Четыре всадника Темного Лорда

В самом сердце густонаселённого района Хандсворт с кучей парков и зелёных насаждений Драко следил за тем, как на Блейза благотворно влияет свежий воздух. После вчерашней полуромантической прогулки аристократу было необходимо вернуться в рабочий лад, иначе желание нюхать цветы, дарить добро и обнимать плюшевых пони никуда не исчезнет. Лирические мотивы никогда не являлись его сильной стороной. За Асторией он ухаживал весьма формально, ибо попасть к нему в постель будущая супруга стремилась с особым энтузиазмом. Видимо, полагала, что чем раньше ляжет, тем крепче будет брак. Она никогда ещё так не ошибалась. Конечно, Малфою приходилось посещать светские мероприятия, но они поддавались весьма строгой классификации: театры, выставки, литературные чтения… И ни одного намёка на фанатские сборы жертв диатеза. Потерянный в мире воздуха без алкогольных ноток Забини вызывал у Драко сдержанную улыбку. Трезвость не сочеталась с привычным амплуа его друга, который выглядел настолько растерянным, что ему хотелось налить терапевтическую дозу в пятьдесят грамм. Однако он держался вполне сносно: не впадал в истерики, не плакал и не требовал позвать сомелье. Удивительно. Как и его внешний вид. Несмотря на то, что мулат ежедневно употреблял спиртное, никаких синяков под глазами, припухлости и отёков на его лице не наблюдалось. Магия. Вне Хогвартса. «Подарил же тебе Салазар всеядную печень… — размышления об удивительной выдержке организма Забини могли бы длиться вечно, если бы не вильнувшие в сторону знакомые силуэты на другой стороне улицы. — Даже без маскировки? Идиоты, что ли?» Чанг, которую Малфой не видел со школы, выглядела немного расхлябанной. Хотя в Хогвартсе даже умудрялась вызывать стояк. Редко, но бывало. Даже то, что её облапал в своё время Поттер, не делало девушку менее привлекательной, а вот шестилетние перебежки по подвалам подпортили её красоту. Зато Долгопупс стал выше и шире. Складывалось ощущение, что он регулярно объедает забитую китаянку. С гриффиндорским ботаником Драко сталкивался неоднократно. Аккуратный, юркий паршивец. Он не раз ускользал от Пожирателей, хотя и бывал в самой гуще событий. На счету Невилла числилось больше двух десятков умерщвлённых служителей Тёмной стороны. Вызывало некое одобрение, по крайней мере, он был нескучным и мог отвлечь Драко от ненужных амурных глупостей, вертящихся в голове. Легилимент ткнул в бок зевающего Блейза, и тот мгновенно активизировался. На сотворение скрывающих чар они потратили один поворот за угол и тридцать секунд времени. — Пока наблюдаем? — негромко спросил итальянец. — Да, нам нужно новое гнездо. А дальше по обстоятельствам. По мере приближения к нерасторопным членам Ордена Пожирателям пришлось замедлиться. Чжоу направилась в аптеку, а ботаник остался ждать снаружи. Но, видимо, стоять посреди улицы ему не сильно нравилось, и он решил зайти за угол. «Лучшей возможности не будет» — показав жест своему спутнику, Малфой направился к Долгопупсу. Свернув в закоулок, Драко отхватил резкий удар по лицу. В подбородке отдалась тупая боль, и зрение на пару секунд пропало.Малфой отшатнулся и машинально бросил в ответ парализующее проклятье, но промазал. Вспышки посыпались с обеих сторон. И возможно, переливы свечения и снопы искр самых разных оттенков лились бы вечно, если бы Драко не почувствовал приближение со спины. Он отскочил, но никого не обнаружил. Секунда промедления чуть не стоила ему жизни. Чудом отразив очередной магический выпад, он с трудом успел ответить. Ярко-голубой свет от режущего заклятия рассеялся и, вскинув руку снова, Пожиратель остолбенел. Его соперник испарился. Растворился в пространстве за пеленой из световых эффектов и шума. Позади раздался короткий женский всхлип, и, обернувшись, Малфой наткнулся на преломившийся сгусток света, схлопнувшийся в паре ярдов от него. «Твою мать, Забини!» — грянуло громом в голове. Выскочив на открытую улицу, он замер, поражённый открывшейся картиной. Блейз не то чтобы был в отключке или покалечен — он с максимально скучающим видом беседовал с голубем, прогуливающимся по подоконнику. В голову стеклось так много эмоций, что Драко даже не сразу понял, какое матерное слово хочет произнести первым. Навряд ли существовало хоть одно, описывающее разом весь спектр чувств, одолевающих Малфоя. Вытерев лоб, он перевёл дыхание и неспешно подошёл ближе к итальянцу, потирая подбородок. — Ты понял, — сплюнув кровь, выдавил Малфой. — что сейчас произошло? — Ты фигово держишь оборону слева? — растерянно почесал затылок Забини. — Или справа? «Дебил, блять…» — достав платок, Драко мотнул головой. Первый удар из-за угла добротно проехался по нижней челюсти. Прислонив шëлковую ткань к уголку губы, он стёр тёплую струйку крови. Несмотря на провальную атаку, легилимент быстро осознал, что некоторые плюсы от удара по лицу всё-таки есть. Во-первых, активные поиски можно было прекратить. Костяк беглых засранцев обосновался в пределах трёх близлежащих районов, ибо шляться по магловским аптекам на другом краю города было бы совсем глупо. А во-вторых, Чжоу, судя по реакции, тоже не поняла, куда именно делся Невилл. Второй пункт считался не до конца положительным. Если Чанг на самом деле не в курсе конечной точки перемещения своего дружка, то на военной доске появился ещё один игрок. Неожиданная и дерьмовая теория, требующая обсуждения. Драко ещё раз взглянул на основной мозг операции. Блейз невозмутимо проводил взглядом упорхнувшего голубя, бездумно пялясь в небо. Захотелось немного побыть Паркинсон и выдать ему пару подзатыльников, но аристократ лишь отряхнул свой пиджак и попытался вернуть себе подобающий вид. Не прошло и десяти минут, как разумная часть мулата включилась, и он предложил зайти в одну из местных магических забегаловок. Драко не возражал, лишь удивился столь резкой активации. Пройдя ещё пару улиц и свернув во двор, Забини остановился у обшарпанной двери жилого дома. Он дёрнул ручку на себя, и с узкой лестницы, ведущей в подвал, пахнуло потом, чесноком и дешевой сивухой. Итальянец шагнул на верхнюю ступеньку и обернулся на друга. Решив, что хуже уже не будет, Малфой последовал за ним. Спустившись вниз, Блейз остановился перед запертой дверью, достал палочку и дважды обвëл ею круглую ржавую ручку. Краска на деревянной поверхности пошла трещинами, и Блейз распахнул дверь. Запах затхлости и ядовитый табачный дым, прежде скрытые за магическим барьером, проникли в лёгкие и обожгли слизистую глаз, вынуждая их слезиться. Громкий ослиный гогот и мужские голоса долбанули по ушам, и атмосфера хренового паба с палëным бухлом моментально обдала Драко с головы до ног. Даже захотелось помыться. Контингент внутри был соответствующий: егеря, оборотни и парочка вампиров… Маги здесь тоже присутствовали, но это никак не спасало ситуацию, поскольку они прекрасно гармонировали с этим антуражем и особо не выделялись: малоприятные уродливые рожи, жрущие, пьющие и ржущие без остановки. Кто-то уже лежал хлебалом в деревянной миске, а кто-то блевал под стол. Скорее всего, если кто-то из посетителей сдохнет, то заметят сие происшествие только когда будут закрывать смену. В подобной компании Малфой даже срать бы не стал, не то что пить. «Поразительная гадость, — скривившись от вида харкнувшего на пол мужика, Драко остановился у пустого столика, но садиться не стал. — Для полной картины не хватает только инферналов». Забини подошёл к незнакомому мужчине, сидевшему за угловым столиком, и перекинулся с ним парой фраз. Тот интенсивно закивал и едва не вскочил с места. Малфой чуть не закатил глаза. Блейз кивнул незнакомцу и подошёл к ожидавшему другу. — Перекусить не хочешь? — усмехнулся мулат, оглядевшись по сторонам. — Боюсь оскорбить поваров, — сдерживая приступ тошноты, ответил волшебник. — Я не приспособлен к таким изыскам. — Тогда… — бросил Забини. — …нам не стоит задерживаться. — Ты ранил меня в самое сердце, — чуть дёрнув уголком рта, ответил Драко, спешно направившись к выходу. Несмотря на возобновившуюся интеллектуальную деятельность итальянца, легилимент никак не мог понять, что именно произошло около аптеки. Но через несколько часов увлекательного путешествия по злачным гадюшникам Бирмингема Малфой растерял почти все критические мысли. Информаторов оказалось настолько много, что к концу дня волшебник начал различать оттенки пота и перегара, а переступив порог снятого Ноттом дома, ощутил желание сжечь всю свою одежду. — Салазар, — размахивая растопыренными пальцами, Пэнси замерла, оглядев товарищей сверху вниз, — вы шлялись по помойкам? — Она растерянно подула на свежевыкрашенные ногти и отошла назад на пару шагов. — Вы настолько сильно не хотели работать? — Милая, — протянул с улыбкой Драко, — иди в задницу. — Судя по всему, — с лёгким отвращением проговорила Паркинсон, аккуратно оправив складку на майке, — вы уже оттуда. — Обнимемся? — предложил Забини. — А ну-ка… — ловко увернувшись от его объятий, хмыкнула она. — Пошёл на хер! — Да ладно, — мягко протянула Амелия из гостиной, — если мальчикам нравится, то почему нет? Чуть склонив голову, легилимент заметил лежащую на диване рыжую бестию, которая закинула ноги на подлокотник. Если укоротить шорты на пару дюймов, то Драко вполне мог бы оценить упругость филейной части. Хотя он и без этого таращился на её задницу слишком долго. — Если я сейчас всё это с себя не смою, — отводя взгляд от девичьих бёдер, выдохнул Малфой и побрëл на второй этаж, — то меня вывернет. — В себя, детка, — с сарказмом бросила Паркинсон ему в спину. — В себя! «Душ-душ-душ, — игнорируя её слова, мысленно повторял Драко, но воображение рисовало эротические картины, излишне ободряя организм. — Может даже холодный, может даже дважды…»

***

Нотт без особого аппетита ковырялся вилкой в тарелке. Несчастный стейк уже давно остыл, и отрезанный кусочек сновал по тарелке от одного бортика к другому. Теодор набрал полные лёгкие воздуха и с шумом выдохнул, положив вилку рядом с неудавшимся ужином. Есть не хотелось, а думать не получалось. Можно обмануть кого угодно, но не себя. Животное нутро скребло по рёбрам когтями от недовольства и незавершённости. Каждая мысль сводилась к Грейнджер, заставляя Теодора почти сходить с ума от наваждения. Казалось, совсем немного, — и он станет абсолютным психопатом, коим его считал почти весь магический мир. Но как же мало они знали о безумстве. Воспоминания о флирте с врагом приятно щекотали нервы, придавая извращённый шарм перепалкам с Грейнджер. Она должна была проиграть, но поцелуй запутал одурманенный разум окончательно. Голова шла кругом, хотелось выть, дрочить и лезть на стену от безысходности. Нотт чувствовал, как жажда переполняет чашу терпения, заставляя рассудок пасть на колени. Он нашёл тысячу и один аргумент, почему не должен был отвечать на смелый поцелуй, но не счёл ни один из них достойным. Прикусив нижнюю губу, анимаг ощутил чудовищный голодный рёв внутри. Задержав дыхание, он попытался ещё раз услышать внутренний голос, но животная суть лишь нетерпеливо шастала по сознанию, ядовито скалясь. Нужен был хоть какой-то ориентир, чтобы примирить две части своей личности и собрать их воедино. Нотт закрыл глаза и накрыл лицо ладонями, будто темноты ему было недостаточно. Сильно сжав кожу на лбу большими и указательными пальцами, он свёл их вместе, придя к неутешительному выводу: давление снаружи не помогает. Моральное истощение накрывало с такой силой, что Теодор даже не заметил, как за столом оказалась Паркинсон. — Я сейчас тебе расскажу историю из детства, — аккуратно взяв ломтик хлеба, ведьма потянулась за ложкой. — Так вот, была у меня в детстве плюшевая морковка. — То есть ты спала с плюшевой морковкой? — вяло поинтересовался он, подпирая щеку кулаком. — Ну не только же тебе с овощами спать, — невозмутимо продолжила Пэнси, намазывая джем на хлеб. — Таскалась я с ней, таскалась, и вот она мне надоела, и я выкинула её из постели, где она обычно лежала. А мама взяла её и забрала к себе. — То есть вы с матерью использовали одну и ту же морковку? — не унимался Нотт. Появившийся на пороге Забини, услышав эту фразу, остановился, осматривая двоих за столом, поморщился и развернулся обратно. — Пожалуй, позже позавтракаю. Теодор и Пэнси переглянулись, пожали плечами и продолжили беседу. — И когда я снова захотела получить свою игрушку, — откусывая кусочек, произнесла Паркинсон, — то мама мне её не отдала. — А отец у вас с чем спит? — Так вот, — бросив на него скучающий взгляд, продолжила ведьма, — если разбрасываться чем-то ценным, рано или поздно — проебёшь. Последнее слово прозвучало крайне уверенно. И Теодор прекрасно понимал, о чём говорила Пэнси. К горлу подступала непреодолимая беспомощность, граничащая с отчаянием от внутренних дебатов зверя с реальностью. Ведь если даже на секунду представить их совместное будущее, то… Но он не смел. Одновременное желание получить то, что хочется, и нежелание предавать свою жизнь, свой выбор и друзей рассекало реальность на куски. Нотт всегда знал, что главное для Лорда — преданность. А для него самого? Вопрос с очевидным ответом — «хер его знает». Теодор так давно жил в абсолютной гармонии со своими внутренними тараканами, что понятия не имел, как им противоречить. Он будто становился собственным палачом и представления не имел, чем закончится казнь. Зверь внутри хотел Грейнджер. Требовал. Рычал. И скалился. — Что это с Блейзом? — занимая стул рядом с Паркинсон, спросила Амелия. — Он шёл по коридору с ошарашенным видом и бубнил: «Гадость, какая гадость». — Овощи не любит, — поджав губы, усмехнулся Теодор. — Вы завтра в чьём обществе желаете наблюдать расчленёнку, мадам? — Ты недостаточно навеселился с пакетами? — фыркнула Пэнси. — Делите своё трио, как заблагорассудится, а человека без психических расстройств оставьте мне. — Да блять! — психанул анимаг, всплеснув руками — Мы уже почти месяц работаем вместе, и никто ещё ни с кем не переспал! А у нас, между прочим, новый человек в компании, — он указал на вейлу, — она может подумать, что мы приличные люди. — Нет, — помотала головой Буве, — вообще нет. — Оу, — сощурился Нотт, — кто-то сделал что-то вызывающее, а я не в курсе? — Он наклонился ближе. — Это был Драко? Он гладил при тебе посудомойку? — Будь добр, Теодор, — возмутился легилимент, остановившись в проёме, — заткнись. — Я не эксперт, — откусывая кусочек, произнесла Паркинсон, — но женщине обычно не нравится, когда ты даришь цветы не ей, а пароварке. — То есть женщинам нравятся коты, — многозначительно проговорил Малфой, убирая руки в карманы брюк, — которые вылизывают свои… — Не уточняй, — повысив тон, перебила его Амелия и потянулась за джемом. Повисла недолгая тишина и, обернувшись по сторонам, Нотт бесцеремонно выпалил: — Тут сейчас все думают про мои яйца? Малфой закашлялся, а француженка на пару секунд прекратила водить чайной ложкой в миске со сладкой черничной массой. Только Пэнси продолжила жевать, как ни в чём не бывало. Кажется, в мире не существовало вещей, способных испортить ей аппетит. — Это не самые выдающиеся части тела, которые я видела, — пожав плечами, Пожирательница отпила из чашки. — Можно было бы, кстати, привести себя в порядок, раз уж эксгибиционизм — твоё хобби. — Интимная стрижка? — отодвинув от себя тарелку, уточнил Теодор. — Как минимум, — проглотив кусочек хлеба, взглянула на него Паркинсон, — если мне предстоит это наблюдать дальше, то давай хоть условимся… — Я не хочу участвовать в этом обсуждении, — пораженчески подняв руки, констатировал Малфой. — Поужинаю после того, как вы закончите… — он поджал губы, подбирая слова, — …обсуждать интимные детали. — Это крайне важный вопрос, — возмутился Нотт, откидываясь на спинку стула. — С кем мне ещё обсуждать такие тонкие материи? — Действительно, — поднявшись с места, кивнула Буве. — Но я, кажется, забыла выключить утюг. Она ещё раз вежливо улыбнулась и проплыла мимо Драко в гостиную. Тот проводил её отупевшим бездумным взглядом и лишь спустя несколько секунд зависания соблаговолил удалиться. Теодор пожал плечами. А ещё говорят, что он странный. — Так вот, вернёмся к любимым игрушкам, — напомнила Пэнси, достав из заднего кармана шорт небольшую бумажку, сложенную пополам. — Это тебе сейчас, но как будто на день рождения. — Там маленькая стриптезëрша? — иронично хмыкнул он, взяв клочок бумаги, и развернул его.

«Санвунд-драйв, 12.

Второй этаж.

Комната без балкона»

— Не нравится? — улыбнулась она, взяв салфетку. — Могу поменять на… — Не надо, — сухо оборвал её Нотт. — Мне нравится. Отличный подарок.