Четыре всадника Темного Лорда

— Ну привет, суки, — переступая порог пожирательской гостиной, иронично бросила Уизли, ощутив знакомое гадкое чувство, напоминающее поход в логово василиска на втором курсе. Тогда у неё тоже была не особо приятная компания, но теперь чудовища сидели не в отрезанной от мира Тайной комнате за замком, а восседали у всех на виду, глядя на неё так, будто она без приглашения влезла в их клетку. Сидящий на кожаном диване Драко выронил из рук вскрытый конверт с чёрной сургучной печатью, и тот бесшумно рухнул на гору других писем, раскиданных по низкому дубовому столику. Его пальцы на мгновение замерли в воздухе, будто не понимая, что делать дальше. Он медленно повернул голову в сторону Паркинсон, лениво покачивающейся на высоком стуле у барной стойки. Она брезгливо поморщилась, выдохнув короткое «бля» вместе с едким табачным дымом, уплывающим к потолку. Повисла напряженная пауза, противная, как смог, скопившийся у потолка. — Мне нужно в библиотеку, — криво улыбнулся Малфой, опустив взгляд на беспорядок перед собой. — Зачем? — лениво протянула Пэнси и стряхнула пепел с сигареты в массивную хрустальную пепельницу, стоявшую на краю тёмной столешницы. — Старый матерный запас не справляется с ситуацией, — отрешённо бросил Драко, сжимая губы в тонкую ниточку. — Мне определённо нужны пара десятков новых, более подходящих слов. Возможно, с иллюстрациями. — Да ладно вам, — хмыкнул Блейз, как ни в чём не бывало, проходясь по комнате. — Я думал, что после Терри уже ничем не смогу вас удивить. — Бут живой? — скривился Малфой. — Ага, и спит с Чанг, — отхлебнув из кружки, равнодушно ответила Паркинсон. — Теперь сам. А Теодор получил пару оплеух за нарушение права первой ночи. Больше эго пострадало, чем он сам. — А я надеялась на объятия, — сложив руки на груди, фыркнула Джинни. — Ты говорил, — она повернулась к Забини, — что я смогу побыть с Гермионой? — Конечно, — коротко кивнул Блейз. — Пойдём, — однако заметив безмолвно размахивающую руками, словно пытающуюся взлететь, Паркинсон, он задержался: — Пару минут. Как раз успеете подготовить оскорбительную базу. Оставив недоумевающих Драко и Пэнси позади, Уизли стала чувствовать себя немного увереннее. Вряд ли Уизли могла обращаться к ним как-то иначе. Они убили её брата, преследовали, пытали и сдали в лапы комиссии по учёту выродков, откуда её определили рабыней в семью Фоули. Мудаки, короче говоря. Но больше всего её сейчас интересовало, почему Грейнджер добровольно захотела поселиться среди них. Да и вообще узнать, что происходило в её отсутствие, было бы прекрасно. Как минимум, чтобы понять, не пора ли вызывать колдомедиков. Если не брать в расчёт дни в плену, то она не могла сказать, что чувствовала себя совсем плохо. Семья Фоули обращалась с ней вполне сносно, но, судя по всему, так было лишь благодаря хлопотам Блейза. Но душевная доброта здесь, очевидно, была ни при чём. Жизнь уже давно научила Джинни пользоваться любой возможностью, которую ей предоставляет случай. И пусть это не звучало благородно, но желание выжить было громче криков совести. Враг моего врага — мой друг. Мир, как и прежде, оставался гнилым и жестоким, но впервые за последние шесть лет у Ордена появился шанс избавиться от основного источника зла. Или, на худой конец, неплохо пообедать перед смертью. За то время, пока она отсутствовала, произошло слишком много перемен: изменились планы, цели, союзники и её подруга. Возможно, Гермиона хотела контролировать происходящее, но в её историях не было далеко идущего плана на свободу, сожалений о погибших, опасений насчёт Пожирателей. Всё было похоже на отрепетированный, чётко продуманный рассказ. Уизли вгляделась в её глаза. Грейнджер почти не задерживалась взглядом на её лице, смотрела в сторону, на торшер, в окно, на потолок, но только не на собеседницу, которая больше месяца провела невесть где. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — с неким сомнением спросила Джинни, оглядывая ведьму, теребившую краешек пледа, накрывающий её ноги до колена. — Я как-то не совсем поняла, почему озверевшему Нотту понадобилась именно ты? И что вообще значит его озверение? Анимаги ведь такие же волшебники, как и все, — она пожала плечами. — Ну, почти. Если не считать привычки вылизывать себя в неудачных местах. — Эм... — Гермиона набрала воздух через рот, с шумом выдыхая, и поёрзала на кровати. — Видимо, в его случае не совсем так. Пэнси сказала, что частично он и правда животное... Обычно это скрыто под слоем тупых шуток, ментола и дорогого одеколона. — Мерлин, какой идиотизм, — фыркнула Уизли, скрестив руки на груди. — Даже для этого цирка уродов перебор. — Тебя там просто не было... — поджала губы она, сминая шерсть пальцами. — Если бы я сама не видела, то подумала бы, что это неудачно приготовленное оборотное, чем-то напоминающее моё превращение на втором курсе. Только без кошачьей шерсти и с более... дикими повадками. — А ты уверена, что это было не оно? Может, он просто очень старался? — Да, — кивнула Грейнджер, прикусив губу. — Всё иначе… и прошло в считанные секунды. Как вспышка. Очень быстрая, очень... инстинктивная. — Даже если они тебя не обманули, — помотала головой Джинни с явным недоверием, — то почему такая необходимость именно в тебе? Гермиона замолчала, видимо, пытаясь избежать ответа на вопрос. Она повернула голову влево, упираясь зрачками в стену, затем потёрла шею, будто не знала, куда деть руки. Но всё-таки посмотрела на подругу и растянулась в странной неловкой улыбке. — У нас с ним вроде как... — она снова сжала губы, пытаясь дальше не произносить слова вслух, надеясь, что её поймут. «Нет! Ни в коем случае! — подсознание Уизли буквально завопило от ужаса, рисуя картины одна кошмарнее другой. — Даже не вздумай говорить это своим ртом! Нет-нет-нет!» — Что? — настойчиво спросила Уизли, не желая даже допускать мысли, проскользнувшие в голове. — Что «вроде как»? Вы вместе ходите на воскресные бранчи? Обсуждаете погоду? Коллекционируете редкие виды плесени? — Пф... — нахмурив брови, Гермиона прикрыла глаза и протянула, — я не знаю, что точно и как это назвать. Но мне нравится. — Что он выкашивает всех твоих знакомых? — возмущённо прошептала Джинни, сжимая пальцы в кулаки до побелевших костяшек. — Или, может, тебе нравится, что он больной урод, который сделал с моим братом то, что даже в голове не укладывается? Это он! Он один убил больше людей, чем вся остальная троица, вместе взятая. Да больше, чем большинство Пожирателей, — она раздражённо повысила тон. — Даже если бы тебя вертел на члене Малфой, пока рядом дрочил Забини, а на лице сидела Паркинсон, то это было бы меньшим идиотизмом! — Я знаю, — отрешённо проговорила Грейнджер, — но это никак не меняет мои ощущения. Это как знать, что торт вреден, но всё равно его есть, — она нервно хихикнула. — Очень вредный тортик. С ядом. — Какие, нахуй, ощущения? Откуда они взялись? — разводя руки в стороны, Уизли почувствовала, как горят её щёки. — Что он такого сделал? Заставил? Шантажировал? Угрожал? Пообещал подарить первую редакцию «Теории магического права»? — Нет, — отрицательно мотнув головой, Гермиона сцепила руки в замок. — Как бы странно это ни звучало, возможно, я сама спровоцировала его на это. Я... устала бояться. — Да ладно? Что я, блять, такого пропустила? Ты что, перед ним голой ходила, или, может, сама лезла? — глядя, как Грейнджер выгнула бровь и криво улыбнулась, у Джинни вытянулось лицо. — Неееет. Ну тебе не могло же быть настолько плевать, что он с тобой сделает. Гермиона? Ты же умная! По крайней мере, была… видимо… раньше. — Я устала. Правда, — пытаясь найти хоть какое-то понимание в глазах подруги, она взяла её за руку холодными пальцами. — Мне надоели вечные игры в догонялки, где мы лишь проигрываем. Среди вечно льющейся крови, нашей крови, уже невозможно разобрать, кого мы потеряли раньше, кого позже. И я устала бороться на войне, в которой нам уже не выиграть. А он... он был среди них и не пытался меня убить. Ни разу. — Мерлин... — выдохнула Джинни, чувствуя, как подкатывает ком к горлу. — Ты никогда ничего не говорила. — А что мне было сказать? Что меня уже задрали эти идеалы? Что я больше не вижу смысла в этой борьбе? Что я хочу просто жить? — пронзительным, срывающимся голосом произнесла Грейнджер. — Мне уже двадцать четыре, а я только и делаю, что скачу от одного трупа к другому, надеясь найти кого-то живого! И если мне суждено умереть, то я больше не хочу убегать. — И вы с ним?.. — многозначительно скривилась Уизли, боясь услышать ответ. — Да и нет... — пожала плечами Гермиона. — У нас всё немного сложно. — Чем? — не поверила своим ушам Джинни. — Ты мне сейчас хочешь сказать, что Пожиратель, рисующий кишками на асфальте, тебя ни к чему не принуждает? Это звучит как хуёвый роман для одиноких престарелых волшебниц, с которыми не хотят жить даже жабы. — Звучит немного сомнительно… — согласилась ведьма с лёгкой улыбкой. — Я бы сказала «невозможно», — хмыкнула Уизли и задумалась, вглядываясь в лицо подруги, пытаясь найти там ту, которую знала. — Я не уверена, что меня это устраивает. — А я не просила одобрения. Я всего лишь рассказала, — твëрже произнесла Грейнджер, и в её глазах на мгновение мелькнула знакомая упрямая искорка. — Ты сама почему вернулась? Ведь Блейз мог оставить тебя в безопасности до конца всей этой авантюры. У тебя был бы шанс на обычную жизнь. На скучную, пресную, мирную жизнь. — Да, был, — переваривая всё, что выплеснула на неё Грейнджер, Джинни лишь оперлась подбородком на пальцы, — но я не смогла держаться в стороне. И я не скрываю, что была бы рада видеть гибель всей этой шайки, и, возможно, когда-нибудь вернусь к этой мысли, но пока есть более мерзкий урод, чем они. Никто из них ещё этого не понял, но именно в этот момент их многолетняя дружба дала трещину, которая, казалось, разделила комнату невидимой стеной. Каждый пытался бороться с эмоциями внутри, но сколько бы человек ни старался переступить через себя, это никогда не заканчивается положительно. За долгие годы в постоянных погонях Уизли не заметила, как сильно изменилась её соратница. Прежние идеалы уже не плескались в ней, а болезненное прошлое будто совершенно стёрлось из памяти. Ведь как иначе можно было обосновать такие резкие перемены? А может, Джинни просто перестала замечать их в своей подруге. Она не помнила, когда они последний раз беседовали о чём-то, кроме этой затянувшейся войны. О книгах, о глупостях, о мальчиках... Мысли тяжёлым грузом упали на сердце, расплёскивая радость встречи бесформенной лужицей. Сколько бы времени ни прошло, Уизли знала, что не сможет простить ни одного поступка нового режима и палачей. Те сами выбирали свои пути, и ей было откровенно наплевать, какими дорогами они шли к своему нынешнему положению. Сейчас это лишь вынужденные союзники. Никто не знает, чем закончится следующий день, радовало лишь то, что в этот раз Пожиратели будут грызть глотки друг другу.

***

Проводив рыжее недоразумение, Забини вернулся вниз и встретил две пары непонимающих глаз, которые могли бы испепелить его на месте, если бы взгляды обладали такой силой. Драко демонстративно отложил пергамент в сторону и уставился на Блейза в упор, постукивая пальцами друг о друга с ритмом, напоминающим траурный набат. Паркинсон выглядела более спокойной, хотя и выражала всем своим видом желание применить непростительное заклинание. А не бросила его наверняка потому, что не определилась, какое из трёх лучше подходит к ситуации. — Я понимаю, что, возможно, — начал Блейз, ощущая себя Симусом, который принёс в дом бомбу, но очень просит оценить её эстетические качества, — это выглядит не самой хорошей идеей... — Ты так думаешь? — иронично спросил Малфой, приподнимая брови. — Напомни, кого из нас, кроме тебя, это рыжее недоразумение не хочет грохнуть? У неё, кажется, есть список, и мы в нём все значимся под первыми номерами. За меня, скорее всего, даже дают почётную звёздочку. — Ну…— уклончиво ответил Забини, делая вид, что проверяет идеальную линию своего рукава. — С её братьями же удалось договориться… — У них мозгов чуть побольше, — серьёзно проговорила Паркинсон, жестом указывая на свою голову. — А эта психичка никогда отменным разумом не славилась. Если тебя не подводит память, я грохнула её мужика, Теодор — её брата, а Драко... — она перевела на него взгляд и тяжело выдохнула. — Ну, это же Драко, блять! Даже я хочу съездить ему по роже! — Благодарю за внимание, — передразнил её легилимент. — Но Пэнси права. У нас что, недостаточно добровольцев на убой? Хочешь устроить турнир? — Будет немного проще, если она выйдет на арену сейчас... — обернувшись назад, Блейз провёл вдоль проёма ладонью, и комнату заволокло барьером. — Если кто-то из нас грохнет её, впоследствии это вызовет новую проблему в полуразваленном государстве. Я не имею ничего против, однако мы можем трагически потерять её в процессе… Паркинсон и Малфой переглянулись, оценивая его предложение с видом карточных шулеров, просчитывающих риски. Драко сжал челюсти и коротко одобрительно кивнул, словно ставя печать на смертном приговоре. Пэнси поджала губы, но всё же тоже согласилась, что такой исход событий будет лучшим выходом из ситуации. Формально Джинни получит то, чего хотела, и они смогут уладить вопрос с нездоровой фанатичкой без личного вмешательства. Все в выигрыше. Кроме, возможно, самой Джинни. — Куда ты хочешь её пристроить? — фыркнул Малфой. — У нас нет вакансий в отделе ебанутых. И отдела нет. Хотя, вероятно, Алекто согласится уступить ей своё место. — Кто-то должен будет заменить Амелию, — потирая подбородок, с хищной ухмылкой проговорил Забини. — А она не настолько талантлива, чтобы продержаться в гостях у Долохова слишком долго. — Она не начнёт геройствовать раньше времени? — всё же уточнила Паркинсон. — Она же идиотка, а Антонин нет. Он порвёт её, как только она откроет рот. — Судьба такая… Организуем похороны, — рассуждая вслух, сказал Блейз. — Нам нужно-то от силы недели две: распределим роли, утвердим конечный состав, Драко официально станет несчастным холостяком и проконтролирует, чтобы всё прошло гладко. Поэтому терпите, — он сделал многозначительную паузу. — Завтра утром её заберут, а потом она героически погибнет за Свет, — он цокнул языком. — Или не очень героически. — Ладно, — согласился Драко с тяжёлым вздохом. — Хорошо, что Теодор сегодня решил держаться подальше от дома, а то миром бы это не закончилось точно. — Он опять?.. — прищурилась Пэнси с внезапным интересом. — Нет-нет, он в адеквате, — покачал головой Малфой. — Если увлечение Грейнджер так можно назвать. У него какой-то перерыв, фазы Луны и влияние звёзд… — Ладно… — с опасением в голосе согласился Забини. — Кошачьи премудрости мы, пожалуй, оставим кошкам. Остаток вечера прошёл без эксцессов, если не считать напряжённой атмосферы, витавшей из угла в угол. Восхода солнца ждали, кажется, даже тараканы, притаившиеся на кухне. Поэтому, проворочавшись в постели полночи, мулат вернулся в столовую, открыл бутылку виски и задремал спустя триста грамм. Его разбудили негромкие голоса Грейнджер и Уизли. Пару раз сонно моргнув, он кивнул завтракающим дамам и плеснул в себя утреннюю порцию бодрости из горла бутылки. «И хрен знает, какой из вариантов хуже… — Блейз натужно улыбнулся ведьмам и отпил снова. — Ну, Грейнджер хотя бы не верещит…» Как бы он ни был предвзят по отношению к Гермионе, стоило признать: она недурна собой, умна и, к удивлению, не такая уж чопорная. Может, когда-нибудь, спустя время, Блейз сможет честно сказать, что он рад её компании, но будет это очень нескоро. — Солнышки, я вам кое-что принёс... ух, ты-еп-твою-мать, — отшатнулся Теодор, заметив сидящую за столом Джинни, и чуть не врезался в косяк, роняя небольшой свёрток. — Я... Эм… Пф… Нихуя себе, а почему мне нельзя с улицы домой кого попало таскать? — Потому что бродячим шлюхам не нужен дом, — отозвался Забини. — Какой ты бессердечный! — возмутился анимаг. — Сначала прививки и глистование, — недовольно протянул Блейз, — а потом мы подумаем. — Я пойду проверю их медкнижки, — разворачиваясь, Нотт упёрся в появившихся в дверях близнецов. — Ну или нет… — он скривился и обернулся к итальянцу, указывая пальцем на братьев. — А у них есть прививки? — Им не надо, — тяжело выдохнул он. — Они домашние.