Четыре всадника Темного Лорда

— Хогвартс-Хогвартс-Хогвартс… — тяжело вдыхая холодный, пропитанный сыростью воздух, пробубнила Пэнси, её взгляд скользнул по знакомым мрачным стенам. — Всегда знал, — усмехнулся Забини, небрежно засовывая руки в карманы мантии, — что ты испытываешь нездоровую ностальгию по этому замку. Паркинсон лишь фыркнула, резким движением откинув со лба прядь тёмных волос. Она с отвращением относилась к годам учёбы не из-за паршивого директора, скучных уроков и дебилов-однокурсников. Ей претила собственная наивность и глупость, которые помнили эти коридоры. Возможно, тогда она была счастливее, всё происходящее вокруг казалось несерьёзной игрой: вечные дрязги Малфоя и Поттера, Дамблдор со своими придурковатыми нравоучениями, минус пятьдесят очков, Слизерин, борьба добра со злом в лице Золотого трио. Кто мог подумать, что спустя годы всё обернётся именно так, как есть сейчас: серо, безнадёжно и окончательно. Она собственными руками помогла раздавить последнюю надежду магической Британии на светлое будущее и не особо об этом жалела. Гарри не был их освобождением. Бездарный самодовольный идиот, который только и делал, что впадал в истерики, бесконечно сетуя на собственную судьбу. Если бы не его окружение, он бы давно сдох сам и вряд ли дотянул хотя бы до седьмого курса. Бесполезные геройства и отважное слабоумие не ведут к победе. Полагаться на подобные вещи в войне было слишком опрометчиво. Поттер только подставлял под удар сотни волшебников, которые канули в безвестность и погибли напрасно, став лишь статистикой в отчётах. Странно думать о том, сколько талантливых умов погибло по глупости. Когда речь идёт о выживании, скорбеть по усопшим уже слишком поздно. Сомнительные реформы, которые принёс новый правитель, были лишь началом конца. Старые уловки перестали работать, привычный мир погрузился в хаос, безопасность стала пустым звуком. Как долго человек может терпеть угрозу собственной жизни и не возжелать перемен? Как долго нужно прогибаться под грубую силу, чтобы желание гнуть спину и стирать колени пропало без следа? Ответ уже есть. Хватило шести лет для полного осознания бездарности безрассудного правления. Больные ублюдки не стали менее кровожадными за эти годы. Извращëнная жестокость приедается, когда становится нормой. Лишь фанатики оставались довольны и преданы, однако их здравость рассудка всегда была под сомнением. Но если подумать, то Паркинсон и Нотт уже не сильно от них отличались. Становилось даже смешно. Уважение и статус в нынешнем обществе измерялись пролитыми литрами крови. Страх являлся фундаментальным аспектом для всей системы. Но иногда даже самый живучий инстинкт погибает под гнётом собственных сомнений. — Сам не лучше, — закатила глаза Пэнси, её голос прозвучал резко в гулкой тишине коридора, — ведь именно в этих стенах ты отточил свой проклятый талант. — Какой из? — иронично хмыкнул Блейз. Его взгляд лениво скользил по потускневшим гобеленам и запылённым портретам, чьи обитатели прятались от непрошеных гостей. На этот вопрос ответить было действительно сложно. Забини был поистине гениальным волшебником, но и одновременно редким придурком, как и вся мужская часть их коллектива. Однако его закидоны были более безобидными, вредили лишь ему самому, а не окружающим. Он никогда не казался скрытным или отрешённым, скорее слегка ленивым и заторможенным. А когда за безобидным антуражем из неуклюжести и странного юмора всплыли незаурядные методы решений и стратегический подход, стало совсем не по себе, но Блейз так упорно отнекивался, ссылаясь на нежелание работать над собой и пьянство, что его перестали воспринимать всерьёз. — Да все, — не задумываясь, бросила Паркинсон, с пренебрежением оглядывая проходящих мимо бледных, испуганных, одетых в поношенную форму первокурсников. Мир изменился. В первую очередь это отражалось на детях. Шумные коридоры, в которых, несмотря на весь простор, когда-то было сложно протолкнуться, теперь зияли пустотой. Гул голосов и звонкий смех не смешивались в привычную звуковую вакханалию. Никаких шуток, пиханий и бесполезных попыток упражнений по трансфигурации прямо на лестницах. Стало мрачно, тихо и безжизненно, как в склепе. — Хочешь себе такого завести? — усмехнулся Забини, кивая в сторону стайки перепуганных детишек. — О да, — закатила глаза Пэнси, и её губы искривила гримаса отвращения. — Ты будто не знаешь, что я люблю детей так же, как ты любишь трезвость, Нотт — оставлять гланды в теле, или Малфой — Тёмного Лорда. Вышагивающие строем ученики школы чародейства и волшебства вызывали неприятную дрожь по телу. Окружающее больше напоминало концлагерь, нежели учебное заведение. Новые порядки, новые педагоги с ожесточёнными лицами, новый принцип обучения, больше похожий на муштру. Изначальные планы Волан-де-Морта по отделению «нормальных» волшебников от выродков не снискали должной поддержки, поскольку создание пятого факультета обошлось слишком дорого. Однако на Слизерин перестали принимать детей, имеющих грязную родословную, в результате чего факультет практически вымер. Преподавательский состав оставлял желать лучшего: Пожиратели не были приспособлены к педагогической работе, а насилие и телесные наказания, скрепя сердце, Тёмный Лорд всё же запретил, видя катастрофический отток младшего поколения в другие магические школы. Даже среди элиты нового правления всё чаще возникали шёпотом передаваемые вопросы, касающиеся судьбы и дальнейшего существования Хогвартса. На международной арене репутация заведения была безвозвратно потеряна. Некогда великий Хогвартс привлекал только отбитый, сумасшедший сброд. Вынужденные посещать эту школу дети были зашуганными и не особо преуспевающими в науках. Как бы Яксли ни пытался исправить эту ситуацию, он ничего не смыслил в правильном устройстве учебного процесса, а второй раз доверять подобные мероприятия Амбридж было просто самоубийственно. — Мне не сообщалось, — знакомый скрипучий и неприятно слащавый голос послышался из тёмного ответвления коридора слева, — что у нас планируется проверка. «Мальсибер...» — имя, словно ядовитая змея, проползло внутри черепа, оставляя грязный склизкий след. — Здравствуйте, директор, — с излишней, почти издевательской любезностью произнёс Блейз, сделав полшага вперёд и слегка прикрыв собой Пэнси. — Мы здесь внепланово. Поступила информация, что некоторые… недобитые преступники по старой памяти намереваются проникнуть в ваши владения. — Вот оно как, — недовольно прищурив свои маленькие, заплывшие глазки, Мальсибер сложил короткие пухлые пальцы в замок на своём брюшке. — И как именно вы планируете этому воспрепятствовать? — Мы бы хотели осмотреть все подземелья и оставшиеся потайные ходы, — без тени сомнений вставила Пэнси, встречая его взгляд. — Нас крайне беспокоит безопасность… подрастающего поколения. С тех пор как Мальсибер занял пост директора Хогвартса, не сказать, что дела у школы резко пошли в гору. Он был весьма дотошным и скучным человеком, коим, по идее, и должен быть хороший управленец, однако где-то в его личной схеме произошёл фатальный сбой. Несмотря на то что он учился в компании многих сильных волшебников, в том числе и Северуса Снейпа, природа явно обделила его магическим талантом. Кроме посредственности и мантии с вечным затхлым запахом сырости в нём ничего примечательного не было. «М-да, нашли, кого отправить главенствовать над мелюзгой, — оглядывая его с ног до головы, Паркинсон изо всех сил старалась сохранить выражение каменной маски на лице, хотя по позвоночнику бежали мурашки лёгкого отвращения. — Лучше бы жабу посадили, толку было бы больше». — Что ж, — слегка сжав отвислые щёки, директор высокомерно вскинул подбородок, — если такова воля Тёмного Лорда… — Прямое распоряжение — делать всё, что поспособствует скорому устранению угроз, — натянуто улыбнувшись, вставил Забини, его глаза холодно блестели. — Мы не планируем вмешиваться в учебный процесс. Тот лишь коротко кивнул, его двойной подбородок затрясся. Их обоюдная неприязнь витала в воздухе густой и ощутимой пеленой, хотя к Мальсиберу вообще мало кто относился с искренним уважением. Он был кем-то вроде пьяного бомжа в переулке: вроде как не мешал напрямую, но настроение портил основательно. И как только его неуклюжая фигура скрылась из виду за поворотом, Пэнси облегчённо выдохнула во всех смыслах этого слова. — Ему бы парфюм сменить. Или сжечь эту мантию. Или себя вместе с ней, — поморщилась она, снова чувствуя въедливый запах плесени. — Возможно, он просто забыл в кармане кусок рыбы… — качнул головой Блейз, притворно задумавшись, — …где-то с год назад. Нельзя осуждать человека за столь своеобразный выбор ароматов. — Сказал человек с устойчивым шлейфом вечного перегара, — усмехнулась Паркинсон, язвительно приподняв бровь. — Это амбра и бренди выдержкой в тридцать лет. Чувствуешь верхние нотки? — сделав загадочное лицо, с фальшивым пафосом поинтересовался Забини. — М-м-м… нечто среднее между ароматом плачущей печени и забродившей обёртки от «Шоколадной лягушки», — воодушевлённо прощебетала она, играя в его же игру. — Это слёзы счастья от качества напитка, — язвительно подразнил её Блейз. — Да-да, конечно, — слегка подняв уголок губы в подобии улыбки, Пэнси отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Только, пожалуйста, не дыши на меня. Я сегодня не планировала заработать интоксикацию. Прежде чем спуститься в подземелья, пришлось совершить неспешный демонстративный променад по замку, чтобы не вызывать лишних подозрений и соответствовать легенде. Надо признать, со времён смерти Дамблдора величием здесь больше не пахло. Бывшая некогда огромной и полной тайн библиотека сейчас выглядела меньше и беднее, чем личная коллекция Малфоев. Пустующие пыльные стеллажи, разворованная запретная секция, а те книги, что якобы пригодны к использованию, выглядели как старые, потрёпанные куски кожи и картона, пахнущие смертью и забвением. «Грейнджер сейчас наверняка билась бы в истерике», — оглядывая плачевное состояние некогда священного для всех зубрил места, с неожиданной долей ностальгической грусти подумала Паркинсон. — Думаешь, новое поколение, — нахмурившись, с нескрываемым презрением цокнул языком Забини, — способно хотя бы задницу за собой подтереть, получая такой уровень интеллектуального просвещения? — Ещё два года назад, — пожала плечами Пэнси, мельком переводя на него холодный взгляд, — никого из нас это не беспокоило. Слишком поздно включать запоздалое человеколюбие, Блейз. — Скорее всего, ты права, — с несвойственным ему сожалением выдохнул он, его плечи слегка поникли. — Подарю тебе детский сад, — едва заметно улыбнулась Паркинсон, похлопав его по предплечью, — когда всё это наконец закончится. Будешь их учить завязывать шнурки и не есть волшебный мел. — Ну, хоть не сама родишь, — ехидно выдавил тот, но в глазах мелькнула тень привычной иронии. — Уже радует. — Давай отложим твои планы по усыновлению на другой раз? — снисходительно ответила Пэнси. — Меня не возбуждают пыльные полки, паутина и перегар. — Какая ты требовательная, — иронично промычал Забини, лениво облокотившись на пустой стеллаж, — может, ещё и пить бросить прикажешь? Для пущей социальной ответственности? — Боюсь, твой многострадальный организм тогда окончательно сойдёт с ума от потрясения, — оборачиваясь к выходу, фыркнула Паркинсон. — Но попытка, надо признать, была неплохая. — И всего лишь «попытка»? — с преувеличенной обидой протянул Блейз, отталкиваясь от стеллажа и следуя за ней. — Так может, обсудим условия? Я человек сговорчивый. — Окей, — обернулась она на ходу, и на её губах заиграла хитрая улыбка. — Давай так: ты как-нибудь хотя бы пару недель побудь в трезвой и твёрдой памяти, и тогда мы вернёмся к этому разговору. Дёшево и сердито. — Ну нет, так нет, — тут же отмахнулся Забини, снова принимая свой обычный вид вечно немного нетрезвого циника. — Сразу бы так и сказала. Остальные части школы выглядели чуть лучше, но не особо презентабельно. Гостиная Слизерина была почти пустой, и это вызывало смешанные, противоречивые чувства: с одной стороны, было слегка грустно, ведь именно здесь прошло много беспечных часов и забавных моментов, а с другой — внутри теплело странное облегчение от того, что самой больше не надо сюда возвращаться. Удивительно, что пострадавшие во время битвы за Хогвартс башни и стены всё-таки восстановили, хотя следы заклинаний и опалённые камни местами ещё проступали, как шрамы. Видимо, даже Тёмному Правителю пришлось считаться с общественным мнением и хоть как-то поддерживать фасад благополучия. Волшебники всё равно продолжали мигрировать, но уже не так массово. Если бы Волан-де-Морт продолжил свою политику откровенного террора и устрашающих публичных демонстраций силы, то скоро не осталось бы никого, над кем можно было бы властвовать. Именно поэтому, когда что-то шло не так, гнев повелителя обрушивался на приближённых, попавшихся под горячую руку. — У тебя тоже есть это гнетущее ощущение, — поджал губы Забини, когда они покинули пустую, напоминающую музейную экспозицию гостиную Слизерина, — что мы, пожалуй, не самые хорошие люди в этой истории? — Ты, может быть, и не самый, — лукавым, нарочито спокойным голосом проговорила Пэнси, поправляя прядь волос. — А я, как и прежде, просто чудесна. Вопросов нет. — Хер поспоришь, — как-то совсем устало ответил он, смотря куда-то в пол. Паркинсон прекрасно понимала, о чём говорит Блейз, но сейчас было не самое подходящее время предаваться самобичеванию и дешёвому чувству вины. В конце концов, они не могли ничего изменить в данную секунду. Было глупо и поздно говорить, что они не хотели упадка страны, раскулачивания Хогвартса или бесконечных казней по выходным. Никто из них тогда просто не думал о последствиях прихода нового режима. Каждый был поглощён собственными амбициями, страхами и проблемами. Первое, что бросилось в глаза в подземельях, — это то, что туалет третьего этажа, некогда владения Плаксы Миртл, был переоборудован до неузнаваемости. Ничего хорошего такая «модернизация» явно не несла. Более того, вход в Тайную комнату был не просто найден, а варварски раскрыт и перестроен. А что ещё хуже, она превратилась в место общего пользования и, судя по расставленным манекенам и следам на стенах, в тренировочный зал для отработки боевых заклинаний. «Пиздец», — единственная лаконичная мысль пронеслась в голове Пэнси при виде этого кощунства. Естественно, никакого гигантского скелета василиска уже не было и в помине. В это было сложно поверить, однако, если задуматься, то вряд ли Мальсибер сам до этого додумался. Слишком глупо было оставлять основное оружие для уничтожения крестражей в общем доступе. На этот раз Лорд решил подстраховаться со всех сторон, проявив редкую предусмотрительность. — Какой же он всё-таки… — не сдержавшись, гневно прошипела Пэнси, сжимая кулаки. — Не так громко, — тихо, но твёрдо проговорил Забини, легонько касаясь её предплечья и оглядываясь по сторонам. — Нам нужно уходить, — его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. — Как можно скорее. В этом он был абсолютно прав. Лишние эмоции и задержка точно привели бы к ненужным вопросам и смертельно опасным выводам. Паркинсон громко фыркнула, яростно ругаясь про себя матом. Самое ироничное было в том, что итальянец, будучи обычно таким педантичным в своих планах, не уточнил судьбу скелета василиска до их прихода сюда. Слишком опрометчиво для него. Весь их поход оказался абсолютно напрасной тратой времени. Лишний раз окунулись в атмосферу тотального упадка и окружили себя грустными сопляками. Забини стал необыкновенно собранным и угрюмо молчаливым. Судя по его виду, он не рассчитывал на такой провальный исход мероприятия, однако не расплёскивал слова, а лишь глубже уходил в себя, в свои мысли. Пока они продолжали бестолковый маршрут по сырым и тёмным подземельям, Блейз так и не проронил ни слова. Пэнси же не выдержала давящей тишины. — Я вообще не представляла, — саркастично начала Паркинсон, как только ворота Хогвартса остались далеко позади, а их ноги ступили на утоптанную дорогу, — что кто-то когда-то решит убрать труп змеи из подземелий. Надо сказать спасибо их новой уборщице. Работает на совесть. — Они были на месте ещё месяц назад, — прикусив щеку, медленно, с усилием проговорил Блейз, его взгляд был устремлён в пустоту. — Я проверял. Я точно знаю. — Либо мы оба стремительно превращаемся в слабоумных и слепых, либо всё это благополучно уничтожили, — зевнув, она всё же не выдержала и поинтересовалась: — И каков теперь наш гениальный план по уничтожению этой… дряни? — Есть один вариант… — коротко и уклончиво ответил Забини и снова замолчал, погружённый в раздумья. — Ты случайно не гриффиндорец в прошлой жизни? А то мог бы попробовать достать меч из пропахшей нафталином Распределяющей шляпы, — нетерпеливо хмыкнула Пэнси. — Или в своих алкогольных скитаниях ты тайно научился управлять Адским пламенем? Блейз выглядел не просто озадаченным, а глубоко потрясённым. Складывалось ощущение, что он даже протрезвел на несколько минут, задумчиво потирая подбородок и всматриваясь вдаль, словно пытаясь найти ответ на горизонте. Его поза «мыслителя» выглядела бы комично, если бы ситуация не напоминала дно глубокой помойной ямы. — Я на самом деле пробовал, — нехотя ответил он, избегая её взгляда, — но выходит у меня, мягко говоря, паршивенько. Очень паршивенько. — Зашибись, — констатировала Паркинсон сухо и безэмоционально. — А нам обязательно всем дружно умирать? Или ты, как истинный герой, решишь пожертвовать собой ради общего блага? — Я не хочу, чтобы ты погибла молодой и такой чертовски прекрасной, — поджал губы Блейз, всё ещё рассеянно шаря глазами по окрестностям, явно обмозговывая какую-то сложную мысль. — Но есть тот, кто умеет этим управлять. Правда, я знаю об этом не из первоисточника, и я очень надеялся, что до этого варианта дело не дойдёт…