Альфа-распад

Я придумал план под названием «Альфа-распад». Всё просто: я буду обхаживать Момо и очернять статус других альф, пока они не исчезнут с радара её жизни. И останусь только я. О, простите, вы думали, план будет как-то связан с атомным явлением? Да ну что вы, я же не умник какой-нибудь. Предпочитаю говорить прямо, не ныряя в глубокие метафоры, а то, глядишь, ещё эпитет какой-нибудь подцеплю. Зачем оно мне? С химией у меня к тому же сложные отношения — не зря на химфаке учусь. Однако план, он — хм, как бы лучше выразиться? — в общем, он с самого начала покатился вниз по наклонной. Точнее будет сказать: он упал с огромной высоты. Я припарковался возле её шкафчика, отбросил чёлку с лица, продемонстрировал томное очарование. — Привет. — Привет. — Свободна? — Не знаю. — Приглашаю прогуляться по кампусу после пар. — К сожалению, меня уже пригласили. — Кто? Момо изящно ткнула пальцем мне за спину. Я обернулся и увидел его. Да уж, такое лицо вряд ли забудешь. Знакомьтесь: Чон Чонгук, биологический факультет; король последнего Балдёжного вечера; альфа. Я так спешил подкатить к Момо, что не заметил — она уже с кем-то разговаривает. Мы с Чонгуком встретились взглядами; он обглодал меня до костей — у меня перехватило дыхание; он сощурил взгляд — я поджал губы. Повернувшись обратно к Момо, я спросил вкрадчиво: — Так ты свободна или да? Каждый из нас гангстер, пока на лице омеги не появятся ямочки. Она улыбнулась сладко, предложила прогуляться втроём. Мог ли я отказать? Чёрт возьми, что угодно ради её внимания. Во время прогулки мы с Чонгуком мастерски игнорировали существование друг друга. Он держал её за левую руку, я — за правую; на вопросы отвечали поочерёдно, не смели перебивать. Я думаю, окажись мы в одной постели, даже тогда не заметили бы взаимного участия, если бы только Момо лежала между нами (забегая вперёд: в конце прогулки я выяснил, что это не так — он бы моё присутствие точно заметил, ещё бы порадовался бесстыдно). Стоит признать, Чонгук раздражал меня лишь по одной причине: он был лучше меня. Я, знаете, из тех людей, что не общаются с общепризнанными идолами, дабы не меркнуть на их фоне. Не хочу казаться большим неудачником, чем есть. Да и где уж нам с ним существовать в одной вселенной? Я обычный фрик, отброс, парень с красными волосами, над которым зависло клеймо «городского сумасшедшего», а он тот самый Альфа — образцовый сын образцовых родителей с правильным прикусом, фирменной ухмылкой и хрупкой омегой под боком, непременно пахнущей букетом ароматных цветов. В общем, он тот, кем мечтает быть половина университета. Но не я. Мне нужна лишь его корона, всё остальное может оставить себе. Обласканная вниманием Момо постоянно улыбалась. Знала ли она, что являлась главной мечтой университета? О, конечно, знала. Вертела парнями, как хотела, манипулировала с особой очаровательностью. Но никто из использованных не смел жаловаться. Все были рады быть ничтожеством, только бы быть её ничтожеством, в этом заключалась суть. Выбирая палача лично, люди почему-то думают, что это дарит им контроль над казнью. Как бы не так: вся власть у топора, заточенного заранее. Она остановилась возле общежития для иностранных студентов, сложила ладошки, как куколка, искусала губы, имитируя смущение. Солгу, если скажу, что не восхитился её фальшью. Искусный обман красив, невинность притягательнее настоящей. — Здесь я и живу. Ну, пока, мальчики. Надеюсь, ещё увидимся. Подмигнув, она скрылась в темноте открывшихся дверей, но блеск её волос ещё долго хранился в моей памяти. Я чувствовал слабый запах цветов, оставленный спешным уходом, терпкие ноты жасмина, зависшие в воздухе. Помните, я говорил, что мы с Чонгуком мастерски игнорировали существование друг друга на протяжении прогулки? Так вот, волшебство спало, как только мы остались наедине. — Так-так-так, — произнёс он, деловито скрещивая руки на груди; сделал шаг ко мне, но я не шелохнулся. — Значит, Ким Тэхён хочет стать королём следующего Вечера? — Откуда ты знаешь моё имя? — Все его знают. Я осмотрелся, выискивая тех самых «всех», но никого не нашёл. На Чонгука поглядел равнодушно, незаинтересованно. — Многие в универе хотят звание короля, а Момо — идеальный путь к нему. Что уж тут удивительного? — Как некрасиво по отношению к столь очаровательной девушке. Она не товар. — Сам-то тогда чего возле неё крутишься? — Хочу помочь с адаптацией. — Благородный? — Именно так. У меня голубая кровь в крови. Я не стал спрашивать, как кровь может быть в крови. Наверное, у него там особый процесс титрования — ещё немного, и плазма начнёт менять цвет. Я не желал тратить время на разговоры, поэтому, закатав рукава, собрался слинять по-тихому. Но он не позволил: поймал за капюшон и аккуратно (насколько это возможно в пылу настойчивости) притянул к себе. — Куда бежишь? У меня осталась ещё одна невысказанная претензия. — Ну так высказывай её скорее! Мне ещё доклад писать. Он наградил меня обольстительным взглядом. Глаза бегали по лицу, губы нервно сжимались. Пять секунд неуютной тишины, а потом, решившись, он выдал: — Я сохну по тебе почти год, а ты даже в сторону мою не смотришь. Это задевает. — Что? — Пойдёшь со мной на Балдёжный вечер? — Что?! — Я понимаю, ты польщён, но ответ «да» звучит немного иначе. — Ты идиот? Я вообще-то альфа! — Знаю. Я тоже. — В голове совсем не срастается? — Напротив, очень даже срастается — тесно и глубоко. Прямо как наши языки в моих бурных фантазиях. По телу пробежала дрожь — то ли от раздражения, то ли от лёгкого возбуждения под его взглядом (вот чёрт). Нет, не надо, стирай свою ухмылку! Я не собираюсь покупаться на трюк, рассчитанный на течных омег. — Очень смешно. — Это не шутка. — Тогда вообще не смешно. — Тэхён, подумай! Я бросился бежать, как только подвернулась возможность. Страх взбодрил организм, придал ему сил на короткую дистанцию. Надо же такое сказать. Да этот Чонгук выдумщик! Но даже в комнате общежития, плюхнувшись на кровать, я продолжал думать о нём. — Представляешь, на меня Чонгук с биофака запал. — О, наконец заметил? — В смысле? Ты знал?! — Конечно. Все это знают. Знакомьтесь: Чон Хосок, химический факультет; единственный человек, который терпит мои заскоки, принимая их за невинное очарование; бета. — Тэхён, он стабильно раз в месяц подходит к тебе и пытается заговорить. То в кино позовёт, то в столовой подсядет. Его комплименты — это вообще отдельный вид искусства. — Когда это он делал мне комплименты? — Ну, например, когда сказал, что с мятным окрашиванием ты похож на морское божество. — Так это был комплимент? Я думал, он мои волосы с водорослями сравнил. Хосок покачал головой и тут же вскрикнул, пролив кипяток мимо тарелки с лапшой. — Ты непробиваем. Каким должен быть подкат, чтобы ты его заметил? — Ну, что-то типа: «Привет. Мечтаю, чтобы ты меня выебал. Свободное время найдёшь?» — Какой ужас. — Мне нравятся прямолинейные люди, которые не устраивают вот эту хуйню с флиртом и всяким «ой, твои волосы такие мокрые, прямо как я бла-бла-бла». — Там не такой был смысл! — возмутился Хосок. — Знаешь, я не удивлюсь, если однажды тебя очарует человек, который при первой встрече просто опустится на колени и отсосёт тебе. Я не ответил. Ну, если этот человек сперва попросит разрешения, то почему нет? Случаев, о которых говорил Хосок, я не помнил. В столовой Чонгук с нами не сидел, «комплименты» его походили на никчёмный мусор. Этакая издёвка, обёрнутая красивым фантиком; пассивная агрессия, никакой не флирт. Разве можно подобную глупость воспринять всерьёз? Он, наверное, и теперь шутит. Смеётся надо мной, чтобы заставить неудачника поверить, что он кому-то нравится. Но я не просто неудачник — я сумасшедший. Берегись, Чон Чонгук, любая пакость может выйти тебе боком. Я перевернулся на живот и стянул с подоконника тетради. Мне действительно надо было писать доклад, так что альфа с короной на голове мог смело идти к чёрту.