Дом, в котором…

— … получается, что он прошёл мимо… А ведь я и не заметила! Врезался в меня. Блин, плечо до сих пор побаливает! О Ками, он так вырос за прошедший год, и волосы длиннее стали. Интересно, он выпустился или ещё учится в старшей школе? Что за форма такая? Он теперь в банде состоит? Не, ну чёрный ему к лицу, но не обижают ли его там? Знаю же, как бывает жестко в группировке. Надеюсь, у него все хорошо… — я сидела на кровати и тихонько разговаривала с плюшевым котиком. Ичиго, так звали игрушку, с тринадцати лет у меня, ему я рассказываю свои сокровенные мысли, потому что вести дневник поздно и не безопасно, а поделиться не с кем. — Откуда Сано знает мое имя? Последний вопрос не давал мне покоя уже третий день. Странно. Даже если он и спрашивал за меня, то это было давно, больше года назад — должен был забыть. Интересно, а фамилию мою знает? Надеюсь, что нет… Тогда, после разборок наших школ мы больше не встречались, я уже и забыла про него, пусть он и зацепил меня. Единственное, что я знала: зовут темноволосого Сано Шиничиро, живет и учится в Шибуе, из старшей Мацуба. Какие-то общие факты, но лучше, чем ничего. Мне хотелось вновь взглянуть на него… Просто не могла избавиться от волнения и смущения при смысле о Шиничиро. Сейчас чувства вернулись и не дают покоя три дня. Я ни сплю, ни ем, ни выхожу из комнаты, только по-прежнему хожу в школу, в надежде встретить его на той же станции метро. Каждый день в то же время, что и в нашу встречу отчаянно и бессмысленно жду и надеюсь увидеть его вновь. Это странно? Может я маньячка? Не думаю, что моя тяга к нему нормальная. Предположим, что мы встретимся, тогда о чем нам говорить? Что ему сказать мне? Не покажусь ли я навязчивой? — Ками-сама, о чем думаю! — отчаянно застонала я, падая на бок и накрывая краснеющее лицо плюшевым котом. — Должно быть, ему нет до меня дела. Разве он хотел бы встретиться со мной ещё раз? — приподнявшись, я потянулась за плеером понимая, что: — Как только он узнаёт из какой я семьи, то тут же исчезнет… С такими мыслями я прожила ещё неделю. Надежда на встречу с таинственным гопником терялась и жизнь моя начинала вновь приобретать серые тона. Погода на 6 декабря стояла не ахти: сухой ветер, градус ближе к нулю и вообще ощущалась атмосфера поздней осени, а не зимы. Ходить в школу стало невыносимо. На переменах мне некуда было себя деть. Обычно я уходила куда-нибудь на крышу или спортивную площадку, чтобы не казаться на фоне остальных серой мышью. Однако со сменой сезонов подобное было невозможно и приходилось оставаться в ненавистном классе постоянно. Подбадривало только то, что подходил конец второго года обучения и уже скоро я закончу школу, а там будь что будет. За обыденностью я не замечала, как меняется окружающий мир и люди вокруг. — Эх, отец, тяжки наши дела, — вздыхает Кентаро, мой папа. — Правительство опять санкции накладывает, в этот раз на игорный бизнес, как раз по нашей части… Сегодня мы ужинали вместе, хотя обычно так не получается сделать, потому что кто-то обязательно будет отсутствовать. Сидели на обычным котацу, без излишеств, которые любит дед, когда проводит свои собрания. Дедуля сидел во главе, негласно; бабуля устроилась с левой стороны, а папа с правой; мы же с мамой сидели друг на против друга, переглядываясь. Томео уехал домой, но обещал вернуться на зимние каникулы вместе с сестрой. — Образуется, — не соглашается дедушка, покачивая лысой головой. — Скажи-ка лучше, что с мелкотой происходит? Неужели рыбешки подросли? Можно уже на рыбалку сходить? Я скривилась. Любит же завуалированно говорить. Мама тихонько хихикнула, глядя на мое скривившееся лицо. — Ещё как, — улыбается папа, подцепив креветку палочками, — Канто ведь теперь вместе… О чем они я не понимала, впрочем, даже не хотела понимать, не теперь. Когда-то в средней школе мне чертовски хотелось быть официальным членом семьи Мураками-кай, но раз за разом получала жесткий отрицательный ответ. Мне хотелось быть хоть где-то нужной, не гонимой, родной. «Не хочу подвергать тебя опасности», — вечно повторяют дедушка и папа. Иногда мне бывает обидно хотя бы за то, что к заинтересованности Томео относятся снисходительно, хоть он ни чуть ни менее значимый для деда. Я давно отмела мысль о вступлении в группировку, отдавая себя бессмысленности своего существования. Они считали, что так будет лучше, безопасней, но не понимали, что я уничтожаю себя изнутри. — Я наелась. Можно выйти из-за стола? — тихо спрашиваю мать, но оборачиваются на мой голос все. Рю-доно, дедушка, смотрит проницательно, забирается в голову таким взглядом, что хочется спрятаться. Он всегда так делает, но я одна из немногих кто стойко выдерживает его. — Иди. Неожиданно легко я получаю добро и спешу сбежать из дома, — душит вся эта атмосфера. Пытаются останавить люди дедушки, однако безуспешно. Меня немного трясёт, когда я выскакиваю за ворота; походка получается пружинистой из-за ватных ног. Не часто ухожу так из дома; знаю, что на хвост посадят кого-то, что все уже знают о моем «побеге». Запахиваю чёрное пальто плотнее и неутешительно смотрю на свои ноги — в впопыхах вышла из дома в одних носках и шлепках. Решаю пойти на Кагурадзака — один из кварталов гейш. Он как раз не так далеко, к тому же, там есть несколько наших заведений, где можно было бы погреться. Мои внутренние часы подсказывали, что время близится к семи вечера, а это могло значить лишь одно — ночной Токио только просыпается. Пока я дошла до Кагурадзака все «ночные» люди проснулись. Синдзюку, в первую очередь, дорогой и большой район, тут сложно остаться на плаву; но с другой стороны, где роскошь там и бедность. На деле это район контрастов: от широких площадей до узеньких улочек. Часто там, где видится красивая жизнь скрывается тернистый, ужасный путь. — Здравствуйте, прекрасные дамы! У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться… К стайке старшеклассниц, освещённых тёплым светом от караоке, подошёл ухоженный молодой человек, — скаут. Таких много на людных улицах, где среди богатеньких детишек, их мамочек и папочек ходят обычные люди с горой проблем. 90-е время тяжелое и неспокойное, всем нужны были деньги. Работа скаутов же заключалась в том, чтобы находить хорошеньких девушек и устраивать их на работу в клуб, бар, притон. За мыслями о подобной нелегальной деятельности и тяжкой судьбы девочек, которые согласились пойти за тем парнем, я не заметила, как оказалась в ловушке, зажатая между пятью скаутами. Не знала, что кто-то вообще обратит внимание на мой серый вид. — Можете даже не предлаг… — начала было я, но была перебита. — Рю-сама отдал приказ отвезти вас домой, — вперёд вышел высокий блондин с самым равнодушным и спокойным выражением лица, которое я видела. Какой-то странный тип, к тому же впервые его вижу, да и не похож он на простого рядового: весь зализанный, в костюме брючном. Замерев, будто заяц перед броском лисицы, я взвыла внутри. Так значит уже домой?! Пиздец, я ведь даже не сходила в бар. Что, зря шла? — Ага, может тебе ещё станцевать? — фыркнула я. — О, дедушка!!! — ложно посмотрела за спину блондина и помахала рукой. Естественно все обернулись и я дала деру. Простой, «надежный» план. В целом я могла бы сдаться, поехать с ними, однако одному жизнь научилась меня навсегда: доверяй, но проверяй. У Мураками-кай было много недругов и просто пойти за любым, представившимся человеком нашей группировки, глупо. Бегала я так себе, да и вообще была не спортивная. Мне легче было думать над очередным ходом в шахматах, чем бить грушу. Улица была достаточно оживленной и есть надежда, что если даже поймают, то закричу и мне помогут. Бежать было тяжко, толпа мешала, нога скользила в тапках, но, все-таки, я надеялась добраться до бара, с говорящим названием «Ночная бабочка». В итоге меня быстро догнали из-за шлепка, слетевшего с ноги. Попытались взять за руку, но я отшатнулась и налетела на какого-то парня. — Чего?.. — начал зло мужской низкий голос, но тут же затих. Я обернулась на придерживающего меня человека и удивлённо вскинула брови на свою удачу. — Изанами? — Тора-семпай? Тора почти год назад закончил старшую школу. За это время он не сильно изменился, только коротко подстриг волосы. Мы не сильно общались с ним, просто имели отношения семпай-кохай, ведь когда-то на первом году он помог мне. Не знаю, его ли инициатива и доброта, может все дело в моей семье. После школы я больше про него не слышала и не встречала. А сейчас наша встреча это прям подарок с небес. — Отпустите Мураками-саму, — слегка хриплым голосом сказал блондинчик-скаут. Похоже забеги тоже не его. Тора только сейчас заметил странную компанию людей, окружившую нас и тут же изменился в лице: из удивлённого стал настороженно-хмурым. — А вы ещё кто такие?.. — Тора-кууун! — раздался голос откуда-то из толпы. На встречу нам идёт, о, Ками-сама, сам Сано Шиничиро вместе с тем парнем, кажется, Акаши. Я готова провалится сквозь землю. Почему именно сейчас?! Когда стою как бомжиха в этом пальто и без тапка, когда рядом Тора и может вновь научаться драка из-за старых недомолвок, когда скауты все ещё выжидающе стоят над душой. От переизбытка чувств чувствую, как стремительно краснею и, чтобы хоть как-то скрыть это, опускаю голову и прячу ногу без обуви за другую. — Опачки, а что это тут за малышка? Глаз нервно дергается. Я испуганно поднимаю взгляд, сталкиваясь со взглядом Сано. Он тут же удивленно поднимает брови и уже хочет что-то сказать, как следует тирада блондинчика, который все еще тут и, кажется, не собирается сдаваться. — Слышь, ты, щенок, — рычит он, резко хватая Шина за шиворот кожаной куртки, — ты хоть знает, кому ты это сказал?! А? Мои колени затряслись. Шиничиро даже не попытался освободится, а просто смотрел тому в глаза. От тона блондина всем стало не по себе и я тут же уверилась в том, что он не врал — его прислал дедушка. Шутки кончились. — Шин… — настороженно начинает Акаши, но я его опережаю. — Отпусти его, — кладу руку на плечо скаута, слегка отталкивая и он тут же отпускает ворот Сано, отступая на шаг и кланяется. — Прошу прощения за несдержанность, Мураками-сама. Мысленно я завываю, но по факту лишь сухо киваю в ответ и приказываю разыскать мне потерянный шлёпок, а то стоять на босой ноге становится холодно. Пока один из скаутов убежал искать пропажу, блондинчик любезно предложил мне свой плащ. Я отказалась, хоть и правда чуточку замёрзла. — Что за ебанный пиздец… — выдыхает Тора и я его не виню. Смотрю, как Шиничиро все ещё находится в прострации, Акаши мнётся рядом и что-то тихо ему говорит, а Тора просто охуевает от происходящего, теребит замочек на куртке, нервничает. Мне становится очень стыдно. Блять, почему именно сейчас?! Голова кажется абсолютно пустой и единственное, что получается вымолвить: — Извините за это недоразумение, — я растерянно моргаю и смущаюсь от обращённых на себя взглядов. — Я обещаю, что они не останутся безнаказанными за своё своеволие… Кажется, это только усугубило ситуацию, потому что глаза у всех стали размером с монету в 1 йен. Блондинчик так вообще побледнел и был готов упасть в обморок. — Изанами, думаю, это лишнее, — неловко пробубнил Тора, чем заставил меня поднять брови в удивлении. — Подожди, нет, так дело не пойдёт, — на меня накатило возмущение. — Я не поняла прикола, то есть это нормально, что эти придурки, — указываю на притихших скаутов пальцем, — бегают за мной по всей улице, потом хватают людей?! — перевожу сочувствующий взгляд на Сано, который как-то странно смотрит в ответ. — Пошли в «Ночную бабочку», позвоним дедушке, пусть он с вами разбирается… Я кланяюсь ребятам. Тора недовольно качает головой и желает удачи. Да уж, она мне не помешает. В итоге, мы расходимся. Дома меня ждёт нагоняй от отца, хмурый и задумчивый взгляд деда. Только лёжа в постели я понимаю, что Шин не случайно увиделся с Торой, похоже, у них была встреча.