Нежданно-негаданно (unexpected)

Шесть недель Она однозначно собиралась прикончить Теодора Нотта. И о том, как провернуть это, знала не понаслышке. Достаточно насмотрелась — как во время войны, так и в свою бытность министерским работником в Департаменте Магического Правопорядка. Кто, как не она, знала, где можно проколоться и что именно нужно сделать, чтобы для всех это выглядело как несчастный случай. Уж если у кого и получилось бы, так это у «самой выдающейся ведьмы своего поколения». При мысли о своем давнем «титуле» Гермиона фыркнула себе под нос и лишь плотнее свернулась калачиком на полу ванной. В животе у нее все еще бурчало, несмотря на то, что чай с крекерами, которые она так старательно пыталась запихнуть в себя во время обеда, давно уже вышли наружу. «Видели бы они меня сейчас…» А может, она найдет новую зачарованную банку и трансфигурирует его в жука, чтобы подержать его там некоторое время и хорошенько встряхивать всякий раз, когда почувствует, что к горлу снова подступает тошнота. А это, судя по всему, происходило бы каждый божий день. Да. Хорошая мысль. Почти такая же приятная, как и мысль о том, чтобы придушить его. Глупый Тео Нотт с его очаровательными улыбочками, остротами и идиотскими вмешательствами в ее такую идеальную и прекрасную жизнь. Она никогда не нуждалась в его дружбе, а он взял и внаглую навязался. И куда ее это привело? Скрючилась на полу ванной, вся разбитая и в поту. Цена, которую ей приходилось платить за глупые решения — последствия перебора сливочного пива и огневиски. Заноза по имени Тео, который просто не мог не ошиваться вокруг нее, пока она помогала с восстановлением его фамильного поместья: ему было довольно любопытно, что за магия использовалась для этого дела, и он не отходил от нее ни на шаг. Пока она работала, он возился со своими собственными проектами. А еще задавал вопросы, порой слишком личные, но ровно настолько, чтобы не переступать черту. И всякий раз, когда она огрызалась на него, невинно строил щенячьи глазки, чертовски напоминая Гарри. Неудивительно, что эти два идиота спелись. Все они. Ну, почти все. Тео умудрился испортить и собственный день рождения, превратив его в попойку. Он буквально заставил их с Гарри прийти после работы и упиться вдрызг. И в какой-то момент стало уже совсем не важным едва установившееся хрупкое перемирие с остальными его друзьями. Друзьями, которые до сих пор еле сдерживали ехидные ухмылочки всякий раз, как она оказывалась неподалеку. И вообще предполагалось, что она выпьет один бокал. Бокал, который превратился в третий, четвертый, пятый. А потом эта орава ринулась из бара к Тео домой. Они спотыкались о каминную решетку и хохотали в поисках алкоголя… А потом стало слишком поздно. Очередная судорога скрутила желудок. Гермиона подавила стон и, тяжело дыша, уперлась в колени, тщетно пытаясь отдышаться. Во рту пересохло, язык болел. Если бы она не была уверена в том, что уступить позывам к рвоте ничего, кроме пустых попыток вывернуть желудок наизнанку над унитазом, за собой не принесет, то обязательно бы поддалась, чтобы получить хотя бы минутное облегчение. Но за последние две недели она уже уяснила — тошнота такого рода так просто не прекратится. Поначалу она думала, что это случайность, греша на плохой сэндвич из министерской столовой. Затем, когда все повторилось, решила, что подхватила кишечную инфекцию. Тошнота всегда накатывала резко и внезапно, но других признаков болезни не наблюдалось. Что должно было стать первым тревожным звоночком. Серьезно, что-то шло не так. Пот струйками потек по позвоночнику, и Гермиона задрожала. Милостивая Цирцея, как же дурно. Пустые флаконы от тестов на кухне вторили зарождающемуся где-то в районе живота ужасу. Он был похоронен где-то под потоком обжигающей горло желудочной кислоты, но она все равно его ощущала. Мысль пришла ей в голову случайно: так, пустячок, почти такой же абсурдный, как и ее дружба с бывшим слизеринцем и его бандой хулиганов, вставших на путь истинный. В то утро она стояла на кухне и принюхалась к вазе с фруктами, которая как обычно стояла на столешнице. Судя по тошнотворному сладковатому запаху, который она учуяла за километр, яблоки сгнили. Из-за запаха ее желудок вывернуло наизнанку как никогда сильно. Даже чай отдавал чем-то горьким. «А может… Да нет». Гермиона засмеялась и покачала головой. Это же ни в какие рамки… «Не могла же она быть…» Ее сердце пропустило удар, и она начала отсчитывать дни. Руки тряслись. Она отставила чай в сторону и прислонилась к столешнице, судорожно вздыхая и пытаясь сохранять спокойствие. «Четыре недели… Пять недель… Шесть… Ох, Мерлин». С той попойки в честь дня рождения Тео прошло шесть недель. Она даже и не вспомнила, что ее цикл должен был начаться две недели назад. Конечно, она была слишком загружена на работе, да и время от времени у нее случались задержки, что обычно проблемой не было. Обычно, да. Потому что обычно у нее не было перепихонов по пьяни в пустых комнатах Нотт-мэнора. Обычно она не оказывалась зажатой между стеной и стройным, упругим телом, которое так жадно вжималось в ее — извивающееся — чуть ли не рыча, прикусывая нежную кожу на шее, в то время как ее неуклюжие под воздействием алкоголя руки пытались расстегнуть пуговицы на его штанах. — Ну же, Грейнджер, — поддразнивал он ее, длинными пальцами задирая подол платья к бедрам. — Я-то думал, у тебя цепкие коготочки… Придушенный стон, вырвавшийся из ее горла, заставил его захихикать; звук, казалось, застрял где-то на уровне грудной клетки, а его руки все упорнее продолжали поддразнивать. Обычный диалог между ними. Они, конечно, не были больше врагами, но и друзьями тоже точно не были. Они поддевали друг друга, тыкали, пытались уколоть во все слабые места, которые только могли найти, до тех пор, пока кто-нибудь из них двоих не вскипал и не уходил разгневанным. А сейчас? Сейчас они делали то же самое, просто полуголыми. — Боже, хватит болтать, — она прикусила его нижнюю губу и потянула зубами, поддаваясь желанию быть грубее. Когда она наконец закончила разбираться с его ремнем и ее пальцы уверенно обхватили член, все его поддразнивания вмиг прекратились. Он со свистом втянул воздух сквозь зубы и снова набросился на нее, терзая и пытаясь прижаться как можно сильнее, пока Гермиона не перестала понимать, где заканчивается она и начинается он. В этот раз дрожь, сотрясшую ее, подавить не удалось, и она кинулась к туалету, чтобы выпустить наружу те мизерные крохи желчи, что еще остались. Через мгновение она стояла на трясущихся ногах у раковины и споласкивала рот, который уже жгло. Глаза покраснели и слезились. Она бросила взгляд на запечатанные флаконы с зельем, и сердце рухнуло в пятки. Ей даже не нужно было использовать их, чтобы знать. Если она сейчас примет зелье и сходит в туалет, ее моча будет ярко-синей. Она могла бы применить и диагностические чары, которые Джинни показала ей много лет назад, или сходить в маггловский магазин, который был вниз по улице, и купить тест, чтобы удостовериться. Рука потянулась к низу живота… Она знала. Когда она была помладше, то осознала, что она — другая. Ее уверенность относительно собственных способностей была почти осязаемой, но подтвердилась, только когда профессор Макгонагалл объявилась на пороге ее дома с судьбоносным конвертом в руке. И сейчас, больше десяти лет спустя, она точно так же была абсолютно уверена. Она была беременна. И все из-за того, что она напилась и переспала с самым ужасным человеком на всем белом свете… Драко Малфоем. Пожалуй, она и его превратит в жука.

***

Десять недель Гермиона попивала чай маленькими глоточками, глубоко вдыхая и выдыхая через нос. Утренняя тошнота никуда не делась, хоть она и приноровилась укрощать ее, когда было совсем плохо. Имбирное печенье и обычные тосты были теми крохами, которые у нее получалось переварить, и если она не оставляла желудок пустым слишком долго, рвота не накатывала резко. Клевать по крошке в течение дня — и если повезет, то ее стошнит всего раз или два. Не удивительно, что ребенок Малфоя оказался такой же занозой в заднице, как и он сам. Мягкий стук в дверь ее кабинета отвлек от написания заметки. — Тебе получше? — осторожно спросил Гарри, и она увидела искреннюю обеспокоенность в его зеленых глазах. Он не был в курсе — никто не был — но понимал, что происходит что-то странное. Никого не рвало неделями напролет без причины. Да и выглядела она при этом так, будто приняла пару глотков Живой Смерти. Ее улыбка была вымученной. — Немного, — она на самом деле не врала. В течение нескольких недель она перебирала варианты, изучая магические и маггловские беременности. Неизвестно, как все сложится, учитывая ее маггловское происхождение и чистокровную родословную Малфоя, но одно можно было сказать наверняка — он не должен узнать. По крайней мере, пока. Пока у нее не появится план. Четкий план, к сожалению, никак не складывался, сколько бы она ни читала и ни исследовала. Варианты у нее были, да, но слишком разные. И хотя она была еще очень молода и не готова к семейной жизни, одна мысль о том, чтобы прервать беременность, порождала давящее чувство пустоты у нее в сердце. Ей еще столько всего предстояло сделать в жизни. Восполнить потерянные годы своей юности. Но что-то подсказывало ей, что избавление от этого ребенка будет очередным грузом на чаше сожалений. И поскольку вариант с абортом отпадал, оставалось сделать сложный выбор между двумя оставшимися: отдать ребенка на усыновление или стать матерью-одиночкой. И от обоих вариантов пробирала дрожь, хоть и по совершенно разным причинам. — Ты ходила к тому специалисту в Мунго, о котором я тебе говорил на днях? — Гарри похлопал по краям своей аврорской мантии и бросил на нее еще один усталый взгляд. — Перестань суетиться по пустякам, Гарри, я в порядке, — отмахнулась Гермиона. — Думаю, на этот раз это просто стресс, вот и все. Его взгляд быстро сменился с участливого на раздраженный. — Я же тебе говорю, возьми отпуск. Ты не должна столько работать. Пожав плечами, она сделала еще один маленький глоток чая. — Как только мы разберемся с делом Бехмана, так сразу. «Примерно через семь месяцев. Плюс-минус несколько дней». Это было еще одной частью плана, которую она пока еще не до конца продумала. Работа. С тех пор, как ее приняли специалистом-исследователем в Департамент Магического Правопорядка, у нее пока так и не получилось взять больше нескольких положенных выходных, да и те в основном уходили на посещение родителей в Австралии в дни их рождения. Если она начнет брать дополнительные выходные, все вокруг что-то заподозрят. — Кстати говоря, ты слышала, что суд над ним перенесли? — Гарри отошел к дальней стене, исследуя часы на ее книжной полке. Близился конец рабочего дня, что означало, что он, скорее всего, просто убивал время подальше от собственного кабинета — чтобы никто не задержал его после окончания рабочего дня. Гермиона вскинула брови. «Надо же, как быстро». Джеральд Бехман отмывал лепреконское золото через предприятия в Лютном переулке, но они только что закончили работу над первой папкой документов по делу. — Серьезно? Но как же… — А вот и два моих любимых сотрудника Министерства! — раздался голос из дверного проема, громче, чем следовало в таком маленьком помещении. Будто ему было плевать, что его кто-то может услышать. Тео. — Надеюсь, вы тут не планируете, как бы выкрасть еще парочку моих семейных реликвий. — Ты что, намекаешь на то, что в Министерстве кто-то еще так много работает? — Гарри выгнул темную бровь, игнорируя второй комментарий. В Министерстве прекрасно знали о том, что было и чего не было в распоряжении Тео Нотта после войны. Половина его собственности была арестована в счет возмещения ущерба после того, как его отца приговорили к пожизненному сроку в Азкабане, а другая половина была принудительно очищена ото всей темной магии. Не то чтобы он слишком переживал. Тео замолчал и пожал плечами. Лицо его расплылось в легкой улыбке. — Как знать. Может, я продвинусь, обзаведусь связями и восстановлю свое доброе имя. Не худшее место для старта, а? Он подмигнул, и Гермиона фыркнула в ответ. Он был неисправим, и, наверное, именно поэтому их угораздило подружиться. — И все же. Я тут по делу. Ты не получила мою сову на прошлой неделе? В попытках избежать ответа на его вопрос она опустила взгляд в чашку с чаем. Он почти остыл, но согревающее заклинание делало его кислее на вкус. Раньше она этого не замечала, но с беременностью из-за гормонов стала гиперчувствительной. Еда, шампунь, парфюм. Даже ее собственная кожа. Ее грудь набухла и болела, она постоянно чувствовала себя отекшей и, кажется, не могла выспаться, сколько бы ни спала. Честно говоря, из-за того, что оказалась настолько жалкой в самом начале беременности, она не питала больших надежд на ближайшие месяцы. — Прости, — извинилась она, — последняя пара недель была довольно загруженной. Честно, я бы пришла с удовольствием, но мне нужно… — В этот раз я не приму отказа, Грейнджер. Ты и в прошлом году пропустила мою вечеринку в честь Белтайна. — Тео… — начала было она, но он снова прервал ее. — Гарри, помоги же. Скажи, что она обязана прийти. Будучи хорошим другом, Гарри почесал затылок, избегая пристального взгляда Тео. — Э-э-э, мы тут были немного загружены. Гермиона работала сверхурочно, чтобы рассортировать улики для дела, над которым мы работаем. И ей правда нужно немного отдохнуть. Только взгляни на нее. По правде говоря, причина, по которой Гермиона не хотела иметь ничего общего с вечеринкой Тео, крылась в том, что там она почти наверняка столкнется с единственным человеком, видеть которого совсем не хотела. Абсолютно. Того самого, чьи серые глаза неизбежно отметят ее усталое состояние и сделают какое-нибудь едкое замечание относительно того, как ужасно она выглядит. «Еще и не так будешь выглядеть, вынашивая твоего отпрыска». Гермиона чуть ли не прыснула, прокручивая этот ответ в своей голове, но тут же попыталась отделаться от этой мысли и придать лицу серьезный вид, прежде чем Тео что-то заметил. Тот прищурился. — Что с тобой? — Просто кишечный грипп. Фырканье Гарри было форменным предательством. — Ага, он у тебя уже месяц не проходит. Ну, у него хотя бы совести хватило принять виноватый вид, когда Гермиона бросила на него разгневанный взгляд. Боже, по всей видимости, она сдавала позиции, потому что раньше такой взгляд заставил бы его съежиться от страха. — Ну а что? Это правда. — Ты поэтому на прошлой неделе пропустила нашу традиционную попойку? — Тео имел в виду их ставшие такими привычными вылазки в паб неподалеку от Косой Аллеи, которые происходили раз в пару недель. Гермиона поджала губы и согласно кивнула. Чувство тошноты снова зарождалось где-то в районе желудка, который скручивало все сильнее с каждой секундой. «Держись, только держись». Если она продолжит глубоко дышать, то сможет продержаться до тех пор, пока они не выйдут из ее кабинета. Черты Тео смягчились. — Грейнджер, тебе нужно... — Ты все еще тут? — третий, явно нетерпеливый голос прервал его на полуслове, и она почувствовала, как желчь снова подкатила к горлу. Малфой. Стоял в дверном проеме, руки в карманах брюк. Человек, которого она хотела бы не видеть больше никогда в жизни. — Ты же знаешь, как я ненавижу это место. Тут затхло и пахнет плесенью. Малфой стал осматривать ее кабинет, и взгляд его выражал полную скуку до тех пор, пока не остановился на ее лице. Гермиона молчала, просто потому, что не могла вымолвить ни слова. Она прекрасно знала, что произойдет, как только она откроет рот. Его серые глаза осмотрели ее черты, задержались на плечах, и снова вернулись к ее глазам. На секунду он замер, не отводя взгляд, пока она сама не моргнула. — Да знаю я, знаю, — сказал Тео, отмахиваясь от нетерпеливости лучшего друга, — Драко Малфою полагается дышать только самым свежим воздухом. Каким чудом тебе удалось выжить в гостиной Слизерина при всей твоей чувствительности — прямо-таки загадка. Кстати говоря, Грейнджер, может, в этом твоя проблема? Может, ты слишком чувствительна? Слишком много времени ты проводишь на этой ужасной работе, и она медленно отравляет твое здоровье. Поттер прав — тебе нужно взять отпуск. — Что не так с Грейнджер? — спросил Малфой Тео, игнорируя тот факт, что та сидела в метре от него. Боже, как же он ее бесил. Он не мог спросить ее напрямую — какой вообще из него отец? — Ей нездоровится, — встрял Гарри, медленно пробираясь к выходу под ее пристальным взглядом в упор. Он не подозревал, что дни его сочтены. — Вообще-то, ей нездоровится уже несколько недель. К целителю не идет, несмотря на то, что все мы постоянно говорим ей об этом. Слишком упрямится, хотя ей явно нужна помощь. — И кто же эти «все мы»? — нахмурил Тео брови. Малфой с готовностью посторонился, когда Гарри приблизился к дверному проему. Они давно забыли старые обиды, и отношения их были, наверное, даже лучше, чем у нее с Малфоем. И все же предпочитали соблюдать дистанцию. — Мы — это я, Джин, Молли, Рон… знаешь, нас много. Может, раз мы не можем до нее достучаться, она послушает тебя? Удачки! — и прежде, чем она успела кинуть в него чашку, его и след простыл. — Мне не нужна помощь, — упорно повторяла Гермиона, медленно поднимаясь и пытаясь подавить дурноту. — Все, что мне нужно — это поспать. Мне намного лучше, чем было несколько недель назад. Драко замер. — Несколько недель? Схватив сумку, Гермиона начала собирать вещи со стола, втайне надеясь, что двое мужчин перед ней поймут намек и свалят. Она шумно выдохнула, распихивая бумаги по верным папкам и откладывая перья в сторону, чтобы не забыть завтра первым делом подточить их. — По-моему, тебе нужно проверить слух, Малфой. Мы с Гарри только что об этом говорили. Или у тебя проблемы с восприятием? — Тео, оставишь нас на минутку? — Зачем? — Тео, — по голосу Малфоя было ясно, что он не собирался спорить. Тео поднялся и неторопливо потянулся. — Ладно. Буду ждать снаружи. Подслушивать, как вы тут друг друга убиваете, конечно же, не стану. «О да, конечно». Как только дверь захлопнулась, Малфой достал палочку и произнес заглушающее. — Присядь. — И не подумаю, — закатила глаза Гермиона в ответ, продолжая прибирать на столе. — Может, стоит напомнить тебе, что это мой кабинет и ты не имеешь права тут командовать? Краем глаза она заметила, как сжимались и разжимались его ладони. Его и так бледная кожа на костяшках пальцев стала совсем белой, и он раздраженно выдохнул, прежде чем продолжить. — Грейнджер, ты выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок, и я предпочел бы, чтобы ты не получала сотрясения от удара головой об стол. «Какое жалкое объяснение». — Ага, конечно, Малфой. Все для тебя. — Ты хреново выглядишь. Когда ты в последний раз ела? Игнорируя его попытки докопаться до правды, она закрыла крышку чернильницы и проигнорировала начавшие дрожать руки. — Сегодня утром, спасибо за беспокойство. Искренне не понимаю, с чего бы это мой режим питания стал тебя волновать. — Боже, тебе обязательно всегда нужно так действовать на нервы? — Малфой сделал шаг в ее сторону и теперь был в поле ее зрения. Он облокотился о ее стол и теперь был слишком близко. Так близко, что она была вынуждена смотреть на него. На его лицо, черты которого были все такими же точеными, хоть и не слишком заостренными, как в детстве. Он возмужал, стал выше даже Гарри с Роном, хоть и остался худощавым. В ее голове пронеслось воспоминание о том, как эти узкие бедра вжимались в нее, а длинные руки обхватывали талию, не давая упасть. «Нет». Она мысленно содрогнулась, и ее движения стали неуверенными. «Не думай об этом. Не сейчас». Такое с ней происходило далеко не впервые за последние несколько недель… Ее гормоны настолько разбушевались, что иногда она просыпалась посреди ночи, с пульсирующей ломотой между ног из-за снов о нем. Причина совершенно точно крылась в гормонах, потому что до того, как они переспали, она вообще не думала о нем ни в каком ключе. Ну, если только то, что он был напыщенной задницей. — Забавно, это как раз то, о чем я собиралась тебя спросить. Желваки заиграли на его лице, и он поднял руку, поправляя несколько выбившихся прядей. Это то, что она заметила наряду с другими изменениями. То, как он преподносил себя окружающим по сравнению с тем, когда они были детьми. Да, Малфой повзрослел, но волосы предпочитал носить теперь с косым пробором, а не зачесывать назад, как то делал его отец. Он все так же носил костюмы и мантии — будто без них было никуда! — сшитые на заказ, но теперь, помимо черного, среди них встречались и другие оттенки. Сегодня на нем был прекрасный костюм цвета угля, белая рубашка и переливающийся на свету синий галстук с ромбовидным узором. На таком близком расстоянии — только руку протяни — она отчетливо слышала каждую нотку его одеколона. Запахи бергамота, кедра и его кожи накрыли ее новой волной, воскрешая в памяти воспоминания о вместе проведенной ночи. Но сегодня этот запах имел противоположный эффект. Пытаясь задержать дыхание, она на нетвердых ногах отошла подальше. — Прошу тебя, Малфой, уйди. — В чем дело? — спросил он и подошел ближе. Было видно, что в его голове шел напряженный мыслительный процесс. Гермиона продолжала пятиться, огибая сзади свой стол. «Вдох — выдох. Нос — вдох, рот — выход». — Мне нужно… — желчь снова подкатила к горлу, и она судорожно сглотнула. — Мне нужно идти. Она не успеет добежать до туалета, который располагался слишком далеко — вниз по коридору. Может, ей повезет найти пустое мусорное ведро в одном из конференц-залов поблизости… Сильные руки опустились ей на плечи, и она поняла, что каким-то образом Малфой, преодолев пару шагов, схватил ее и теперь крепко держал. Она задыхалась, на висках выступили бисеринки пота, а в ноздри снова ударил аромат его одеколона. «Черт». — Меня сейчас вырвет, — прошептала Гермиона. Она прикрыла глаза, из-за чего не видела, как побледнел Малфой. Он выругался себе под нос, но не успела она хоть как-то отреагировать, сунул ей что-то в руки. Ее мусорное ведро. Она руками почувствовала холод металла и приоткрыла глаза, чтобы удостовериться. — Дыши, — сказал он резко тем же тоном, что она слышала от него тысячу раз, но сейчас у нее не было сил пререкаться. Сейчас ей надо было сосредоточиться на том, чтобы дышать ровно и подавлять позывы, иначе позора было не избежать. Ее могло вырвать прямо на идеально выглаженный пиджак Драко Малфоя. — Ну же, садись, — руки его вернулись к ней на плечи, и он помог ей сделать пару шагов назад. Внутренней стороной колен она почувствовала мягкую обивку кресла для посетителей. Медленно кивнув, она присела, и он тут же убрал руки. — Я не шутил, когда сказал, что ты выглядишь так, будто потеряешь сознание, упрямая ведьма. Ее желудок сделал кульбит — еще чуть-чуть, и ее вырвет прямо в корзину. — Твой парфюм — это… — ей снова удалось подавить позыв, и она возблагодарила высшие силы за то, что чай остался внутри. — Это слишком. Глаза ее были все так же закрыты. Она услышала шуршание одежды и быстро произнесенное им Экскуро. — Должен признать, Грейнджер, ты — первая женщина, которой буквально физически стало плохо просто из-за того, что я стою рядом. Когда очередная минута прошла без происшествий, она приоткрыла глаза. Он отбросил свой пиджак в угол комнаты, и теперь аромат практически не чувствовался. — Уверена, что я первая в ряду. Боже, даже голос ее звучал жалко. Она опустила голову, сгорая от стыда. В списке вещей, за которые ей было стыдно, было не так уж много пунктов, но этот момент определенно его возглавлял. Тишина давила, напряжение между ними нарастало. Она украдкой взглянула на Малфоя, но, к счастью, взгляд его был прикован к стене. Он скрипел зубами, из-за чего мышцы челюстей то выпирали, то возвращались на место. Из-за того, как были напряжены его плечи, он выглядел так, будто оцепенел. Через какое-то время он заговорил. — Я бы спросил прямо, да только думаю, мы оба знаем ответ. — Что? — несмотря на то, что самый сложный момент миновал, ей все еще было сложно сосредоточиться на его словах. — Примерно десять недель, да? — его голос стал жестким, но он по-прежнему не смотрел на нее. — Как давно ты знаешь? В груди Гермионы все сжалось, сердце ушло в пятки. — Что? Нет, Малфой, это не то, что ты… Он резко взглянул на нее, прерывая поток лжи прежде, чем он успел слететь с ее губ. — Прекрати. Вот только не надо врать. Мы оба знаем, что произошло, — сказал он и бросил взгляд на ее живот, который все еще был прикрыт мусорным ведром, и вернулся к ее лицу. — Я не идиот. Ты можешь одурачить Поттера и Тео, но не забывай, что по успеваемости в школе я шел сразу после тебя. — Я… — Гермиона подавила очередной ком в горле. В этот раз он был скорее результатом нервного спазма, который поселился где-то в районе груди. — Где-то четыре недели. Малфой резко выдохнул и встал, поворачиваясь к ней спиной. — Ты знаешь уже… месяц? — Откуда тебе вообще знать, что он — твой? Его тон стал резким, и она просто не удержалась от того, чтобы не ответить. Он не имел права заявляться к ней в кабинет и вести себя так, будто она его предала. — Может, тебя это вообще не касается? Он резко обернулся и в два шага оказался подле нее. — А это так? Каждые выходные трахаешься с кем-то новым? Прости, конечно, но что-то не верится, — его зрачки почернели и искрились гневом, поглощая остатки серого. Она бы встала и оттолкнула бы его подальше, если бы могла. Но что было, то было. Нельзя было рисковать появлением очередного приступа из-за резких движений. А это значило, что перед ней стоял выбор: возмущаться его грубостью, либо же позориться тем, что ее стошнит прямо у него на глазах. — Может, у меня есть парень, хотя тебя это никоим образом не касается. Малфой сухо рассмеялся, руки сжались в кулаки так, что костяшки пальцев выпирали. — Разумеется, Грейнджер. Раз так, можем хоть прямо сейчас прогуляться в Мунго — проясним все сразу. Она вдохнула с такой силой, что пришлось откинуться на спинку кресла. — Удивлена? — продолжил Малфой. — Не смей даже на секунду думать, будто я стану рисковать своим даже гипотетическим ребенком. Ты что, не понимаешь всей серьезности ситуации? Если этот ребенок — мой, то он — наследник всего имущества Малфоев, и я не собираюсь быть жертвой твоих мелких глупых игр, в которые тебе вдруг захотелось поиграть. — Не играю я ни в какие игры, Малфой, — буквально выплюнула она, медленно ставя наконец корзину к ногам. Сделав несколько глубоких вдохов, она подняла взгляд и встретилась с его гневом лицом к лицу. — У тебя нет прав вот так просто заявляться в мой кабинет и что-то требовать. Это мое тело, мое право делать с ним то, что я посчитаю нужным. Я не строю козни и не претендую на твои богатства. Меня это все никоим образом не интересует, как, между прочим, и сам ты. Это не то, чего я хочу. Голос Гермионы сорвался в ту же секунду, когда она почувствовала жжение в глазах. Она посмотрела в потолок и моргнула. Она проговаривала эти слова в своей голове последние несколько недель, но как только они прозвучали вслух, она осознала всю серьезность ситуации. Вот почему она так до сих пор и не смогла придумать ни плана, ни выхода из ситуации. Она снова посмотрела на Драко — в его взгляде все так же плескалась откровенная злость. — Когда ты собиралась рассказать мне? Или ты собиралась объявиться на моем пороге уже с младенцем в одной руке и корзинкой с фруктами в другой? Она закатила глаза и скрестила руки на груди. — Как только придумала бы план действий, так сразу, придурок. Мы оба знаем, что это ошибка. Я не хотела тебя так ошарашивать и не иметь вариантов выхода из ситуации. — Из этой ситуации выхода нет, — зашипел он на нее, запуская пятерню в волосы. Выглядело так, будто он еле сдерживался. Словно не в силах сдерживать себя, он вышел из-за ее спины и зашагал по небольшому кабинету. — Не могу поверить, что ты… — Я?! — у нее вырвался мрачный смешок. — Если мне не изменяет память, это ты присосался к моей груди, пока я пыталась произнести заклинание контрацепции, и это ты смеялся над тем, что я не могла четко двигать палочкой. На память она не жаловалась. Для него это все было какой-то игрой, и он пытался отвлекать ее своими поползновениями как можно сильнее. Не удивительно, что чары не сработали. Если она их вообще произнесла. То, что дело было обречено на провал, стало ясно уже где-то между ее пьяными потугами и домогательствами его рта. — Я не об этом, — Малфой не снижал темпа. — Это меня как раз совсем не удивляет. Мы были невнимательны и сделали ошибку — да. Но ты должна была прийти ко мне сразу. — Ну конечно. И все прошло бы как по маслу. Дай-ка подумать… — она стала перечислять причины, загибая пальцы. — Мы были врагами, а ненавидел ты меня — сколько лет? Ах да, всю свою жизнь. И не то чтобы теперь мы стали лучшими друзьями, судя по твоему поведению всякий раз, как мы оказываемся в одной компании с Тео. И я более чем уверена, что у твоей матери на примете есть какая-нибудь чистокровная волшебница, которая ждет не дождется, когда же она станет идеальной миссис Малфой. И я что, должна сидеть в сторонке с твоим бастардом-полукровкой, радуясь крохам внимания, которые могут перепасть на мою долю? Ну уж нет. На слове «ублюдок» Малфой резко остановился. — Никогда больше так не говори. — Почему нет? — с вызовом спросила она. И правда, почему нет? Не похоже, чтобы Драко Малфой сделал бы ей предложение только потому, что она залетела от него. Она смотрела на ситуацию с практичной точки зрения: у них была одна проблема на двоих, и этой проблемой, нравится им или нет, являлся внебрачный ребенок. Медленными, осторожными шагами он преодолел расстояние между ними. — Ты понятия не имеешь о том, что я за человек. И если думаешь, что я поступил бы так, то ты глубоко ошибаешься. Можешь считать это обещанием или угрозой — как тебе угодно, — но начиная с этой секунды я буду принимать непосредственное участие во всем этом, нравится тебе это или нет. Ты больше ничего не станешь скрывать от меня, Грейнджер. Надеюсь, я ясно выразился?