Четыре всадника Темного Лорда

Со встречи выпускников Хогвартса все вернулись парами. Самыми первыми, как и следовало ожидать, сдуло Драко и Теодора. Возможно, это было мотивировано нежеланием отхватить ещё приветов от старых знакомых, а может, просто не хотели делить одно пространство с теми, у кого в гардеробе до сих пор водятся свитера ручной вязки. Затем уехали Симус с Блейзом, но только потому, что Гермиона слишком долго собиралась и думала. Даже Пэнси, радеющая за идею её переезда, уже думала начать применять угрозы и пытки для более быстрого сбора чемоданов, намекая, что следующим экспонатом в её коллекции станет чучело кудрявого барсука. Несмотря на то, что формально все участники операции были оповещены и теоретически согласны, внутри Гермионы всё сжалось в один тугой тревожный узел. По спине бегали противные ледяные мурашки, а в горле стоял комок. Она нервно икала, и каждый спазм диафрагмы отдавался эхом в желудке. Новый дом оказался чудовищно помпезным даже для Пожирателей. Это была не вилла, а настоящая крепость из белого мрамора и стекла, кричащая о деньгах так громко, что, казалось, её было слышно даже в Министерстве. Отдельно стоящий бассейн под громадным стеклянным куполом искрился и переливался в солнечном свете, как гигантский аквариум для русалок. А сад раскинулся на несколько акров тщательно выкошенных газонов, живой изгороди, выстриженной в форме идеальных геометрических фигур, и аллей, ведущих в никуда. Гермиона стояла у панорамного окна, глядя на эту абсурдную роскошь, и чувствовала, как её икота учащается. Они должны были прятаться, зализывать раны и строить коварные планы. А вместо этого оказались в логове зверя со всеми удобствами. Пэнси любезно согласилась провести экскурсию по новому месту жительства, которую можно было озаглавить: «От барокко до бардака — один шаг». Убранство дома разбавляли разложенные почти на каждой полке начатые пачки сигарет и чуть реже встречавшиеся недопитые бутылки крепкого алкоголя. На комоде в одном из коридоров она заметила тот самый медный портсигар и улыбнулась. Приятные воспоминания сами собой всплыли в голове. Проходя по большой гостиной, Грейнджер остановилась, снова заметив стеклянный купол, и многозначительно поджала губы. — Даже не спрашивай, — подавляя приступ смеха, выдавила Паркинсон. — Для нас это уже абсолютно святое место: Теодор там чуть не утонул в коле, Блейз убирал улики, а Драко нашёл любовь. — Надеюсь, — усмехнулась Грейнджер, — это всё не один и тот же случай. — Не могу сказать точно, — многозначительно наклонила голову Пэнси. — Память отшибает от избытка духовных практик. И текилы. Из кухни показалось знакомое лицо. Забини, расплывшись в радушной мягкой улыбке, проследовал к ведьмам. Пожелав приятного заселения, он произнёс ещё пару непонятных фраз или слов, но Гермиона не решилась переспрашивать. Они были знакомы слишком поверхностно и никогда не общались лично, потому гостья лишь сдержанно кивнула. — Никогда раньше не замечала у Блейза акцента, — с лёгким удивлением проговорила Грейнджер. — А откуда он? — Из бара, — фыркнула Пэнси с усмешкой. — Где-то между четвертым виски и седьмой «Кровавой Мэри» он обретает свою истинную фонетическую сущность. — Я тоже хочу сущность, — глядя на удаляющегося Забини, улыбнулась она. — Желательно такую, чтобы отпугивала магических существ и назойливых поклонников. — Ты приживёшься здесь быстрее, чем я думала, — с плохо скрываемой усмешкой протянула Паркинсон. — Только не перенимай привычку Драко засыпать в одежде и просыпаться с чувством глубокого негодования на утреннее солнце. Больше всего Грейнджер беспокоилась о том, как они будут уживаться под одной крышей с Малфоем. Ведь узнав свежую новость, он не сказал ни слова и даже, казалось, не посмотрел на неё. А учитывая, что он являлся одним из основных участников плана Блейза, избежать с ним контактов никак не получилось бы. Ведьма уже предполагала, что какая-нибудь из их перепалок закончится дракой с летальным исходом, а не просто сломанным носом. Да и Грейнджер уже не такая наивная и правильная. И, естественно, ничего лучше, чем столкнуться с ним в первые полчаса пребывания здесь, ей на долю не выпало. — Дамы, — слегка наигранно протянул Драко, отодвигая пергамент и отложив перо. — Не сказать, что сильно рад вас видеть, но имеем то, что имеем. — Ты тоже не тот подарок, который я мечтала получить на новоселье, — мягко кивнув, ответила Гермиона. — Но, полагаю, вернуть тебя производителю уже не получится. — Условно, ты можешь попытаться, но я буду сопротивляться, — расплываясь в более широкой улыбке, он аккуратно опёрся пальцами о висок, внимательно разглядывая её. — Люблю чувствовать себя целым. — Подумаешь, одна нога в Японии, другая в Сибири, — пытаясь не заржать, вставила Пэнси и потянулась за сигаретами. — Только оставь Теодору член, чтобы он сильно не скучал. — Я не хочу представлять, — приподняв бровь, фыркнул Малфой, — что он может с ним сделать. — Надеюсь, он останется только арт-объектом, — грустно вздохнув, протянула ведьма. — И будет храниться в тёмном, недоступном для детей месте. — Что ж, хорошо, — удовлетворённо согласился Драко. — Это намного лучше того, что я помню из Хогвартса. Может, леди чего-то желают? Кроме моего расчленения, разумеется. — И это всё? — с подозрением спросила она. — Нам уже не по пятнадцать лет, Грейнджер, — снисходительно улыбнулся Малфой. — Раз обстоятельства диктуют новые правила поведения, то придётся им повиноваться. — Он раздул щеки и глубоко выдохнул. — А у твоих обстоятельств слишком весомая аргументация, можно сказать, чрезмерно. Ты же не станешь отрицать, что наличие живого, хоть и неадекватного телохранителя — весомый козырь? Гермиона сохранила внешнее спокойствие, но внутри почти упала в обморок. Слишком много вопросов — так мало ответов. Навряд ли на его поведение повлиял страх перед Ноттом или вынос мозгов Паркинсон. Возможно, он просто повзрослел. Плевать. Главное, что жить здесь будет куда проще, чем представлялось изначально. — Вина? — спросила Пэнси, закуривая. — Лучше ром, — слегка сморщив нос, протянула Гермиона. — Слишком много перемен за последние сутки. Нужно что-то крепкое, чтобы стереть память. Или, наоборот, закрепить новый материал. Паркинсон одобрительно прикрыла глаза. Малфой вызвал эльфа и обозначил ему задачу организовать лёгкий фуршет, чтобы девушек развезло хотя бы не сразу, аргументируя это нежеланием больше «быть принцессой». На что Пэнси лишь закатила глаза и фыркнула. Легилимент же снова вернулся к пергаменту. Основной его интерес состоял в частном наборе характеристик и мнений относительно каждого Пожирателя из списка Забини. Это были достаточно крупные политические фигуры, и любая промашка стоила бы слишком дорого. К тому же многие из них имели семьи, любовниц, внебрачных детей, что также могло быть не отражено в общих досье. Была необходима достоверность на высшем уровне. О том, как они будут их подменять и на какое время, пока речи не шло. Пробный опыт с Уизли и Бутом был положительным, но оставалось много дополнительных нюансов, которые стоило учесть. Гениальность Блейза невозможно было переоценить. Он проделал колоссальную работу, сведя воедино сотни самых разных судеб. Отчего-то Грейнджер не верила в его случайное знакомство с господином Буве. Но трясти из него больше, чем он сообщил, не имела права. Пока что. Забини и так сделал слишком много. Всю свою жизнь Гермиона была за честность и отвагу. А в итоге оказалось, что среди беспечной самоотверженности ей нет совершенно никакого места. Слизеринская хитрость и наглость победили безрассудную львиную храбрость. И ведьма неожиданно осознала, что ей совсем нечего им противопоставить. Впервые находясь к этим «гадким, мерзким, кровожадным» волшебникам так близко, она не чувствовала необходимости врать. Здесь не обязательно было держать лицо и говорить о высоком. Можно было спокойно напиться, лечь мордой в пудинг и проклинать всех вокруг, держась за коленочки, но, как ни странно, делать этого не хотелось. Пожиратели уже не казались надменными или самодовольными. У них не было никакой необходимости в бесполезных понтах, каждый из них уже заслужил место на личном пьедестале. Они не пытались друг друга переплюнуть и просто делали то, в чём были действительно хороши. В каком-то извращенном смысле это было даже красиво. И вот теперь Гермиона здесь. Периодически зависая, глядя в стакан рома, она пыталась привыкнуть к новому положению. Хотя до сих пор не имела чёткого представления о своей роли, которую ей организовал Нотт. Классифицировать его отношение к себе теперь стало в разы сложнее. То, что он сделал, вряд ли можно было назвать поступком, о котором мечтают все девочки в детстве. Какими-никакими, но все убитые были её союзниками долгое время, хотя, по сути, чужими людьми. Сама бы Грейнджер не пожелала им такой судьбы, но если выбирать между ними и собой? Ответ плавал на дне стакана. «Дрессировщица, блять — эта фраза так и лезла в голову, вызывая лишь усмешку. — Хотя лучше дрессировщица, чем экспонат в зоопарке для Пожирателей». Кто бы знал, что она попалась в эту клетку первой. Так глупо, но так честно. Это было первым большим откровением себе за долгие годы. И ей нравилось. На первый взгляд казалось, что всё свалилось на неё случайно. Однако ей потребовалось шесть лет войны на проигрывающей стороне, чтобы горизонты личных приоритетов наконец-то расширились, и необходимость в чужом одобрении ушла на второй план. Сейчас Грейнджер сидит в компании элитных головорезов, а главный маньяк Великобритании покупает ей сладкую вату. Всё. Гермиона точно приехала на новую станцию своей жизни. Внезапно на всех парах в дверь влетел Теодор, почти сметя стул на своём пути. Взъерошенный, помятый и перевозбуждённый. По его виду создавалось ощущение, что за ним кто-то гонится. Встретившись глазами с ведьмой, он на секунду завис, прикусил губу и, тряхнув головой, вернулся в прежнее состояние. Из постоянных жителей дома столь эффектное появление и вовсе никого не заинтересовало: Пэнси никак не отреагировала, продолжая вести обсуждение с Драко. А тот, в свою очередь, лишь бросил короткий взгляд в сторону друга. — Мне нужны перчатка, банка, — шаря по ящикам, достаточно громко прокомментировал Теодор, — и вазелин. Нет, лучше две банки. И перчатки резиновые. Жëлтенькие. Грейнджер чуть не подавилась от такого набора. Даже предположений относительно его назначения у неё не было. Конечно, она подозревала, что здесь будут странности, но явно не совсем верно оценила их объём. Вместо трупов на крюках и ужина в пыточной тут был Нотт. Однако последовавший ответ заставил её глаза распахнуться чуть шире, чем обычно. — Кухня. Нижний второй ящик справа, — прикрывая рот рукой, зевнула Паркинсон, потянувшись за ломтиком яблока. — Только не бери ту, что с красными стразами. Она моя любимая. Поскольку Гермиона пока не понимала, как будет правильнее себя вести, а тем более с котиком, после всего произошедшего, то решила обратиться к более опытному товарищу: просто ткнула Пэнси пальцем в предплечье с немым вопросом в глазах. Та приподняла бровь, явно не понимая, в чём именно состоит проблема, но, проследив взгляд Грейнджер, лишь устало выдохнула. — Котёночек, — без особого интереса протянула Пожирательница,— а тебе это всё зачем? Эксперименты для души? Напомни, когда-нибудь из них получалось что-то, кроме трупов и всеобщего недоумения? — Меня обижает Финниган, — юркнув на кухню, бросил Нотт. — Где эта хуйня? — шум и грохот кастрюль донëсся из проёма. — Вот эта хуйня, — он вышел обратно, внимательно разглядывая шрифт на упаковке вазелина. — Годен! Огонь! — А, ну тогда ладно, — так же скучающе ответила Пэнси, отпивая из бокала. — Главное — чтобы потом не пришлось заказывать уборку. Опять. — Пэнси?! — почти беззвучно возмутилась Грейнджер сквозь зубы. — Гермиона говорит, что нельзя убивать Симуса, — лениво протянула Паркинсон. — По крайней мере, тем, что оставит следы. Или хотя бы делай это не в гостиной. Там светлый ковёр. — Я пока не планировал, — пожал плечами Теодор, направляясь к выходу. — Пока что. Планы имеют свойство меняться. Особенно после третьей банки вазелина. — Ну вот видишь, он не планировал, — поднимая левую ладонь внутренней стороной вверх, огласила Пэнси. — Чего ты нервничаешь по пустякам? У нас нет столько вазелина. — У меня свой, — хмыкнул Нотт и бегом вылетел из столовой. — Тогда нервничать уже поздно, — поднося бокал к губам, констатировала Паркинсон. — Грейнджер, расслабься, — не отрывая взгляд от кончика пера, абсолютно спокойно обратился к ней Драко. — Тебе с ним ещё… долго сосуществовать. Думай об этом, как о новом виде экстремального спорта. С высокими ставками и сомнительными призами. — С чего ты взял? — покрутив стакан в руках, спросила Гермиона. Драко выглядел весьма удивлённым этим вопросом. Он терпеливо вздохнул, видимо, борясь с ехидным желанием сказать что-нибудь лишнее, отвёл руку от пергамента и поднял на неё взгляд. Серые глаза действительно принадлежали самому подходящему для них обладателю. Этот взгляд вызывал лёгкое покалывание где-то в районе темечка. И хотя Грейнджер знала, что он легилимент, но всё равно была отчего-то уверена, что копаться в её голове Малфой не станет. Слишком много усилий, чтобы разбирать чей-то внутренний хаос бесплатно. — Я знаю Теодора очень-очень давно, — сделав небольшую паузу, он поджал губы и улыбнулся. — У него из постоянных увлечений только придурковатый юмор и искусство. Так было всегда, сколько я себя помню. До Волан-де-Морта, во время и будет после. Но из-за этих хобби он никогда не покидал пределы своего сознания. А уж тем более не возвращался в него. Так что поздравляю, ты теперь часть его внутреннего монолога. — Он ведь не всегда был таким? — с явным любопытством спросила Гермиона. — Всегда, — предугадав ответ Малфоя, вмешалась Пэнси. — Они почти всё делают парой. Они вместе поменяли весь гардероб Филча на розовые платья на пятом курсе. Это было прекрасно. Филч в рюшах — то самое зрелище, которое вышибает слезу даже у самого сурового ассистента Дамблдора. — Фу, — отпивая из стакана, поморщилась Грейнджер, — я думала, он просто решил имидж сменить. Под стиль миссис Норрис. — Ему объективно не шла та шляпа с перьями, — приподнимая брови, Малфой поднялся с места, направившись к шкафу со стаканами. — Поэтому да, он всегда был таким, и ты здесь надолго… Возможно, навсегда. Как те самые счастливые трусы, в которых он сдал экзамен у Снейпа. — Не лучшая перспектива для жизни, — усмехнулась Пожирательница. — Ну, по крайней мере... — возвращаясь за стол, многозначительно произнёс Драко, потянувшись за бутылкой, — ...навсегда и бесповоротно. Это тебе как ещё одна причина моего смирения. Я его выбор, естественно, не одобряю... — уклончиво сказал он, — но Нотт никогда не славился традиционным подходом к ситуации. Если все идут направо, он пойдёт налево, упадёт в люк… — Но вылезет с алмазом и парой загадочных синяков? — в надежде продолжила за него Гермиона, прищуриваясь. — Измажется в говне, вылезет, придёт домой и оботрëтся обо все ковры в доме, — наполняя стакан, цокнул языком Малфой. Идиллию нарушили дикие крики из коридора. Тяжело выдохнув, легилимент отложил все принадлежности для письма и стал ждать представления. К слову, много времени это не заняло. В дверях появился Симус с ошалевшими глазами. На его лице были ужас и смятение. Одежда местами была порвана, но складывалось ощущение, что это скорее случайные повреждения, чем специальные издевательства. Он тяжело дышал, опираясь о дверной косяк, блуждая обалдевшими глазами по помещению. — Фенечка! — послышался сзади голос Теодора. — Ты куда делся? Мы же только начали! Там ещё есть этапы с блёстками и живыми цыплятами! Залетая в комнату, Финниган чуть не упал, запутавшись в собственных ногах. На пороге появился сияющий Нотт с почти метровым бонгом, который дымился почти во все стороны. Малфой не выдержал и заржал. А Симус начал истошно махать руками и нечленораздельно мычать от наплыва нахлынувших эмоций. Сумбурную театральную постановку крайне органично дополнил Блейз, который, пританцовывая, с бутылкой вплыл в комнату. Теперь можно было абсолютно спокойно назвать происходящее вокруг дурдомом. Но каким-то очень уютным. — Теперь понятно, зачем нужна была банка, — сквозь накатывающий смех выдавила Паркинсон. — Трансформировать действительно проще, чем создавать. Особенно, когда твой подопытный — это Симус Финниган и его хрупкое психическое здоровье. — Я не хочу знать остальное, — потерев переносицу, поморщился Малфой. — Вряд ли так может взбудоражить цветочный табак. Это похоже на ритуал призыва древних Магистров. Только они, судя по всему, отказались приходить, сославшись на плохую погоду. — Это не цветочный табак, — как-то загадочно бросил Теодор. — Это… экспериментальная смесь кактусов. Назовём её «Последний вздох здравого смысла». — Теперь хотя бы понятно, почему наш алкогольный пацифист вспомнил движения ламбады без музыки, — даже не поведя бровью, констатировала Пэнси. — Значит, завтра у нас у всех будет болеть голова. И, возможно, появится непреодолимое желание кушать сладкое. — Да вы все здесь больные! — завопил Финниган, слыша этот разговор. — Я думал, что только этот ебанько, а вы здесь все такие! — Растерянно взглянув на Гермиону, он замотал головой. — И ты туда же! И хотя она ещё не до конца могла причислить себя к происходящему, но, попытавшись взглянуть на ситуацию со стороны, поняла, что Симус прав. Раньше ведьму такая атмосфера вокруг насторожила бы, но теперь даже близнецы не казались ей чудаковатыми. Скорее недостаточно старательными. — Запиши себе где-нибудь, что его людям показывать нельзя, — улыбнулась Пэнси. — Нервишки слишком слабые. — С каких пор Долохов — это люди? — брезгливо нахмурился Драко. — Я всегда считал его чем-то средним между мебелью и погодным явлением. Обычно предвещает дождь и плохое настроение. Паркинсон закатила глаза. Больше всего поражало то, как среди этой странной вакханалии эти двое умудрялись вести диалоги о делах. Но когда Забини в импровизированной песне под визги и беготню двух ошалевших идиотов начал объяснять особенности ближайших планов, Грейнджер вообще перестала что-либо соображать. Самым пугающим было то, что даже Нотт в совершенно, казалось бы, отрешённом от общего обсуждения состоянии пролепетал, что всё понял. — Пиздец у вас весело, конечно, — добротно отхлёбывая из стакана, только и смогла проговорить Гермиона. — Я всего сутки здесь, а уже чувствую, что мой внутренний гриффиндорец плачет и ищет выход. Но… что-то в этом есть.