Четыре всадника Темного Лорда

Почти до самого вечера дом напоминал лазарет в осаде, где главным и единственным пациентом был Малфой, а надзирателем — Грейнджер. Самоуверенный аристократ, томно раскинувшись на постели, всем видом показывал, что страдает от вынужденного безделья в обществе магглорождённой. Когда Гермиона в очередной раз язвительно назвала его рвение к подвигам идиотизмом, Драко разыграл целый спектакль молчаливых страданий, стоически переносимых, но оттого ещё более заметных. Он то требовал поправить подушку, то тихо спрашивал, не видно ли из окна его сову с завещанием, то прикидывался спящим, чтобы потом жалобно простонать: «Грейнджер, вода… Кажется, я отравлен». Но терпения бывшей зубрилки хватило ненадолго. Уже через несколько часов Малфой, сражённый мощным снотворным в чае, крепко спал без сновидений, а Гермиона с наслаждением потягивала ром, уткнувшись в книгу. Первым вернулся Блейз, который демонстрировал Кэрроу и Роули небезызвестные «старания» Теодора. История массового побоища, устроенного им, не пропала зря: предприимчивая Пэнси, оценив масштабы разрушений, предложила гениальный, хоть и немного жутковатый план. Все тела решено было переместить обратно на место недавней стычки, дабы создать правдоподобную картину «взаимного истребления», а затем с помощью сложных манипуляций и пары не совсем легальных заклинаний провести нечто, напоминающее моментальное бальзамирование. Поскольку снять сложные защитные чары незаметно мог только Забини, роль экскурсовода по руинам и главного «распаковщика» была определена негласно. Некоторые «декорации» пришлось добавить лично: разорванные мантии, следы когтей, фрагменты плоти. Поскольку Драко был погружëн в свои депрессивные мысли о бренности бытия, Паркинсон решила его не тревожить и передала весь план через Нотта, который, естественно, всё благополучно забыл, увлечённый наблюдением за пауком в углу. Оглядевшись по сторонам, Забини с театральным изумлением приподнял бровь, а затем демонстративно прислушался к гробовой тишине. Это поведение показалось Гермионе странным, но она лишь подняла глаза от книги и спокойно продолжила потягивать ром. — Ты его убила? — прищурился Блейз, наклоняясь к Грейнджер с видом заговорщика. — Нет… — слегка отодвинулась она, чувствуя на себе его насмешливый взгляд. — Но… Он бесконечно ныл, требовал поправить плед, поправить подушку, приглушить свет… — тон Гермионы стал слегка виноватым. — Я подмешала ему зелье, и он уснул. Он просто невыносим… — Понятно. То есть… Ты банально вырубила Драко, — в его голосе зазвучало неподдельное восхищение, — чтобы он тебя не заёбывал, и теперь спокойно прибухиваешь, пока принц-аристократ смотрит сны? — Нууу, да… — неловко протянула Грейнджер, пытаясь скрыть смущение за натужной улыбкой. — Салазар, я так тобой горжусь! — всплеснул руками Забини, смахивая несуществующую слезу. — Как сын, которого у меня никогда не было! Болеющий Малфой — это пиздец. Паркинсон первой вызвалась идти в логово акромантулов, лишь бы не слушать его стоны. А уж как страдала его бывшая жена Астория… — Бывшая? — Гермиона прищурилась от выпитого, а в голове пронеслось: «Неужели и его кто-то бросил?» — Я бы тоже не выдержала такого груза ответственности, — добавила она вслух. — Да он, полагаю, ненадолго останется на обочине брачного рынка, — хмыкнул Блейз, ловко доставая чистый стакан. — Ну, это сугубо моё личное мнение… — Завидный жених, не иначе. Ме-е-ерлин, — многозначительно усмехнулась Гермиона, вращая стакан в руках, — я, видимо, не с той стороны к нему подошла. Уже сочувствую той счастливице, что получит это сокровище. — Знаешь, я даже не знаю, кому из вас двоих стоит сочувствовать больше, — брови Забини взлетели к волосам, когда он наполнил стакан ромом. — Может, пока ещё не совсем поздно и есть шанс уйти из этого цирка — стоит им воспользоваться? — Ого, какая интересная и предательская позиция для лучшего друга, — усмехнулась Гермиона и отложила книгу. — Я тронута такой заботой. — О, не обольщайся, — улыбнулся в ответ Блейз, и в его улыбке не было ни капли тепла. — Моё беспокойство не о тебе. Я, в отличие от Пэнси, чахнущей над тобой, и Нотта, смотрящего на тебя, как на новую блестящую игрушку, не питаю к тебе симпатий. Я, как и прежде, считаю, что тебе здесь не место, — он пожал плечами, разворачиваясь к ней всем телом. — Это не добрая сказка, Грейнджер, где все плохие парни к финалу надевают белые плащи, а ошалелый маньяк внезапно прозревает и кается. Натура Теодора не изменится. И, как уже верно заметил Малфой, его «всегда» — это навсегда. Он всегда будет собой. Итальянец смотрел на неё в упор, почти не моргая. Его лицо оставалось каменным на протяжении всей речи. А Грейнджер? В её молчании не читалось ни страха, ни возмущения, ни даже иронии. Она ощущала себя так же спокойно, как и пять минут назад. Ведьма сдержанно поджала губы и сделала ещё один глоток, словно Забини только что сообщил ей, что по прогнозу ожидается дождь. — Я знаю, — коротко ответила она и наклонилась вперёд, облокотившись на стол. — Ты дословно повторяешь мне лекцию Джинни. Может быть, вы как-нибудь скооперируетесь и выпустите общий меморандум «Почему Грейнджер стоит валить от этого ужаса», а не будете по очереди заливать мне в уши? Гермиона широко, почти вызывающе улыбнулась и откинулась на спинку стула. Её уверенность, очень вероятно, раздражала собеседника. Их разговор продолжился, но тему сменили. Мулат не мог отрицать, что Грейнджер была блестящим собеседником: начитанная, острая на язык, с умением парировать любой выпад. В иных обстоятельствах Блейз, возможно, даже получил бы удовольствие, но сейчас на задворках его сознания тлели трезвые подозрения. Время покажет, чем закончится эта опасная карусель. Входная дверь с грохотом распахнулась, впустив в дом не человека, а бурю по имени Паркинсон. — Салазар, подари мне кого-нибудь адекватного! Эти два идиота друг друга стоят! — громко провозгласила она, с силой хлопнув дверью, и направилась к раковине, чтобы смыть с рук нечто тёмное и липкое. — Настоящие придурки! Вместо того, чтобы заниматься восьминогими уродцами, они прямо на пепелище начали выяснять отношения, как старые супруги на грани развода, блять! В дверном проёме, будто извиняясь, показались те самые идиоты. У обоих красовались солидные цветущие синяки на физиономиях. Общий потрёпанный вид, местами порванная одежда, виновато опущенные глаза: они напоминали щенков, уличённых в поедании хозяйских тапок. Пэнси громко, с силой сдула прядь волос со лба, вытерла руки о полотенце и нагло отобрала у Гермионы стакан, залпом осушив его. — Ладно. Ладно. Ладно… — объявила она, бросив стакан в раковину. — Я сейчас переоденусь, отмоюсь и нахуярюсь. — Отличный и последовательный план, — кивнул Забини, с явным интересом разглядывая «пострадавших». — А это… побочный эффект от общения с акромантулами? — Упали, — хмыкнула Пэнси, оскалившись в подобие улыбки. — Многократно. И если будут выёбываться, упадут ещё не один раз. Сопутствующие травмы гарантирую. Нотт натянуто улыбнулся, а Финниган беззвучно, но очень выразительно выругался и, судя по решительным шагам, тоже отправился отмываться. Нотт остался, потёр подбородок и потянулся к бутылке. — Тебя ничего не смущает? — приподняла бровь Грейнджер, окидывая его оценивающим взглядом. — Эм… — вопросительно посмотрев на ведьму, Теодор поймал её недовольный взгляд и захныкал. — Коты не любят воду… — Видимо, осознав, что аргумент не работает, он надул губы и поплёлся к себе. — Вот так вот. Я всё запомнил. Моя мстя будет страшна. Захочешь ты ушки пушистые погладить… — Тео-о-о, — протянула она, — хватит бубнить. Нотта будто ударило током. Он нервно, почти судорожно вдохнул и без единого слова вылетел из комнаты с такой скоростью, что Блейз лишь успел заметить мелькнувшую тень. Он медленно перевёл взгляд на Гермиону, полный немого вопроса. Её влияние на Теодора становилось неоспоримым и пугающе очевидным. — Ты его ломаешь, — тихо, но отчётливо буркнул итальянец. — И сама не понимаешь, насколько сильно. И как охуенно паршиво от этого будет нам всем. — Но я… — начала она. — Слепая? — возмущённо фыркнул Забини, поджимая губы. — Пораскинь своими гриффиндорскими мозгами и представь, что будет, если в следующий раз я не смогу его удержать, а ты не сможешь успокоить. Хорошая картинка? — Но это ведь не единственный выход? — недоумевающе спросила Гермиона. — Ага, — его голос стал ледяным и плоским. — Можно ещё убить. Это тоже вариант. Я, конечно, лично против тебя ничего не имею, но если у меня будет выбор… то тебя я не выберу. — Мулат равнодушно поджал губы. — Я стратег, а не пацифист. Я просчитываю риски. Как бы грубо это ни звучало, он был чертовски прав. Гермиона с ужасом осознала, что не имеет ни малейшего понятия о том, что творится в голове у анимага и как с ним следует обращаться. Его настроение менялось со скоростью света, заставляя кровь в её жилах то закипать, то леденеть. Все вокруг знали о Теодоре больше, чем Грейнджер. Даже паук, выглядывающий из-под тумбочки. Ведьма внезапно осознала, что даже не понимает, «что» он такое. Полный, оглушительный провал. «Дура, — вывод сам собой отпечатался у неё в голове жирными буквами. — Круглая дура». Осмысливая свои чувства и пытаясь примириться с его звериной сущностью, Гермиона даже забыла спросить, как именно всё это «работает». Хотя как можно забыть то, о чём не задумывалась? — Блейз… — окликнула она его, уже почти вышедшего из гостиной. — Чего ещё? — не оборачиваясь, Забини замер в дверях. — Ты можешь мне помочь? — с трудом выдавила она, переступая через себя. — Нет, — хмыкнул мулат, отпивая из стакана, и добавил. — Если слишком надо, обратись к Малфою. Только он знает его… кошачьи привычки. С этими словами Блейз окончательно скрылся из виду. Осознание проблемы тяжёлым свинцовым грузом легло на плечи. Гермиона машинально наполнила стакан, поставила его рядом, с силой сжимая переносицу, и попыталась выдавить из себя навязчивые мысли. Догадки, крутящиеся в голове, были бесполезны. Каждая из них вела в тупик. Ведьма не знала, сколько просидела, разглядывая игру бликов в тёмной жидкости, но из оцепенения её вырвал Симус, присевший рядом. — Не помешаю? — тихо спросил он. — Нет, — опустив руки на стол, Грейнджер придвинула к себе бокал. — Конечно, нет. Ваш выход прошёл успешно? — Да, как и следовало ожидать. Пожиратели — просто очарование, — иронично хмыкнул Финниган, но почти сразу его лицо стало серьёзным и каким-то потерянным. — Вообще-то я хотел поговорить о другом. Гермиона прищурилась, неловко мотнув головой в непонимании. На лице волшебника то и дело проступали мелкие нервные подрагивания. Он бесцельно перебирал кончиками пальцев, бегал глазами по столовой, избегая прямого взгляда, судорожно вздыхал и явно пытался собраться с духом. — Понимаешь, чем дольше мы здесь торчим, тем сильнее я понимаю, что… — он нервно улыбнулся и снова судорожно вздохнул, — что мне может больше не представиться случая сказать тебе это. Конечно, я бы предпочёл другое место, другую обстановку… без свидетелей и вот этого всего, — он махнул рукой вокруг. — Но всё же… — Симус… — у Гермионы от ужаса расширились глаза, она поняла, к чему он клонит. — Дай мне договорить, пожалуйста, — он придвинулся, сев на стул рядом, развернулся к ней всем корпусом и наконец посмотрел в глаза, взяв её ладонь в свои влажные от волнения руки. — Если я не попробую ещё раз, то буду жалеть об этом всю оставшуюся, вероятно, недолгую жизнь. — Но… — Гермиона лихорадочно пыталась найти в голове хоть одну уважительную причину, чтобы остановить его, но мозг выдавал лишь пустоту. — Я хочу попробовать… — Финниган наклонился так близко, что она почувствовала запах его кожи, смешанный с тонкими нотами дыма. — Я тебе ебальник наизнанку выверну, дегустатор, — низкий, полный чистой животной злобы голос Теодора прозвучал со стороны входа. Гермиона моментально выдернула руку, как обжёгшись, и отпрянула, пытаясь собрать воедино рассыпавшиеся мысли. Нотт несколько секунд стоял на пороге, засунув руки в карманы. Его плечи судорожно вздымались, черты лица заострились, скулы напряглись, а челюсть ходила ходуном, будто анимаг с трудом сдерживал то, что рвалось наружу. Симус спокойно, почти медленно поднялся, и Гермиона заметила, как побелели костяшки его сжатых в кулаки пальцев. Воздух между ними трещал от напряжения. — Люди разговаривают, можешь пойти когтеточку поточить, — с убийственным спокойствием парировал Финниган, — лоток пошурудить, поспать на солнышке… Чем ты там обычно занимаешься… Теодор широко, неестественно и пугающе улыбнулся, сделав несколько небрежных шагов в его сторону. С каждым движением лицо искажалось, превращаясь в маниакальную, хищную гримасу. А дальше всё произошло со скоростью взрыва. Нотт преодолел расстояние между ними за долю секунды и с размаху, со всей звериной силой ударил Финнигана в челюсть. Тот отшатнулся, едва устоял на ногах и с рыком кинулся в ответ. Гермиона вскрикнула. Началась не драка, а настоящая битва. Казалось, они действительно хотят разорвать друг друга на части. Вошедший Блейз прекратил это побоище так же мгновенно, как оно началось: мощным толчком раскидал обоих по разным углам комнаты. Забини лишь молча, с презрением поджал губы, бросив на Гермиону уничтожающий взгляд под названием «я же говорил». Почти следом за ним в комнате появился бледный и помятый Малфой, который наконец-то проснулся. На его лице читалось не столько удивление, сколько отрешённость. — Забери его, — коротко бросил итальянец заспанному другу. — Думаю, ему срочно требуется смена локации. Можешь вести его туда, куда хотел. Мы тут пока разберёмся с последствиями. — Два дня, — без возражений кивнул Драко, направляясь к Теодору. Тот уже вскочил на ноги. Его дыхание было хриплым и частым, а в глазах полыхала неукротимая агрессия. Он снова собрался было наброситься на Симуса, но Гермиона резко встала и преградила ему путь. В изумрудных глазах появилось нечто незнакомое: смущённое, непонимающее, удивлённое. Анимаг напряжённо сглотнул, нависая над ней, и что-то в выражении лица дрогнуло. Жилы на шее вздулись, и он с тихим рычанием сам развернулся к Драко. Тот лишь пристально, без слов, посмотрел на него, и оба молча вышли, оставив за собой гробовую тишину. Симус тоже оправился, отряхиваясь, и даже не пытался скрыть своей злости. Осматривая его, Грейнджер не заметила, как к ней быстрыми, раздражёнными шагами подошёл Блейз. — Сделай что-нибудь! — почти прошипел он ей в лицо. — И желательно до того, как мне в следующий раз придётся вмешаться! — Что за шум, — лениво протянула Пэнси, потягиваясь на пороге, — а драки нет? — Есть! — резко оборвал её Забини и, чертыхаясь, вышел, хлопнув дверью. — Ух ты… — проводив его взглядом, Паркинсон усмехнулась и оглядела взъерошенного злого Финнигана. — Ха-ха, всё-таки подрались. Салазар, просто сказочные, безнадёжные придурки. Из-за чего на этот раз? — она мельком бросила взгляд на раскрасневшуюся ведьму и улыбнулась. — Конфетку не поделили? Она, будто ничего и не случилось, подошла к столу, посмотрела на пустой стакан, взмахнула палочкой, и пара бокалов проплыли на стол из барного шкафа. Гермиона и Симус стояли, неловко переглядываясь, пока Пэнси, поставив колено на стул с видом пирата на борту, наполняла ëмкости, а затем села и взглянула на них с преувеличенным недоумением. — Вам что, — закручивая пробку, спросила она, глядя на них сверху вниз, — отдельное приглашение с гербовой печатью нужно? Оба, стараясь не смотреть друг на друга, молча, как наказанные школьники, сели за стол. Финниган опустился напротив Паркинсон и Грейнджер, брезгливо взяв свой стакан. — Пока ты не определилась, у нас будут постоянно возникать такие милые трудности, — даже не вглянув на подругу, проговорила Пэнси, разглядывая свой маникюр. — Они ненавидят друг друга на клеточном уровне, потому что делят одну и ту же кость. И имя этой кости — Гермиона Джин Грейнджер. Так что, дорогая, решай, — она многозначительно ткнула пальцем в сторону Симуса. — Определись. И мы, возможно, будем реже вытирать кровь с пола. — У меня голова уже трещит по швам, — слабо попыталась отгородиться Грейнджер. — Не аргумент, — отрезала Пэнси, наклонив голову набок. — Решай. Здесь и сейчас. — Сейчас? — сморщила нос Гермиона, чувствуя, как её загоняют в тупик. — Да, и побыстрее, — Пэнси ткнула пальцем в сторону Финнигана, прикусив губу, чтобы не рассмеяться снова. — А то у него от волнения треснет вена на виске, а кошак будет по дому в коробке передвигаться. Симус и правда выглядел предельно взволнованным. Как он ни пытался это скрыть за маской злости, его лицо было мертвенно-бледным. Он сжимал стакан так, будто хотел его раздавить, застыв в мучительном ожидании. И как только парочка случайных пьяных поцелуев могли его к этому привести? — Прости, — тихо проговорила Грейнджер, виновато посмотрев на него исподлобья. Он не сказал ни слова. Просто встал и вышел. В гробовой тишине комнаты его удаляющиеся шаги прозвучали слишком громко. Ведьма даже не думала, что для него подобные мелочи могут быть настолько личными… Видимо, только она воспринимала их мимолетные ласки пьяным баловством. Пэнси грубо нарушила её самобичевание, громко и с наслаждением хлопнув стаканом по столу. — Ну вот и славно! — удовлетворённо выдохнула она. — Поздравляю с вступлением в клуб, — она с ухмылкой протянула руку Грейнджер, и ведьма на автомате пожала её. — Добро пожаловать в мир, где твою жизнь отныне будут наполнять кровь, сырое мясо и… котики. Много котиков. — Пэнси многозначительно подмигнула. — Я расскажу тебе, где лежит лазерная указка.