказала она, толкая ногой Ваню немного назад, погружаясь в воду. Москвина постоянно подплывала к парню, который составлял компанию алкоголю, но пил совсем немного. — Вань, ты перестанешь сидеть и нихуя не делать, ты сюда на лето отдыхать приехал. — Упрекала друга Лиза, когда тот в очередной раз уткнулся в небо и тихонечко сидел. — Чё ты там увидел, обезьяну? — Да, на тебя похожа. — Шутил он, подыгрывая, и каждый раз пытался укрыться от брызгов, которые летели в него. Также они много пили, особенно Лиза, которая вылакала почти две бутылки, в то время как Ваня едва ли сделал пару глотков. Астафьев стоял уже весь сухой, когда Лизка соизволила выйти из воды с уже синими от прохлады губами. — Давай, грейся. — Он толкнул подругу в место, куда светило солнце. — Греюсь, греюсь. — Слегка покачиваясь, она уселась на песок, Астафьев закатил глаза, понимая, что задница теперь будет вся грязная, а сменной одежды с собой, конечно же, нет. — Москва, ты ёбу дала? — Уточняет блондин, качая головой, он бы посмеялся, но прекрасно понимает, что домой им идти вместе. — Я что-то не сохну. Ещё и грязная какая-то. Ванюша, ну-ка стряхни. — Она, слегка пошатнувшись, встала, чтобы Астафьеву было удобнее, но тот даже не думал что-то делать. — Так, ладно, я сама. — Она встала и пошла к воде, под недовольные возгласы Вани, который понимал, что теперь ждать придётся ещё больше, раз непутевый друг опять намокнет. Лиза, шаркая по дну ногами, создавая кучу брызг, погрузилась в воду и отплыла, она огляделась по сторонам. Её немного помутневшему взгляду предстали проплывающие мимо утки, которых она резко захотела раздобыть для своего злого Ивана. Может, утка бы его задобрила, и он перестал бы быть таким злюкой. А то обидится ещё, а она ему: «На, утка!» — Эй, идиотка, ты куда плывёшь?! — Кричал с берега Астафьев, глядя на то, как Лиза уплывала всё дальше и дальше. — Я тебе утку поймаю! — Иван хлопнул себя по лбу от такого ответа. А хотелось бы ударить Москвину. Девушка проплыла вбок к кустам, к которым подплыли утки. Она, пытаясь плыть так, будто она шпион, оказалась рядом с ними. Стая птичек плавали совсем рядом, будто поддавались ей, делая вид, что не замечают ужасного охотника. Москвина нырнула под воду, чтобы подобраться ещё ближе, а когда ближе было уже некуда, то схватила одну из них под бок и с божьей помощью поплыла обратно, волоча утку под мышкой. Она позже подумает о том, каким образом у неё вышло поймать её, сейчас главное доставить её курьером к получателю. Когда она вернулась к мостику, с которого на неё, ахуевая, смотрел Ваня, то, найдя опору, схватила утку в руки и протянула другу со словами: — Держи. Чтоб меньше злился. — И расплылась в пьяноватой улыбке. — Лизон, ты совсем дура? Вылезай давай. — Ржал Иван, он почти задыхался, судорожно ища в камеру чтобы заснять это чудо. — Сначала возьми утку. — Ваня послушно взял птицу из рук Лизы, не совсем понимая, что с ней делать. — А теперь вылезай. — он отошёл, давая той возможность забраться обратно. Москвина залезла на мостик и села, ожидая благодарности за свой подвиг. Иван же в это время отпустил утку обратно в воду, чем вызвал недовольный крик Москвиной. — Вань! — Лиз, пойдём домой, нас искать будут. — Время всё ближе к вечеру, а от них до сих пор не было привета. — Меня мать. — Девушка делает неопределённые движения руками, намекая, что её выебут. — Я не пойду. — А че ты делать будешь? Здесь ночевать? Блять, Лиза, ты заебала, пойдём домой. — Блондин собирал вещи подруги, параллельно подгоняя её. — Ванька, а ты с Кастрюлей знаком? — Нет, не знаком! — Начинает нервничать Иван. — Пойдём отсюда уже, наконец. — Ну погоди, я не готова. — Ты меня уже достала. Я ухожу. Адьос. — Астафьев махнул рукой и направился в сторону тропинки, твёрдо намеренный уйти домой, но внезапно его со спины обняла подруга. Иван замер, не зная, как реагировать. — Всё, теперь можешь идти. — Она рассмеялась, увидев красное, словно помидор, лицо друга. Лиза развернулась и начала одеваться, в то время как Иван, хмыкнув, направился домой. Пошатываясь от выпитого алкоголя, Москвина направилась за ним, но не дошла до дома, а свернула на поворот. Она понимала, что, если вернётся сейчас в две тысячи двадцать второй, мама явно не оценит её состояние, если увидит её в таком виде, поэтому не придумала ничего лучше, кроме как переночевать на «городке» — так называется заброшенная церковь, которая находится на холме, прилегающем к кладбищу. Жуткое ли было это место? Ни капли. Каждый уважающий себя подросток, побывавший в этом селе, обязательно бывал и на «городке», и вряд ли кто-то может сказать, что это страшное место с плохой аурой или типа того. Нет, обычная заброшка, как и все остальные. Сейчас она, кстати, выглядит лучше, чем в ее время. Потолок ещё цел, да и стены поприличнее. По пути к месту его ночного пребывания, Лиза снова зашла в магазин, где взяла пару бутылок пива. Интересно тут у них в две тысячи пятом, наверное по их меркам она выглядит на сорок, потому что у нее до сих пор не спросили паспорт. Продолжая шататься, она дошла до холма, на вершине которого располагалась церковь. Во время подъёма она пару раз останавливалась, норовясь остаться на этом месте, но упорно продолжала делать вид, что трезвая. К концу пути она уже была почти без сил, но ей всё ещё требовалось подняться наверх, в башню, где когда-то была колокольня. Пропихнув рюкзак в не очень большую дырку, она попыталась залезть туда на корточках, но, не удержав равновесие, упала и просто проползла туда. Встав и отряхнувшись, она снова накинула на себя рюкзак. Лиза достала телефон и, включив на нём фонарик, начала подниматься по узким ступенькам, придерживаясь одной рукой за неровную кирпичную стену. Оказавшись в небольшой комнатке с очень высоким потолком, который служил и крышей, она скинула рюкзак, достала из него бутылку. Прошла к проходу, из которого попала на полуразрушенную крышу бывшей церкви. Она открыла пиво, и сделала пару глотков, глядя на уже потемневшее небо, усыпанное мириадой звёзд. — Романтично. — Не удержалась от комментария. Она присела на выступ и задумалась, глядя то на небо, то на скрытое ночной темнотой село, в одном из домов которого сейчас находился Ваня. Девушка, попивая алкоголь, пыталась определить, стоит ли ей возвращаться домой, в своё время, в свой две тысячи двадцать второй год. С одной стороны — там была вся её жизнь, с другой — тут был молодой физик, замутить с которым у неё были все шансы, тем более, что она и так уже вмешалась в хронологию событий. Не придя к решению, как поступить, что вполне предсказуемо, она встала и прошлась по крыше обратно в комнату. Она немного поразглядывала многочисленные надписи на стенах, и, не удержавшись, тоже сделала подпись найденным в рюкзаке маркером «Лиза М. была здесь 2005». Да, банально, но и что с того? Это ничуть не заботило девушку, она просто была довольна тем, что оставила здесь напоминание о себе. Возможно, это напоминание будет помогать кому-то жить.

***

Лиза сидела в телефоне на втором этаже здания заброшенной церкви, залипая в простенькую игру про обезьянку, которой нужно было помочь подняться выше, в то время как со стороны лестницы послышались звуки шагов и последовавшее за ними «Да блять, че за лестница». Этот голос Москвина узнает из тысячи, даже будучи в очень, ну очень, пьяном состоянии. Без вариантов — это поднимался Ваня. Его можно узнать в любое время года, да и вообще в любое время. Уж она то хорошо разбирается во времени. Лиза оторвала взгляд от телефона и, быстро кинув его в рюкзак, пока ни у кого не возникло к нему вопросов, уставилась в сторону прохода, из которого вскоре показалась голова, а потом и всё тело нежданного гостя. Ну как нежданного? Вообще-то очень ожидаемого, но этого девушка не покажет, а уж тем более не признает, даже себе. Астафьев, посветив фонариком на девушку, улыбнулся и подошёл поближе, присаживаясь рядом. Он внимательным взглядом изучал подругу, которая выглядела крайне задумчивой, что было ей очень несвойственно, потому что она всегда хохотала, веселилась, а тут сидит грустит. Может, это на нее так конец лета повлиял? Волнуется перед новым учебным заведением? Иван много раз представлял, как они будут прощаться, но ни в одном из этих вариантов не было такого, чтобы они расстались навсегда. Или они продолжат общаться по интернету. Может, парень закончит школу и поступит к подруге в колледж. Или хотя бы на лето, на лето будет приезжать. Он кивает своим мыслям и пытается не заражаться от девушки пессимистичным настроем. Да и вообще, мало ли, что там у девчонок на уме. — Лиз, ты че такая? — Не выдерживает он. Ему было действительно интересно, что стало причиной перемены настроения Лизы. Что-то точно подсказывало Ване, что причина её задумчивости серьёзная, и она не просто сидит, размышляя о чем-то мелком. А сидеть и гадать он не хочет, только больше себя накручивает. — Ничего, забей. — Она улыбнулась, встряхнув головой, после чего повернулась к парню, пытаясь разглядеть очертания его лица в темноте. Удавалось не очень, но Лиза не отчаивалась. — Так. Ты чего здесь? Должен же был домой идти? — Уже слегка строго, но от того не менее пьяно поинтересовалась девушка. Она знала, что родители Вани будут волноваться, если тот не придёт домой вовсе. Так ещё и в случае чего получать за него ей. Но это её волнует сейчас меньше всего. Лада была права, не стоило возвращаться, нельзя было привязываться к нему ещё сильнее. Сейчас она как в фильме, перед ней две таблетки «останься» и «уходи». Всё буквально кричит ей, чтобы она осталась. — Решил, что негоже оставлять девушку одну ночевать в церкви. — Пожал плечами он. — Давай ложиться спать, время уже позднее. — Он скатился, укладываясь на грязный пол. Лиза посмотрела на него, как на придурка, но послушалась и тоже легла на спину, смотря в высоченный потолок. Она буквально ощущала дыхание парня в районе своего уха, так как тот лежал на боку, повернув голову в её сторону. От этого у Москвиной пробежал табун мурашек, а она поняла, что вряд ли сможет заснуть в таких условиях. Мысли бегали туда-сюда, не давая спокойно жить. — Вань, спишь? — Спросила она, спустя пару минут лежания в тишине. Ответом ей послужило полусонное «Мгмм». Довольно улыбнувшись, она резко поднялась, принимая полулежащее положение, опираясь спиной о стену. Лиза начала стучать рукой по плечу парня, призывая того тоже подняться. Хочется поймать момент и не отпускать. Какой сон, когда у вас осталось так мало времени, а потом никаких вас уже просто не будет. Почему мы должны останавливаться сейчас, когда цель так близко, вот-вот, только руку протяни. Жить нужно здесь и сейчас, и сейчас девушка это понимает, как никогда ранее. Вам наверное хочется спросить, так в чем же проблема, имея машину времени, ты можешь возвращаться обратно хоть тысячу раз, проживать этот день целый год. Москвина вам ответит: — У вас нет на это времени. Слышали? Не теряйте его зря. Каждый ушедший день уже не вернётся, его нужно проживать на максимум с первого раза, даже если ты имеешь машину времени. Плевать, как ты выглядишь и сколько весишь, насколько много нолей на твоём счету, даже если один единственный, — беда, конечно, но терпимо. Ты не вернёшь этот четверг и следующую пятницу. Время оно всегда идёт, используй его правильно. — Да че тебе надо? — Он тоже приподнялся, снова усаживаясь рядом. Трёт глаза, сидит, как воробушек. Лиза так сильно его любит. — Давай поиграем, мне не хочется спать. — Предлагает она, сама не до конца осознавая. — А мне хочется, отстань. — Ваня уже было собирался лечь обратно, как был остановлен рукой, схватившей его. — Ладно. — Быстро сдался парень. — Во что же ты предлагаешь поиграть? — Недовольно спросил он, смиряясь с тем, что поспать ему, судя по всему, сегодня не суждено. — В карты. — Ответила ему Лиза, потянувшись к своему рюкзаку, в котором можно было найти всё, что душе угодно. — Ага. На раздевание. — С иронией произносит Иван, но покорно принимается отодвигать ветки и камни, чтобы было место для игры. Когда Лиза достала карты, а Ваня включил фонарик, чтобы было лучше видно, они всё-таки принялись за игру. Пьяная девушка хохотала так громко, что уши парня сворачивались в трубочку, но она ничего не могла с собой поделать. Когда у нее на руках остаётся только козырной валет, а у парня ещё две карты, то она завершает свой ход, оставаясь победителем. — Ну. Раздевайся. — Довольно произносит она. Иван вспыхивает щеками, но послушно снимает футболку. — Продолжаем. — Просит он, неловко прикрывая свои, вставшие от холода, соски. Девушку это умиляет, поэтому она невольно засматривается на такого Ивана Анатольевича. — Не хочу тут один полуголым сидеть. Она кивает, раскладывает карты, вновь выигрывая. Через какое время Москвина смотрит на парня, который сидит в одних боксерах, и усмехается. Сама же Лиза всё ещё практически полностью одета, только без носков. — Знаешь, я сейчас подумаю, что ты специально мне проигрывал. — Подмигивает она. Астафьев на такое заявление смеётся, закидывая голову, оголив шею. Хренов провокатор. На улице тепло, поэтому никто из них не мёрзнет. А девушку и вовсе греют мысли о юноше напротив. Смотря на него, она опять думает, что скоро это все закончится, ей надо будет вернуться в свой год. А ведь даже не знает, что она родилась меньше месяца назад, что Лиза видела саму себя маленькую, видела маму, тогда она чуть не заплакала, оправдываясь всем, что очень сильно любит детей, когда видит их плакать тянет, но, видимо, не от счастья. Не знает, что он не может ее проводить, не потому что у нее папа строгий, который запрещает ей гулять с мальчиками, а потому что провожать то ее некуда. Не знает, что она исчезнет после этой ночи из его подростковой жизни навсегда. Он много чего не знает. Ее это пугает и облегчает ей жизнь одновременно. Девушка вновь смотрит на него и замечает его напуганный взгляд, который направлен на нее саму. Только сейчас она понимает, что, летая в своих мыслях, она плакала. Иван пододвигается к ней ближе, кладёт руки ей на щеки и вытирает слёзы. Его голубые, совсем невинные глаза находятся так одновременно близко и далеко. Он первый её целует, не оставляя ей выбора. Просто сокращает между ними остатки сантиметров и врезается своими губами в ее. Астафьев совсем не умеет целоваться, отсутствие опыта говорит само за себя, поэтому Лиза помогает ему, перехватывает всё и начинает медленно сминать его губы, а он просто позволяет, потому что полностью доверяет. Она не может им надышаться, водит руками по юному телу, опять возвращается к лицу, тянет волосы на затылке, вынуждая закинуть голову, и, когда виду предстаёт та самая шея, не медлит, врезается в нее губами, оставляя отметины. Они не говорили на эту тему, она не спрашивала, можно ли сделать это, но ни капли не жалеет. Звуки, которые издаёт парень, говорят всё за него. Нет, это не стоны, он и так закусывает ребро ладони, чтобы быть ещё тише, но он так тяжело дышит, чуть ли не скулит, что тут и так понятно, что девушка делает всё правильно. Парень мелко дрожит и смотрит на неё из-под ресниц, его щеки, шея, уши покрыты румянцем. Лиза не может сейчас с точностью сказать из-за чего это: возбуждение? Смущение? Может, у него приступ и он умирает? Пофиг. Каждый раз, когда ее руки спускаются к резинки боксеров, то оказываются остановленными. Москвина могла бы предположить, что блондин не хочет ее, но его стояк говорит за него. Значит, стесняется. Это нормально. Она для него первая. Это не тот Иван Анатольевич, которому тридцать три, и никто не знает про его сексуальный опыт, но всё же есть предположения, что он имеется. Здесь перед ней совсем ещё юноша, который плавится под ее поцелуями, но даже в таком состоянии не даёт зайти дальше. Лиза и не требует, дайте ей ещё пару минут, и он сам будет умолять ее продолжить. Пара минут не требуется. Он не может произнести не единой своей просьбы, но его взгляд говорит всё за него. Девушка времени зря не теряет, ведь знает, что стеснительный парень может в любой момент сбежать. Подцепив резинку боксеров, она стягивает их, полностью обнажая парня. Она не даёт ему смотреть на самого себя, вовлекая его в новый поцелуй. Она возбуждена не менее, чем парень, но терпит. Сейчас всё её внимание сосредоточено на партнёре. — Ты очень красивый. — Шепчет она парню в губы. Он пытался смотреть за действиями девушки, но смущение взяло вверх, поэтому просто откинул голову назад, прикрывая глаза. Плотное кольцо рук девушки оказывается на члене Вани. Стон, который он не смог сдержать, убеждает девушку в том, что она делает всё правильно. Честно говоря, у Лизы у самой опыта кот наплакал, поэтому она действует наугад. Она чередует движения, меняет скорость и силу сжатия. Начинает медленно, ускоряется, и, когда понимает, что он на пределе, убирает руки. Она играется с ним. Ждёт, пока он попросит продолжить. Аккуратно перемещает запястья вперёд и назад, чтобы обеспечить дополнительную стимуляцию. Иван тяжело дышит, он мечется по грязному полу, и всё чаще перемещает свой взгляд на руки девушки. Ему по-прежнему стыдно, но ощущения заставляют его забыться. Тем временем девушка уделяет всё своё внимание головке; когда она добирается до неё, то слегка увеличивает силу сжатия, поглаживает пальцами уздечку и делает всё это очень нежно. Вторая рука, что до этого покоилась на груди Астафьева, там и остаётся, только теперь не без дела, она сжимает розовый сосок. После этого она перемещает руку на яички и берёт оба в руку, очень нежно сжимает их и потягивает. Всё это время она внимательно посматривает на лицо партнёра, слушает его дыхание, ставшее таким, будто он только что пробежал марафон. Капельки пота стекают по его лицу, ей больше не хочется его мучить, поэтому она ускоряет темп и в пару движений доводит его до разрядки. Лиза не может оторвать взгляда от его лица во время оргазма. Она постепенно сбавляет темп и нежно расслабляет руки, перемещая их на его шею, тянется для поцелуя, желая остаться в этом мгновении. До Ивана начала доходить вся суть происходящего. Смущение накатывало новой волной, он оглядывается на голые стены храма, такие же нагие, как и он сейчас. Сбившееся дыхание постепенно приходило в норму. — Ты как? — Поинтересовалась девушка, смотря на смущенного и растерянного парня, нервно заламывающего пальцы. — Всё в порядке? Иван Анатольевич оглянулся на Лизу, которая сидела как будто это не они потрахались в церкви пару минут назад. Девушка положила ему руку на плечо, выражая тем самым поддержку. Было неловко, хотелось одеться. Он посмотрел на свою одежду, находившуюся буквально в метре от него, протягивает руку, цепляет боксеры и под растерянным взглядом Лизы начинает одеваться. Хочется извиниться, сказать, что это всё было ошибкой, как обычно делают в его любимых сериалах, но он всегда осуждает таких персонажей, поэтому собирается с силами и наконец произносит: — Я домой. — Чего блять? — Переспрашивает Лиза так, будто он только что сказал какой-то бред, но сразу же улыбается, чтобы не испугать таким напором будущего преподавателя. Он подскочил на ноги, отзеркалил ее улыбку и, сказав что-то про скучающую мать, скрылся на лестнице. Сказать, что Москвина в шоке — ничего не сказать. Она в ахуе. Вот тебе и Иван Анатольевич. Девушка не требовала от него того же, хотя бы простого разговора, объяснить, что ему не понравилось, и чего он испугался. Лиза, конечно, была уверена в себе, но вот такой побег мог пошатнуть самооценку любого, не настолько же она плоха. Москвина уже предположила, что он теперь уйдёт в монастырь, как в её поле зрения появился сбежавший. — Завтра увидимся? — Невинно спрашивает Астафьев. — Да, конечно. — Подавляя в себе желание взять первый попавшийся под руку булыжник и запустить его в это мило улыбающееся личико, отвечает брюнетка. — У водоёма, через шестнадцать лет, в полдень, я буду тебя ждать. — Значит, завтра, в полдень. Окей. — Он скрылся также быстро, как и появился.

***

Года шли. Лето сменяла осень. А девушка всё также не нашлась. Сколько бы Иван не искал и не спрашивал про неё, никто ничего не знал. Единственное, что он узнал, это то, что двадцать пятого июля родилась Москвина Елизавета. Он ходил к ним, расспрашивал про родственников, не приезжала ли к ним никакая Лиза Москвина, но все говорили, что он ошибся, не было такой. Отчаяние наступило через год, когда девушка не приехала на лето к так называемой бабушке. В социальных сетях ему никто не отвечал, и в сети не появлялся. Единственное, что от неё осталось — его воспоминания. У него не было даже фотографий, хотя камера всегда была при нём, но девушка всегда отказывалась. Только сейчас он понимает, что она будто специально не хотела оставлять никакого материального подтверждения своего существования. То, что она не плод его воображения, подтвердила его мама, когда начала расспрашивать про подругу. Самое обидное было то, что на все расспросы он мог лишь пожимать плечами и в ответ просить поинтересоваться у знакомых, не слышали ли они о ней. Откуда она он тоже не знал. Вся информация о ней заканчивается её именем и фамилией, и то он не уверен, что они были настоящие. Когда ему стукнуло восемнадцать, он наконец определился со своей профессией. Стоя на крыльце учебного заведения, он вспоминает разговор с мамой и девушкой в их доме за столом. Он помнил его на удивление хорошо, хотя прошло уже пять лет. Она была его первой и последней любовью. Часто парень задумывается, что это уже помешательство, когда замечает за собой, что разговаривает с давно пропавшей девушкой, каждый летний вечер он проводит у их излюбленного места — пруда. Ему плевать, что он выглядит влюблённой нищенкой. Эти действия его успокаивают и придают каких-никаких сил. Он до сих пор ждёт их встречи, вспоминая последнюю. Обиднее всего становится оттого, что он тогда позорно сбежал. Сейчас, когда ему уже восемнадцать лет, он понимает, что тогда могла испытывать Лиза. Так сказать, сам себя наказал. Он иногда по много раз прокручивает их последнюю встречу, думая, что можно было-бы исправить. — «Не сбегать позорно» — Подсказывает сознание. Закончив университет, он возвращается в родную школу. Смотрит на первоклассников и немного даже им завидует, но разве что немного. Спустя три года, преподавание в школе становится больше его хобби, чем работой. Издеваться над учениками то ещё развлечение. Он нагло своровал у своего бывшего классного руководителя его любимую издёвку, поэтому ученики теперь могут стоять под дверью десять, двадцать минут, а после, когда наконец попадают в кабинет, то получают свою заслуженную двойку. Когда ему стукнуло двадцать семь, то родственники начинают интересоваться несуществующей семьёй. Он активно рассказывает про свою прекрасную девушку, представляя, какой бы сейчас могла быть Лиза. Да, он так её и не забыл. Поднасрала она ему знатно. Весь пиздец наступает, когда ему исполняется двадцать девять. У него за семь лет ещё не было такого класса. Но это ещё не вся беда. Проблема в том, что вместе с бешеным классом к нему пришла ещё и та самая, родившаяся двадцать пятого июля две тысячи пятого года, Лиза. Он теряет все сомнения о том, что они не родственники, она чертовски на неё похожа. Говорить о том, как ему нравится имя и фамилия не стоит. Каждый раз он порывается спросить её о тёте, сестре или вообще о родственниках с таким же именем, но сдерживает себя. Это выглядело бы странно, да и вряд ли она знает, ведь даже её родители не знали. Он живёт с этими мыслями ещё два года. Девочка растёт. Черты её лица всё больше напоминают исчезнувшую подругу. Он обращается к психологу. Пить таблетки не входило в его планы, но они помогают. Он вспоминает её последнюю фразу. Она назначила встречу в две тысячи двадцать втором. Таблетки летят в урну. Ничего, он подождёт ещё. Если к нему придёт тридцатидвухлетняя Елизавета, то на этот случай он купит кольцо и сделает ей предложение прям у этого почти высохшего пруда. Но если к нему придёт его ученица, он шагнёт в этот пруд и утонет на глубине в пятнадцать сантиметров. Эти мысли преследуют его ещё два года. В очередной раз Лиза уходит. Она поступает в медицинский колледж, выбирая путь медсестры. Он видит её ещё раз, когда она приходит в лагерь к друзьям. У него не осталось никаких сомнений, что это она. Но она смотрит на него не так, как ожидал он. Она будто не узнаёт в нём того самого мальчишку. Но, справедливости ради, смотрит на него влюблённо, хотя, возможно, он просто видит то, что хочет. Его мать, с которой он всё ещё живёт, начала смотреть на него странно, когда он начал отмечать дни в календаре. Так сильно ожидаемое двадцатое августа подкралось незаметно.

***

Этот день сразу же начался не так, как он себе представлял. Проснулся он от звука уведомления, оповестившего его о пришедшем сообщении. И причём не одного сообщения, по ощущениям их было штук пятнадцать. Саша — его друг — очень агрессивно и неугомонно настаивал на встрече. В любой другой день, Иван бы не задумываясь согласился, но сегодня был не любой день. Здесь была бы уместна шутка про двенадцать лет в Азкабане, только лет было не двенадцать, а шестнадцать. И не в Азкабане, а в школе. Хотел бы он видеть себя со стороны, наверняка похож на психа. Вежливо послав друга, он выглядывает в окно. Ничего примечательного он там не замечает. Хотя на что он рассчитывал — на часах только два. Сохраняя для самого себя интригу, в четыре часа, как и договаривались шестнадцать лет назад, он выходит из дома. В кармане кольцо, в голове пусто, в сердце надежда. Сердце пропускает удар. Раз. Он замечает у пруда знакомы силуэт. Два. На негнущихся ногах подходит ближе. Три. Попу подотри. Четыре. Он хочет ударить себя за тупое желание шутить в ответственный момент. Пять. Она оборачивается. Шесть. Милая улыбка появляется на её лице. Семь. Ивану тошно от того, насколько невинная улыбка появляется на её лице. Восемь. Он всё ещё таит надежду на то, что это шутка. Девять. Идея утонуть в пруду не кажется ему такой глупой. Десять. В голове крутится его позорная фраза «Я домой». Одиннадцать. Сейчас она кажется как никогда уместной. Двенадцать. Кажется, Лиза пытается ему что-то сказать. Тринадцать. Лиза не выглядит на тридцать два. Четырнадцать. Она выглядит также, как в их последнюю встречу, что в настоящем, что в прошлом. Пятнадцать. Вдох. Шестнадцать. Выдох. Перед глазами пронеслись все шестнадцать лет ожидания. Если сейчас вам кажется, что всё это бред, что невозможно так долго ждать человека, то вам крупно повезло. Но не всем в этой жизни так везёт. У него было самое настоящее помешательство. В общем смысле помешательство — это сумасшествие, неизлечимое психическое расстройства. В предыдущие века так называли любое поведение индивида, которое отклонялось от социальных норм. Он прекрасно знает свой диагноз, заучил его ещё несколько лет назад, когда посещал психолога. На языке крутится тысяча вопросов, но он задаёт лишь один. — Сколько времени? — Четыре. — Ты вовремя. Почему на уроки опаздывала? — Приходить не хотела. — Но как это возможно? — Расскажу — не поверите. — Соблюдая субординацию, ответила девушка. — Сейчас поверю чему угодно. — В вашем университете о путешествиях во времени ничего не рассказывали? — Препод, отчисляя меня, сказал, что я могу вернуться в прошлое и пересдать. Москвина смотрит на него и понимает, что она его сломала. Сейчас он не пытается натянуть улыбку на лицо. — Просто объяснись. — Просит он. — Вы мне очень нравились с того времени, как я начала у вас учиться. Согласитесь, что такая я с вами не могла ни на что надеяться. Я не просила у вселенной помощи. — Лиза усмехается своим стихотворным признаниям, но упрямо продолжает. — Но она почему-то мне её послала. Блять, хуёво звучит. Короче, я нашла какой-то амулет и просто вернулась в прошлое, где закадрила мелкого вас. Схема рабочая? — Не то слово. — Горько усмехнувшись, подтверждает учитель. — А что было дальше в твоих планах? — У меня не было планов. Я просто действовала по наитию. — Это не разумно. Ты не представляешь, что я испытывал эти года. — Но сейчас же мы можем быть вместе. — Нет. Это было последний и самый правильный ответ, который он ей дал. Он отпускает её. Нет, он не про девушку, которая сейчас стоит позади и смотрит вслед удаляющемуся мужчине. Он про свою любовь. Про свои чувства, которые носил шестнадцать лет под сердцем. Он просто понимает, что, если бы его любили, с ним бы никогда так не поступили.

Он не держит на неё зла.

Он отпустил.