Четыре всадника Темного Лорда

Добраться до затерянного в горах Японии монастыря не составило труда. Блейз, несмотря на свою страсть к выпивке, был до безобразия предусмотрительным алкоголиком. Через сложную сеть порталов, с пересадкой в Новой Зеландии, Малфой и Нотт оказались в нужной точке. Конечно, бродить по залам древнего монастыря в поисках загадочного целителя с нервным кошаком в компании оказалось сомнительным занятием. Тот едва сдерживал себя, нервозность была почти осязаемой. Отчасти Драко его понимал: сам ещё недавно мучился приступами тупой ревности, однако в голове у Теодора явно бушевала куда более страшная и тёмная буря. — Тебе обязательно было устраивать такой цирк? — приподняв бровь, тихо спросил Драко, оглядывая аскетичные стены коридора. — Думаешь, если бы я тихонько расчленил его на заднем дворе и пустил на удобрения, — с каменным лицом парировал Нотт, засовывая руки в карманы, — было бы менее заметно? — Ну, знаешь ли, с эстетической точки зрения — возможно, — съязвил Малфой, понимая, что пытаться урезонить его гнев было сродни спору с ураганом. — Мне стоит готовиться к продолжению шоу? — Расслабься, — поморщившись, ответил Теодор. — Здесь я не планирую никому вырывать трахею. По крайней мере, думаю, до обеда. — Несказанно рад это слышать, — заметив в конце коридора знакомую сутулую фигуру, протянул Драко. Но даже желая ему помочь, Малфой сам попал в эмоциональную бездну. Он замер у двери, охваченный тягучим, тошнотворным чувством дежавю. Переступить порог значило добровольно окунуться в собственное бессилие. Здесь, в тишине коридора, не было зазорно признаваться самому себе в страхе. Легилемент снова увидит её беспомощной… Снова столкнется с тем, что не смог предотвратить. Отвращение к самому себе, густое и липкое, медленно отравляло кровь. Состояние абсолютной безысходности опутывало всё его существо тонкой, но невероятно прочной паутиной. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Семейство Пруэтт никогда не было в фаворитах у Малфоев. С детства Драко пичкали идеями о чистоте крови и превосходстве, но реальный мир оказался сложнее. Ирония судьбы заключалась в том, что помощь пришла от того, кого он видел лишь раз в глубоком детстве: чудаковатого волшебника, изгнанного из приличного общества за «слишком вольные» взгляды на магию. Господин Хестер Пруэтт являлся тем самым гением, чья одарённость граничила с безумием. Нелюдимый и замкнутый волшебник казался обществу гостем из другого времени. Его любопытство простиралось далеко за рамки классического врачевания, а представления о магии в качестве искусства не признавали деления на светлую и тёмную. Возможно, он был одним из последних, кто отрицал такие примитивные ярлыки, что лишний раз доказывало широту его мышления. Не имея представления о том, к чему готовиться, Драко почувствовал, как его охватывает мандраж. Сам Пруэтт предупредил, что полное восстановление невозможно, а на терапию уйдут месяцы. Часть воспоминаний Нарциссы была смертельно искажена, удалять такой пласт было равносильно уничтожению того, что от неё осталось. Ежедневные сеансы погружения в её сознание давались Хестеру невероятно тяжело, но он разрешил навестить её. С одним условием — не пытаться ничего ей напоминать. Самое простое условие в жизни Драко, но эта ебучая дверь… Дверь. У волшебника развилась самая настоящая фобия. Рука не поднималась к ручке. Волнение сковало тело, заставляя сердце биться чаще. Он снова коснулся холодного металла и сжал губы. В нос ударил призрачный запах лекарственных трав, пропитавших стены Мэнора, и Малфой резко отшатнулся, с шумом выдыхая и отворачиваясь. Он запустил пальцы в волосы, сделал несколько нервных шагов по коридору и вернулся обратно. — Я, конечно, ни на что не намекаю, — уставившись в потолок, произнёс Нотт, непринуждённо прислонившись к стене и скрестив руки на груди, — но мы топчемся здесь уже минут сорок. Если ты решил протестировать на прочность местный паркет, так и скажи. — Отцепись, — буркнул Драко сквозь зубы, не отрывая взгляда от массивной дубовой двери, будто ожидая, что она вот-вот растворится сама собой. — Угу… — протянул Теодор, оперевшись плечом о стену. — Я, в принципе, никуда не спешу. Просто интересно: ты планируешь провести время с матушкой или продолжить медитировать на дубовую дверь? — он лениво почесал щеку и надул губы, изображая глубокомысленную задумчивость. — Выбирай быстрее, а то я уже начинаю различать в текстуре древесины зловещие лики и заговоры против нас обоих. Кажется, этот узелок на третьей доске слева смотрит на меня с презрением… — Хватит на меня давить, — фыркнул Малфой, сжимая пальцы в кулаки. — А кто, прости, ещё это сделает? — Нотт закатил глаза с таким драматизмом, будто играл в шекспировской трагедии. — Надеюсь, наша смерть будет быстрой и героической. Может быть, хотя бы в некрологе напишут что-то лестное. «Пал жертвой собственной нерешительности перед дверью». Звучит, конечно, не эпично, но сойдёт, — он расправил плечи и ехидно улыбнулся. — Я не готов умереть здесь, поэтому пойду первым. Легилимент даже не успел ничего возразить, как Теодор взял и распахнул дверь. Мгновение паники сменилось ошеломляющим смятением, и Драко переступил порог. Анимаг с нарочито невинным выражением лица неспешно проследовал за ним. По спине пробежала дрожь, и Пожиратель упёрся взглядом в неё. Нарцисса сидела за письменным столом, с невероятной аккуратностью выводя изящные иероглифы. Непривычно умиротворённая и спокойная, она была полностью поглощена процессом. Драко не помнил, когда в последний раз видел мать настолько осознанной. На её лице не было бесконечной отрешённости, страха и боли, уже за одно это Малфой был готов благодарить Пруэтта, стоя на коленях. — Госпожа Нарцисса, — учтиво произнёс Теодор, заметив оторопевшего друга, — я невероятно счастлив снова вас видеть. Вы просто цветёте. Малфой всегда поражался способности Нотта моментально отбрасывать свои дебильные замашки и включать режим благовоспитанного аристократа. Настоящий актёрский талант. Ведьма подняла голову, и в её изящных чертах отразилась лёгкая растерянность. Она аккуратно отложила перо, и тонкие пальцы на мгновение замерли в воздухе, будто не находя места. — Я то-оже рада.. вас ви-идеть, — проговорила она, и в её голосе звучала искренняя, хотя и смущённая теплота. — Просто...я сов-сем не о-ожидала гостей. Это было странно. Слышать от неё заикающуюся, но осмысленную речь после двух с половиной лет хаоса и безумия. Драко настолько отвык, что чувствовал себя абсолютно растерянным. Ноги стали ватными, в глазах поплыло, пальцы онемели. Он не мог представить, насколько ошеломительной окажется эта встреча. Как тот самый мандраж из детства перед долгожданным Рождеством, когда эмоций было так много, что они хлестали через край. Каждая новая перебивала предыдущую, устраивая в голове настоящий ураган. — Матушка... — сорвалось с губ Драко сдавленным шёпотом, и он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. — А я, пожалуй, пройдусь, подышу этим... Э-э-э... целебным восточным воздухом, — с лёгким, почти незаметным поклоном произнёс Теодор, попятившись к выходу. — Если вы, конечно, не против моего временного отсутствия. Нарцисса ответила лишь коротким кивком. Нотт, не оборачиваясь, ловко ткнул Драко локтем в бок и бесшумно выскользнул прочь. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив мать и сына в звенящей, наполненной невысказанными мыслями тишине. Воздух между ними казался вязким, пропитанным болью и несбывшимися надеждами. — Драко, — улыбнулась она, поднимаясь из-за стола. — Я... ра-ада тебя видеть. Она подошла ближе и нерешительно обняла его за плечи, а он так и не смог пошевелиться. Внутренняя дрожь сменилась всепоглощающим, почти болезненным счастьем, которое выступило предательской влагой в уголках глаз. Пальцы судорожно вцепились в ткань её платья. Он закрыл глаза и ощутил, как по щеке скатилась горячая капля. Теперь Драко знал, что и безысходность, и всеобъемлющее умиротворение находят выход одинаково. Последние шесть лет из его груди вырывались лишь отчаяние и боль. Непрерывно. Без передышки. Каждый вдох давался с трудом, каждый день был битвой, которую он проигрывал из раза в раз. И лишь последний месяц тяжёлый камень на сердце начал понемногу сдвигаться, позволяя сделать первый глоток воздуха. Сейчас же Малфой чувствовал себя совершенно растерянным. Кто-то другой смог исправить то, что он считал своей вечной, самой страшной ошибкой. Но вина уступила место ослепительной и всепоглощающей радости, накатывающей волнами и сметающей всё на своём пути. — Драко, — её голос прозвучал мягко, но настойчиво, и она слегка отстранилась, — ты мен-ня сейчас заду-ш-шишь. — Прости, — он разжал пальцы, но не отпустил её совсем, его руки остались на её плечах. — Я просто… Я так по тебе соскучился. Не сдержался. В его голосе звучала та самая мальчишеская искренность, которую он так тщательно прятал все эти годы. В этом признании не было ни намёка на надменность или лукавство. Только чистая, неприкрытая эмоция, высказанная просто и прямо. — Мой ма-альчик, — стирая с его щеки слезу, Нарцисса слегка прищурилась. — Раньше ты.. не был таки-им сентим-ментальны-ым. Ты слишк-к-ком мн-ного работаешь, — мягко упрекнула она. — Я же г-говорила, что те-ебе нужно больше врем-мени уделять семье и себе. Он сглотнул ком в горле. Говорить ей правду о развалившемся браке сейчас не хотелось. Лишние тревоги ни к чему. Кроме того, он точно не знал, что именно сохранила её память, и потому старался подбирать слова с осторожностью. — Возможно, ты мне не поверишь, — он поджал губы, всё ещё не веря, что может с ней просто разговаривать, — но мы с ней наконец-то пришли к полному взаимопониманию. — Это же п-прекрасно! — погладив его по руке, Нарцисса вновь широко улыбнулась. — Я так бе-с-спокоилась, что ты не смо-ожешь найти своё семейное сча-астье. Она говорила. Много, нервно, сбивчиво, подбирая слова, будто перебирая рассыпавшиеся бусины давно забытого ожерелья. Говорила о каллиграфии, о том, как тушь ложится на рисовую бумагу, впитываясь причудливыми иероглифами. Говорила о странной местной кухне, где сырую рыбу заворачивали в водоросли, а зелёный чай взбивали в густую пену, и о том, как всё это сначала казалось ей непривычным, а теперь стало частью нового хрупкого мира. Говорила о вечном запахе моря, что витал в воздухе: солёном, свежем, напоминающем о бескрайнем просторе и свободе. Такие простые, обыденные вещи в её устах обретали волшебную значимость. Каждое слово, каждый звук были драгоценны. Не содержание было важно, а сам факт: она жива, она говорит, она здесь. Ощущать её покой, видеть, как в её глазах плещется слабая искорка света, было важнее, чем любое личное благополучие. Это был тихий, хрупкий, выстраданный мир, установившийся после долгих лет бури. И он готов был слушать её бесконечно, ловя каждое слово, каждый оттенок интонации, боясь спугнуть это чудо одним неловким движением. Стук в дверь нарушил идиллию. — Если вы не против, я украду его на минуточку? — в щель приоткрывшейся двери просунулась голова Теодора. — Тут образовался один небольшой… — Его голос звучал нарочито небрежно, но в глазах читалась лёгкая тревога, — неожиданный аппендикс к нашему плану. Требует срочного обсуждения. — Это не может подождать? — Драко ответил, не отрываясь от матери, нежно сжимая её руку. — О-о-очень не может, — натянутая улыбка Нотта стала ещё шире. — Я бы даже сказал, вопрос стоит ребром и уже начал слегка дымиться. Пахнет жареным, если быть точным. — Если н-нужно… — мягко отозвалась Нарцисса, её взгляд стал чуть более отстранённым. — Ты ещё не уе-езжаешь? — Конечно, нет, — Драко попытался перевести тему, чувствуя, как рука матери внезапно сжала его пальцы с неожиданной силой. — Который час? — Семнадцать тридцать четыре двадцать восемь, — слова сорвались с губ Нарциссы скороговоркой, её дыхание участилось. — Семнадцать… — она начала задыхаться, её пальцы впились в его руку, — …тридцать четыре… двадцать… Её взгляд стал стеклянным, уставившись в одну точку на стене. — Позови послушницу. Сейчас же, — бросил Драко Теодору, не отрываясь от матери, осторожно поглаживая её спину. — Кого угодно. Скажи, что нужна помощь. — Минуту, — кивнул Нотт и мгновенно исчез в коридоре. На лице Нарциссы проступило до жути знакомое выражение — то самое, от которого у Драко похолодело внутри и под рёбра ударила ледяная игла паники. Её глаза, широко распахнутые, уставились в пустоту, не видя его. Она ловила ртом воздух короткими, прерывистыми глотками, беззвучно шевеля губами, снова и снова повторяя одну и ту же навязчивую последовательность цифр. — Всё хорошо, матушка, — его собственный голос звучал странно спокойно, обманчиво ровно, контрастируя с адреналином, выжигающим всё внутри. — Дыши. Со мной. Вдох... — он сделал преувеличенно глубокий вдох, чтобы она могла повторить, — ...и выдох… Из-за двери донеслись быстрые, торопливые шаги — тяжёлые, мужские, и лёгкие, почти бесшумные. Теодор возвращался не один. Дверь распахнулась шире, пропуская в комнату высокого мужчину в тёмных одеждах монаха-целителя и юную послушницу с безмятежным, но сосредоточенным лицом. Следом за ними юркнул Нотт. — Госпожа Малфой, — голос целителя прозвучал низко и умиротворяюще. — Мы здесь. Всё в порядке. Послушница молча приблизилась к Нарциссе, её пальцы легли на запястье волшебницы с безошибочной точностью. В воздухе повеяло лёгким ароматом лаванды и чего-то горьковатого, травяного. — Семнадцать... тридцать... — шёпот Нарциссы стал тише, но не прекратился, превратившись в навязчивый, зацикленный ритм. Драко почувствовал, как чьи-то руки мягко, но настойчиво отводят его в сторону, освобождая пространство вокруг матери. Он не сопротивлялся, застыв в немом оцепенении, наблюдая, как целитель прикоснулся пальцами ко лбу Нарциссы, а послушница подносит к её лицу небольшую фарфоровую чашу с дымящимся содержимым. — Вдохните, госпожа, — голос девушки был тихим, но не допускающим возражений. — Это поможет. Нарцисса на мгновение встрепенулась, пытаясь отстраниться, но затем её веки задрожали, а плечи внезапно обмякли. Навязчивый счёт прекратился, сменившись глубоким, почти болезненным вздохом. Стеклянный взгляд наполнился усталостью и тяжестью. — Простите, — её голос прозвучал хрипло и тихо. — Я... я не знаю, что на меня нашло. — Всё в порядке, — мягко ответил целитель. — Вам просто нужен отдых. Драко стоял, прислонившись к стене, и чувствовал, как дрожь медленно отступает, сменяясь леденящей пустотой. Он видел, как послушница поправляет подушки, а целитель что-то тихо говорит на ухо Теодору, стоящему в дверях с нечитаемым выражением лица. Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Но в воздухе повис тяжёлый осадок, как напоминание о том, что хрупкое спокойствие было всего лишь передышкой, а не исцелением. — Нам надо выйти, — голос Теодора прозвучал сухо и безвозвратно, словно щелчок затвора. Его пальцы уверенно сомкнулись на локте Драко, и прежде чем тот успел возразить, Нотт уже поволок его прочь из спальни, притворив дверь с тихим, но окончательным щелчком. Они очутились в полумраке каменного коридора, где воздух был прохладным и неподвижным. Только тут Драко позволил себе выдохнуть, чувствуя, как напряжение медленно сжирает его изнутри. — Что?.. — голос Малфоя прозвучал хрипло, почти шёпотом. — Побочный эффект, — отозвался Теодор, — Пруэтт предупреждал. Иногда её сознание... зацикливается. На цифрах, на звуках, на воспоминаниях. Главное — это не поддаваться панике. Ты справился. — Справился? — Драко горько усмехнулся, проводя рукой по лицу. — Я просто стоял и смотрел, как она... — Ты был рядом, — резко оборвал его Нотт. — Для неё это важно. Всё остальное вне твоих возможностей, — он ненадолго замолчал, изучая бледное лицо друга. — А теперь соберись. Мне нужна твоя нудная пингвинья башка в рабочем состоянии. Без неё никак. Волшебник несколько раз моргнул, отгоняя остатки оцепенения, и лишь тогда его взгляд упал на одежду Теодора. Тот был в своей чёрной мантии, но теперь Малфой разглядел детали, которые ускользнули от него ранее: тёмные, почти чёрные, но ещё влажные пятна, щедро украшавшие подол. Они расплывались причудливыми узорами, впитываясь в ткань, и от них тянуло сладковатым медным запахом, который он знал слишком хорошо. «Только этого здесь ещё не хватало», — мысленно выругался Драко, чувствуя, как знакомое раздражение, густое и едкое, подкатывает к горлу. — Прежде чем орать и кидаться семейными реликвиями, — предвосхищая его гнев, тихо проговорил Теодор, притворяя дверь плотнее, — давай я тебе кое-что покажу. Бесплатный аттракцион. Легилимент раздражëнно поднял бровь, но ругаться в этих стенах было и правда неподобающе. Он лишь скептически прикрыл глаза в знак согласия, давая себе зарок сначала во всём разобраться. Однако вместо главного выхода Нотт потянул его в боковой коридор, узкий и полутемный, который вёл в один из внутренних двориков. Малфой понял, что промолчал не зря, когда его взору предстал Маркус Флинт, привязанный к старому клёну в весьма неестественной позе. — Ты лучше места не нашёл? — недоумённо оглядывая вывернутые в обратную сторону колени Флинта, скривился Драко. — Думаешь, стоило водрузить его на распятие посреди сада камней? — оценивающим взглядом окинув «трофей», Теодор поджал губы. — Будет сильно пафосно, даже для меня. — Где ты его вообще взял? — отмахнувшись от его больной фантазии, спросил Малфой. — Ааа, ну, пока ты вёл душевные беседы о высоком, — уклончиво ответил Нотт, — я тоже немножко… социализировался. — С кем? — изумлённо спросил Драко. — Да со всеми подряд! Ты слишком надолго меня оставил без присмотра, мне стало скучно, — возмущённо вскинул руки анимаг. — Вот одна из местных послушниц, очень милая девушка, кстати, и рассказала, что тут шляется тип, похожий на нас: в мантии и с наглым ебалом. А найти волшебника в Японии, оказывается, проще простого, если ты — известная на весь магический мир большая кровожадная кошка! — он сделал паузу для драматизма. — И кстати, если вы все меня и дальше не будете ценить, я серьёзно подумываю переехать сюда. Меня тут хотя бы понимают! — Ладно, ладно, извини, — сдался Драко. — Был не прав. Признаю. Теперь решим, что с этим… э… сюрпризом делать. Идей было немного. Легилимент, не церемонясь, проник в сознание Флинта. Естественно, всё его семейство знало, куда он направляется, но держало это в строжайшем секрете. Работа Маркуса не предполагала болтовни. Он должен был выходить на связь раз в три дня. Завтра как раз был срок. Если до заката от него не поступит весточка, то начнётся переполох. Защищать Нарциссу, кроме сына, было некому. Это знали все. Выход напрашивался сам собой. Драко отошёл от беспомощного мага и встретился взглядом с Теодором. Тот моментально расплылся в своей самой безумной и хищной ухмылке. — Чувствую… — ехидно прошипел Нотт, потирая руки, — …что хоть кому-то смогу оторвать башку сегодня… Какая прелесть.