Четыре всадника Темного Лорда

Драко едва разлепил веки и тут же зажмурился, спасаясь от боли, раскалывавшей череп. Голова гудела, словно в ней завëлся рой разъярëнных шершней, упорно прогрызающих путь наружу. Он не мог вспомнить, сколько именно выпил вчера и что они курили с Ноттом, но сухость во рту и привкус перегара подсказывали, что дохуя. Чуть больше, чем дохуя. Малфой провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть липкие остатки сна, и, наконец, открыл глаза. Свет, пробивавшийся сквозь щели меж штор, резал воспалëнные зрачки. Тёмно-синие обои с серебристым узором мгновенно, как удар тока, восстановили потрескавшуюся реальность. Это была не его комната.

Вчера вечером…

Он шел по полутëмному коридору, выдëргивая из брюк замятый подол рубашки. Запрокинув голову, Драко дёрнул на себя металлическую ручку матовой стеклянной двери, и в голове воцарилась блаженная пустота. День выдался на редкость паршивым, а алкоголь в крови окончательно сбил все чувства в мутную кашу. В каком-то смысле Драко был даже благодарен Теодору. Ему не пришлось проходить все стадии принятия нового чувства в одиночку. На ходу скидывая туфли на прохладный кафель, он лишь теперь заметил, что в бассейне кто-то есть. В воздухе висела влажная прохлада и едва уловимый аромат жасмина. Сердце пропустило удар. Затем ещё один. И опьянëнный разум послал по телу короткий импульс, когда рыжеволосая бестия в воде, освещëнная голубоватой подсветкой, замешкалась, заметив внезапного зрителя. Перестав думать окончательно, Малфой шагнул с бортика в воду прямо в одежде. Настигнув растерявшуюся Амелию в паре ярдов от лестницы, он замер лишь для того, чтобы перевести дух, с наслаждением чувствуя, как отяжелевшая ткань тянет его ко дну. Вейла неловко улыбнулась, явно собираясь выбраться наружу, но Драко преодолел расстояние между ними за секунды и притянул хрупкое девичье тело к себе за талию. Капли сверкали на её ресницах и плечах, а длинные огненные локоны потемнели от воды, спадая на влажную кожу. — Что ты делаешь? — возмущëнно выдохнула она, упираясь ладонями в его мокрую грудь. — Моя минутка, кажется, затянулась, — усмехнулся Малфой, ощущая, как струйки воды стекают с его подбородка вниз. — Ты пьян... — покачала головой Буве, и мокрая рыжая прядка прилипла к её щеке. — Не отрицаю, — согласился Драко, чуть сильнее прижимая её тёплое упругое тело к себе, — но это ничего не меняет. — Меняет! — неодобрительно хмурясь, настаивала она и попыталась отодвинуться. — Тебе нужно вылезти, высушиться и отправиться в постель. — Не прогоняй меня, — прошептал Малфой, чувствуя, как напряглись её пальцы, впиваясь в его рубашку. — Я вёл себя как последний кретин. Он ощутил, как её руки слегка дрогнули и обречëнно расслабились, и растерянный взгляд скользнул по его лицу. Желание прикоснуться к ней губами стало невыносимым, почти животным. Он наклонился вперёд, коснулся носом её шеи, утопая в аромате её кожи, и глубоко вдохнул. — Когда ты впервые дотронулась до меня на приëме... — его голос прозвучал глухо и сдавленно, будто из-под толщи воды. — Я был уверен, что мне показалось… Драко замер на мгновение, погружённый в опьяняющее тепло, исходившее от её тела. Воздух вокруг был влажным и густым, пах хлоркой, дорогим кондиционером для волос и чем-то неуловимо-сладким, что принадлежало сугубо ей. Амелии. Его дыхание, сдавленное и хриплое, обожгло кожу на её шее. Он провёл кончиком носа по мокрой коже вдоль изгиба, ощущая под собой частый, живой, трепещущий пульс. Губы едва коснулись обнажённого плеча, и разум затрепетал от предвкушения. Нежная кожа под пальцами провоцировала, порождая внутри острое, почти болезненное желание. — Мне казалось, что схожу с ума, — в голосе проступила хрипота, сбивающая дыхание, и пальцы Малфоя впились в её кожу чуть сильнее, оставляя белые следы. — Я теряю терпение и теряю рассудок. Он заставил себя оторваться от её шеи и посмотреть ей в глаза. Её грудь заметно вздымалась от учащëнного дыхания, а тёмные бездонные глаза заволокла чарующая дымка. Драко непроизвольно опустил взгляд на её приоткрытые, чуть дрожащие губы и сглотнул ком в горле. Сдержаться было не в его власти, но в последний миг осторожность взяла верх, и он припал горячими губами к её прохладному мокрому плечу, чувствуя солоноватый вкус кожи. — И меня это более чем устраивает, — прошептал он, срываясь с влажной кожи и проводя языком к изгибу шеи, заставляя её вздрогнуть. — Но я хочу больше. Хочу знать тебя. Хочу чувствовать. Всю хочу. Полностью. Его ладони скользнули по её спине, когда он ощутил, как её пальцы впутываются в его мокрые волосы, то сжимая, то ослабляя хватку. Говорить стало почти невозможно, когда Амелия обвила его бёдра ногами, притягивая ближе. Желание внизу живота нарастало, как круги на воде, горячее и неумолимое. — Я хочу быть ближе, — почти задыхаясь от нарастающего возбуждения, пробормотал он, чувствуя губами, как мурашки бегут по её коже. — Хочу значить для тебя больше, чем все остальные. Он почувствовал, как Буве слегка отстранилась, разрывая этот липкий сладкий плен. Драко поднял взгляд и увидел на её лице мягкую смущëнную улыбку. Когда она медленно, почти невесомо коснулась его подбородка и провела большим пальцем по его нижней губе, в промокших брюках стало тесно до боли. Амелия наклонилась ближе, заглядывая в его глаза так, что весь мир вокруг окончательно замер и исчез. — Попробуй повторить это на трезвую голову. Дальше всё было как в тумане. Малфой мысленно выругался на себя, длинно и виртуозно, расставив акценты на словах «дебил, долбоëб, дегенерат». Три «д» — восхитительная комбинация. Как оказался в постели Амелии и почему уже сухой, вспомнить не удавалось. Приподняв лёгкое шелковистое одеяло, он с тупым удивлением обнаружил, что на нем новое белье. Чистое, выглаженное, его. «Я что, умудрился переодеться и приползти к ней в кровать? И она меня пустила? Мы переспали? — Бесконечное беличье колесо вопросов крутилось в раскалëнной пульсирующей голове. — Или нет? Может, я просто рухнул здесь, а она ушла? Салазар, блять, чем всё закончилось?» — Эй, озабоченный пингвин, просыпайся, — раздался безобразно бодрый и довольный голос Нотта со стороны двери. — Ты слишком долго валяешься в постели, у нас дел по горло. — Не-е-ет… — натянув одеяло с запахом жасмина и чего-то незнакомого на голову, Малфой отчаянно надеялся, что всё это ему приснилось. — Я умру здесь. — Даже не надейся, — безжалостно дёрнул покрывало Теодор, и лицо залил яркий свет из окна напротив, — я один всю эту хрень убирать не буду! — Что? — Драко поморщился, пытаясь сообразить, что происходит. — Что вчера произошло? — Ах да, тебя вырубила красотка в охрененном купальнике, — мечтательно протянул Нотт, а затем скривился. — И попросила перетащить твоё похотливое тельце в постель. — Когда я смогу встать, — недовольно пробурчал Малфой, прикрыв глаза, — я сломаю тебе челюсть. — Подождем десять минут. На, — Нотт ловко подсунул ему под нос стакан с мутной зелëно-жëлтой жижей и кинул серые штаны поверх одеяла. — Давай, пей и одевайся. — Это что? — Драко нехотя взял ёмкость и с подозрением принюхался к густой слизи. — Фу. — Амелия угостила меня этим зельем с утра, — фыркнул Теодор, смотря, как Малфой корчит гримасу. — Без понятия, что она туда намешала, но эффект потрясающий. Даже лучше антипохмельного. Закрыв нос и зажмурившись, волшебник залпом влил в себя склизкую массу с запахом зверобоя, навоза и бомжей с Лютного. Жижа обожгла горло, но почти сразу же по телу разлилось блаженное прохладное облегчение. Тяжесть и боль отступили, сменяясь кристальной ясностью. — Почему я спал здесь? — Драко поставил пустой стакан на прикроватную тумбочку и сгрëб штаны ближе. — Ну, красотка тебя вырубила, надавив на шею. Ты отключился. Я притащил тебя в гостиную. Пришлось тебя высушить и переодеть, прежде чем транспортировать в спальню, — скривился Нотт. — Трусы у тебя, кстати, так себе, очень скучные. Я ожидал большего от наследника древнего рода. — Ты лазил в моем белье? — брезгливо поморщился волшебник. — Придётся его сжечь. — Уж лучше я, чем это сделала бы Амелия, — философски пожал плечами Теодор. — Она почему-то была против, видимо, не оценила твой вкус в нижнем белье. И я стоически принял эту почётную, хоть и травмирующую миссию на себя. — Она... тоже здесь спала? — зажмурившись, Малфой прикрыл глаза рукой, пытаясь представить эту картину, но потерпел крах. — Ну конечно, это же её комната. К тому же за тобой должен был кто-то присмотреть. А я, знаешь, хуёвая нянька, — с лёгким удивлением ответил Нотт, оглядываясь вокруг. — Вообще, очень терпеливая женщина. Я бы тебе в бассейне пиздюлей дал. — Он задумался, — Или просто дал… — и тут же скривился. — Нет, ты был в таком состоянии, что лучше пиздюлей. Меньше последствий для психики. — Бля... — Драко с тоской уставился в узор на одеяле. — Как до этого вообще дошло? Где вы шлялись? — Я рассказывал Блейзу про ваш фут-фетиш с чайником. А потом я открыл дверь, — Теодор сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, — а там такую пиздатую эротику показывают, что у меня дыхание перехватило. Хотел вздрочнуть для поддержания традиции, но Забини был против. — Он покачал головой с наигранным сожалением. — Ох уж эти приличные алкаши с завышенной моралью. — Ой, су-у-ука… — Малфой сжал рукой челюсть, чувствуя, как по спине бегут мурашки стыда. — Сколько я вчера выпил? — Я не знаю таких цифр… — отмахнулся Нотт, удобно устраиваясь на подлокотнике кресла, как будто собирался смотреть долгое представление. — Я сбился со счёту, когда мы начали мешать шампанское с бренди, чтобы проверить, взорвётся ли желудок. До этого был виски, потом мы пробовали херес, а затем был рискованный эксперимент с линейкой шотов… Там были текила, самбука и что-то синее… В общем, достаточно, чтобы утопить хор Хогвартских жаб. — Заткнись, пожалуйста, — простонал Драко, чувствуя, как при одном только перечислении его снова начинает мутить. — Теперь весь дом в курсе, отлично… — Вообще-то нет... — Нотт загадочно наклонил голову набок, изображая мудрую сову. — Амелия попросила не ставить Паркинсон в известность о твоих ночных подвигах в аквариуме. — Что? — приподнявшись на локтях, переспросил Малфой, подумав, что ослышался. — Я тоже не понял, но, видимо, это ваш маленький мокрый секрет. — Он заржал. — Ваш и наш с Блейзом. — Секрет, ага... — Драко медленно опустился обратно на подушку, пытаясь осмыслить этот неожиданный, сбивающий с толку поворот. — Слушай, кто ж знал, что она окажется в бассейне в это время? — возмутился Нотт, словно читая его мысли. — Уже поздно переживать. Насколько я понял, свои вопросы ты вчера решил. Прямо в воде. Очень эффективно. — Не знаю, — быстро соврал Драко, отводя взгляд в сторону окна, за которым сиял слишком весёлый и ясный день. — А я знаю, — пробормотал Теодор, поднимаясь с подлокотника. — Поднимайся давай, у нас уборка. — С чего ты взял? — С неохотой выбираясь из-под одеяла, Малфой натянул штаны, всё ещё чувствуя слабость в ногах. — Что я всё решил? — Она уложила спать пьяного, малоприятного, наглого говнюка, который полез к ней приставать в бассейне, чтобы позаботиться о нём, — выпихивая Драко из комнаты в прохладный коридор, протянул Нотт. — Если это не любовь, то я вообще ничего не смыслю в женщинах. Ну, или симпатия дикой степени. Кто знает, что у вас там планируется. Может, она просто коллекционирует озабоченных пингвинов. — Резонно, — сдавленно согласился Малфой, проходя мимо сломанной дверной ручки. — Это я?.. — Ага, так что тебе это чинить. — Нотт удручëнно вздохнул. — И Паркинсон лишила нас палочек со словами «совсем офигели, дебилы, убирать будете вручную, как магглы». Она была очень красноречива. — Что убирать? Блейз вроде вчера... — Драко слабо надеялся, остановившись посреди коридора и озираясь в поисках хоть одного островка порядка. — Ага, он ограничил запахи и дым, но мы еще в боулинг играли цветочными горшками в столовой. Кстати, проиграл мой кактус, бедолага. — Он убрал руки в карманы, шмыгнул носом и выдержал драматичную паузу, а затем продолжил как ни в чём не бывало. — Потом мы писали матерный словарь в ванной, — он поморщился и вздрогнул. — Хорошо, что Пэнси этого не видела. — Теодор взглянул на своего собеседника и приложил прямую ладонь к шее. — Мы испохабили две её помады на букву «Х». Она точно нас убьёт. — Он потянулся и сморщил нос. — А на кухне у нас был турнир по гольфу… — Сырыми яйцами? — автоматически спросил Драко, и в памяти всплыл смутный, обрывочный образ летящего желтка и своего торжествующего крика. — Вот видишь! — воскликнул Нотт, хлопая его по спине так, что Драко едва не выплюнул лёгкие. — Ты же всё помнишь, дорогой! — Домовики? — со слабой надеждой спросил Малфой. — Запрещено. Пэнси сказала, что это «наказание, а не курорт». — Блейз? — Уехал в какой-то притон. Ему должны были передать вероятные места работы наших беглецов. Говорил, что ему нужно «очистить ауру этого дома своим отсутствием». — Умереть? — с искренним, глубоким отчаянием простонал Драко, прислонившись лбом к прохладной стене, которая казалась единственным разумным объектом во Вселенной. — Пэнси запретила. Сказала, воскресит и вздëрнет, — поджал губы Теодор. — Не думаю, что в её исполнении это будет приятно, так что предлагаю выбрать жизнь. Как бы паршиво она сейчас ни выглядела. — Пиздец, — констатировал Малфой с чувством полнейшей обречëнности. — Солидарен. Очень солидарен, — вздохнул Нотт, с внезапной серьëзностью глядя на разгром в гостиной. — Такой пиздец, что его пора вносить в календарь, как ежегодный праздник. — Подожди, — вдруг остановился Малфой, понимая, что сознание, наконец, полностью прояснилось, и обернулся к другу, вглядываясь в его довольную моську. — Ты вчера сказал: «Добро пожаловать в клуб». Что ты имел в виду? Теодор на мгновение замер, и его обычно насмешливое, беспечное лицо стало серым и мрачным. Он отвернулся, делая вид, что с огромным интересом рассматривает небольшую трещинку на светильнике. — Да так, сорвалось, — буркнул он через плечо, и в его голосе впервые за утро не было и намёка на шутку. — Ерунда, не забивай голову. Пошли уже, а то Пэнси нас найдёт и заставит оттирать помаду с потолка. А я не уверен, что мы к этому готовы.