Принц и искусство цветоводства

      Рука в чёрной обтягивающей перчатке зацепила с прилавка яблоко, а её обладатель даже не остановился. Юноша, сделав ещё несколько шагов по широкой улице базара, подбросил и поймал украденный фрукт.       Это центральная улица Моринвелла — сюда стекался весь народ в любое время суток. Такая мелкая кража уж точно не принесёт вреда торговцу, у которого за спиной свалены наполненные товаром древесные ящики.       Крис уже своровал за эту вылазку достаточно еды, поэтому украденное яблоко — не более, чем баловство. Сумка на плече тяготила, но только немного — за несколько лет такой жизни Мэлтон уже научился рассчитывать и собственные силы, и объёмы ворованного, с которым можно было легко убежать и не попасться. На дворе весна, так что чересчур много запасов делать не нужно.       Он спустил с лица чёрный платок и откусил яблоко, слегка щурясь от сладости.       Короткие каблуки Криса стучали по старой каменной кладке, но этот звук терялся в шуме торговой улицы: зазывалы, кричащие со всех сторон; дамочки, сетующие друг с другом; их детишки, что бежали вперёд и почти сшибали прохожих и покупателей с ног, звонко смеясь и извиняясь в полуобороте. Откуда-то доносились звуки музыкальных инструментов: все невпопад, не сочетаясь друг с другом. Все играли из разных уголков базара, поэтому в этой какофонии едва можно было различить знакомые мотивы.       Мэлтон затормозил и с хитрецой прищурился.       Прилавки с теми самыми пресловутыми музыкальными инструментами здесь появлялись с завидной редкостью. Обычно мастера делали их на заказ, либо сами люди вырезали их из чего попало. Нечасто попадались целые магазинчики с этим добром.       Так что грех не воспользоваться тем, что в нескольких метрах от него расположилась небольшая музыкальная лавочка.       Всё же, Крис не зря решил в самый последний момент обойти базар ещё разок.       Человек, с какой-то книгой на поясе, за прилавком разговаривал с фавном, у которого в руках, словно родная, покоилась свирель. Последний улыбчиво что-то расспрашивал у привычно угрюмого торговца, который либо мотал, либо кивал головой.       Крис всегда хотел научиться играть на гитаре. Увидел в детстве менестреля, которому в музыкальном ремесле, как Мэлтону казалось, никто больше в подмётки не годился.       Он ещё раз смерил человека хитрым взглядом. Прилично одет с иголочки, явно не самое бедное существо на этой пёстрой улице. Вряд ли обеднеет от одной украденной гитары.       Подобные камерные торговцы не жили и долго не задерживались в их краях, так что за Крисом потом даже не будут гоняться. В северных королевствах, где обычно оседали оные, всё гораздо богаче и краше, чем в маленьком захолустном Моринвелле. По крайней мере, именно с такими оправданиями Мэлтону было проще себя уговорить украсть одну из этих многострадальных гитар.       И лучше сделать это, пока торговец занят клиентом.       За несколько пружинистых быстрых шагов Крис добежал до желаемой гитары и одной рукой схватил её за гриф. Мэлтон сразу рванул вглубь улицы.       Ветер свистел в ушах. Крис вилял стремительным бегом между прохожих, что оборачивались на него. Улыбка искрилась под быстро натянутым на лицо платком.       Адреналин шумно забурлил в ушах, когда за спиной раздался столь же быстрый бег. Мэлтону не удалось сдержать несколько звонких смешков. В такие моменты у Криса внутри что-то зажигалось; радостное и довольное чувство, которое длилось ровно до тех пор, пока его не поймают. Радовало то, что последнее происходило крайне редко и без серьёзных последствий.       Сориентировавшись, куда именно нужно бежать, Мэлтон сделал резкий поворот в один из переулков. Пару раз чуть не запнувшись о раскиданные пустые бутылки, Крис поплотнее прижал к себе гитару, чтобы в случае чего не разбить ещё и её.       Спустя несколько коротких мгновений Мэлтон уже вылетел на более широкую улицу. Он позволил себе вольность резко обернуться через плечо.       За ним бежали двое мужчин, вряд ли имевшие хоть какое-то отношение к тому человеку. Два борца за справедливость, которым больше всего надо. А богатенький торговец, в случае чего, даже «спасибо» им не скажет. Разве что, сдержанно кивнёт и моментально забудет.       Крис внезапно свернул в небольшой закоулок.       Если об этом местечке не знать, его никогда в жизни не найти. Махонькое, крохотное место между двумя домами, скрытое за непрочным сплошным дощатым забором, через который Крис сюда и попал. Здесь едва могли поместиться два взрослых человека.       Мэлтон прижал к себе украденную гитару, заглушив ладонью струны. Он полностью обратился в слух, спиной упёршись о прохладную каменную стену.       Сначала бег остановился прямо рядом с Крисом, а затем послышались огорчённые раздосадованные ругательства. Мэлтон поджал губы и прищурился, чтобы не засмеяться. К счастью, за несколько лет подобной жизни он научился быть тихим и сдерживать эмоции.       Спустя несколько минут шаги удалились, а Крис смог облегчённо выдохнуть и распахнуть глаза.       Руками он ощупал гитару, словно за это время с ней могло что-то случиться. Крис провёл рукой по еловому грифу, а затем по деке. Ни обо что не ударилась, не выдала его место, спасибо и на том.       Крис огляделся, насколько это возможно в его положении. Тут всё же катастрофически возмутительно мало места.       В детстве здесь было куда просторнее.       Мэлтон тихо выругался себе под нос, выбираясь из импровизированного убежища. Его редкое наивное веселье всё равно рано или поздно сводилось к тоске по детству. Это удручало и не позволяло дышать полной грудью, ведь на неё начинал давить груз одиночества.       Они с Майклом, помнится, прятались здесь от хулиганов. Его лучший и единственный друг уже давно не приходил на это место, а сам Мэлтон его наглое лицо вообще в глаза не видел. После того, как у Майкла закончилось рыцарское обучение при дворце, они больше и не встречались.       Майкл Флетчер — один из первых тифлингов, которых вообще допустили до службы во дворце. И Крис им гордился, поддерживал и всячески поощрял как мог. Просто, судя по всему, Флетчеру это было не столь нужно, сколько рыцарский долг и высокие чины.       Мэлтон пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос.       Ему надо возвращаться в холодный северный дом.       Он выбрался обратно на широкую улицу, а затем сразу завернул за угол. Узкая улочка, через которую можно срезать путь, встретила его прокуренным воздухом, заставляя Мэлтона брезгливо поморщиться, заодно и прикрывая нижнюю часть лица рукой в чёрной перчатке.       Крис по неосторожности чуть не пнул валяющуюся на земле бутылку из-под чего-то горячительного, но вовремя опомнился и перешагнул её. Несмотря на то, что ему явно ничего не угрожало в этот момент, шуметь не хотелось — издержка выбранного образа жизни.       Мэлтону нравилось жить на самом отшибе королевства. Вокруг никогда никого не бывало, а преследователям обычно не хватало ума найти скрытый вход в его дом.       Безусловно, в таком расположении были и минусы: базар, на котором почти всё время обитал Мэлтон, находился к востоку королевства, а место, что он осмеливался называть домом — на самом севере. Крис почувствовал, как его ноги слегка заныли от небольшой погони и от мысли о том, что, по обыкновению, он доберётся до дома, когда уже будет смеркаться.       Юноша обречённо откинул голову, свободной рукой разминая шею. Зато будет время подумать о планах на ближайшие дни.       Когда в поле зрения Криса показался величественный светлый дворец, он тяжело вздохнул и натянул на лицо излюбленный чёрный платок.       Вокруг массивного здания было невероятно красиво. Нежные цветы в клумбах обрамляли высокий забор, хрупкие возвышенные деревья покачивались от весеннего ветерка, а старые протоптанные каменные дорожки, одна из которых вела прямиком к тяжёлым воротам, должно быть, очень многое повидали.       Огромный дворец возвышался над королевством, закрывая для Мэлтона солнце. В тени гигантского здания невыносимо холодало, а на гладкой траве и неаккуратных кустах вокруг красовались остатки морозного инея, что появился прошедшей ночью. Крис ускорил шаг, лишь бы побыстрее ощутить хотя бы намёк на солнечное приветливое тепло.       Мэлтон не знал, кто жил во дворце и управлял Моринвеллом после того, как Король Филипп скончался от тяжёлой болезни несколько лет тому назад. Вроде как, его сын — то ли старший, то ли единственный, — занял его место. Крису абсолютно неважно, правда это или нет: слухи он собирал исключительно с целью поразвлечь самого себя. Главное, чтобы тот, кто занимал опорное место во дворце, да и во всём королевстве, мог делать это, как минимум, без происшествий.       Неважно, если тот скрывал лицо. Это совершенно не имело значения, ведь никак не влияло на дела королевства.       Мэлтон сдержал смешок из-за мысли, что на месте правителя тоже прятал бы лицо. Жить внушительно сложнее, когда каждая собака знала кто ты такой, кланялся в ноги и щебетал что-то, ожидая манны небесной из твоих рук. Жизнь Криса в качестве вора, который живёт на окраине королевства почти в пещере, его вполне устраивала. Его к этому привели тяжёлые ужасные события, но на то, что он имел — грех жаловаться. Могло быть в миллиарды раз хуже.       Он мог быть как те, кто живёт на узких северных улочках, которые ему счастливилось всего лишь проходить и не задерживаться на них. Не задыхаться от мёртвой воды и дыма, исходящего совсем не от благовоний и ароматных свеч.       Скуку по детству это немного утешало.       Всё вокруг напоминало о Майкле. Его единственный и самый верный друг, с которым они чуть ли не делали вместе первые шаги, а тот просто забыл о нём в одночасье. Крис винил тифлинга за это, и у него были на то причины: после этого он не впускал в свою жизнь абсолютно никого, кроме собственных родителей, а затем погибли и они. Мэлтон остался целиком и полностью один, и ему теперь даже было не к кому идти. К счастью или сожалению, у Криса котелок на плечах варил, и навязчивое желание мести он старался душить. Он бы никогда не стал никому вредить, если это выходило за рамки дозволенного. Кражи и воровство — только у тех, по кому это явно не ударило бы.       Мэлтон обернулся и бросил последний взгляд на дворец прежде, чем уйти.       Именно там теперь обитал Флетчер.       Крис никогда не охотился за властью, дурной славой и деньгами. Майкл тоже говорил, что ничего из этого его не интересовало. «Я мечтаю защищать ценой своей жизни королевскую семью!», — Флетчер сиял при этих словах. Казалось, тифлинги по природе расы не могут блистать и светиться от радости и воодушевления, но ему удавалось. Лиловая кожа становилась на пару тонов светлее, вороные витиеватые рога, словно у лани, переставали казаться такими острыми и смертоносными, а в бездонных чёрных глазах загорался огонёк родной Преисподней.       Мэлтон поёжился от воспоминаний, но теперь они забили голову и, кажется, останутся с ним до конца длинного пути до дома.       Он был самым обычным человеком. Магический мир вокруг завораживал, но не позволял без остатка погрузиться в себя и стать его частью. Тифлинг, должно быть, служил его проводником к этой части Моринвелла. С пометкой лишь на то, что остальные дети и подростки косо на них смотрели, и у них чесались кулаки поставить Майкла на место.       В двадцать лет Флетчер жил во дворце, а главная мечта его жизни стала наградой за упорное обучение и труд.       В двадцать лет Мэлтон жил в маленькой комнатушке на севере, а все его мечты остались где-то в детстве.       Одну лишь мечту Крис ждал и искал покорным щенком. Из-за сотни прочитанных мелодрам он стал совершенно безумным романтиком, который готов был броситься на амбразуру ради второй половинки. Он верил в невероятную любовь до гроба, и был уверен, что рано или поздно её отыщет. И тогда всё станет хорошо само собой, будто бы по щелчку пальцев.       Крис немного размял шею и тяжело вздохнул. Внутри клокотало и разливалось какое-то странное чувство тоски, которое уже стало привычным за последние несколько лет.       Остальной путь до убежища прошёл, как водилось, без инцидентов.       Мэлтон чуть поёжился от холода, пока спускался по маленькому холмику ко входу в захудалое убежище. Его было не так просто заметить: Крис вообще нашёл его по счастливой случайности. А даже если его и обнаружат, то ничего страшного не случится — на входе стоял магический механизм, который мог открыть лишь Мэлтон.       Солнце уже медленно уходило на покой, а небо окрасилось в золотистый рыжий цвет. Речушка, что извивалась рядом с домом Криса, стремилась прямо за горизонт, отражая в себе красоту небосклона. Мэлтон задержал взгляд на этом пейзаже на несколько секунд.       Они с Майклом любили пускать блинчики по воде и вместе сидеть здесь до самой ночи.       Мэлтон всегда был романтиком — смотрел на закат каждый раз, как будто видел впервые, и старался хотя бы иногда наблюдать рассветы. Он подмечал, что с кем-то под боком это в разы прекраснее и радостнее, чем в гордом вынужденном одиночестве.       Крис хрипло посмеялся своим же мыслям, спускаясь почти что к кромке реки и находя в траве магический люк.       Он снял с одной из рук перчатку, прикладывая ладонь к специальной выемке на механизме. Шестерни быстро закрутились, а само устройство заскрежетало, поднимая люк, ведущий прямиком к дощатой прикладной лестнице, которая за несколько лет уже изрядно истрепалась. Главное, что ни одна ступенька ещё не сломалась.       Захлопнув за собой люк, Крис быстро спустился вниз. Он чуть ли не спрыгнул с местами прогнившей из-за влажности лестницы.       Огоньки-светильники встретили Мэлтона мягкой приветливой дрожью. Они тоже сделаны из чистой магии — лишь их оболочка из витиеватых чёрных решёток создана из металла. Крис однажды украл их на базаре у какого-то эльфа, которому явно следовало лучше следить за своими драгоценными творениями.       Крис бережным движением поставил гитару, облокачивая её о каменную сплошную стену. Затем он небрежно сбросил сумку, которая висела на длинном ремешке на его плече, и она с тяжёлым стуком опустилась на стул из ореха. Улов в виде съестного на несколько дней, да и брикет со сладостями до кучи, можно достать и разложить по местам потом.       Убежище Мэлтона можно было назвать бедным с натяжкой: в относительно крошечной комнате повсюду летали магические светильники, находилось пару столов, шкаф и кровать, а у самого входа висело совсем небольшое зеркало. Материалы для этого всего Крис таскал по несчастным кусочкам, должно быть, целый месяц. На второй стол его терпения просто не хватило, поэтому он украл с одного прилавка немного денег и купил на них стол у плотника; самый дешёвый и непрочный из всех. Единственное, что далось ему легко — зеркало, которое он забрал прямиком из родного дома.       Мэлтон выругался и схватил один из светильников, который находился в опасной близости от открытой полки шкафа, где неаккуратными то ли рядами, то ли стопками были сложены книги. Благодаря клетке вокруг огонька он бы всё равно ничего не сжёг, но терять одно из немногих развлечений из-за маленькой оплошности не хотелось.       Нечасто в качестве украденного трофея в руках Криса можно было увидеть книги, ведь их редко продавали из личных библиотек.       Крис оглядел романы, что стояли на полке, и выудил оттуда один, неосторожно бросая на незаправленную постель.       Он легко проваливался в сон благодаря красивым историям, которые он перечитал уже тысячи раз, и сегодня выспаться в самом деле стоило. Как минимум, завтра Мэлтону хотелось поискать книжные лавки хоть с какими-то, пусть даже и форменно разорванными и растрёпанными учебниками по музыке. В те редкие разы, что Крис их всё же находил, они были там именно ранним утром, и не задерживались дольше чем до обеда.       Мэлтон развернулся к зеркалу, убедившись, что книга не свалится с кровати на пол, а гитара тоже твёрдо стояла у стены. Он провёл рукой по коротким светлым волосам. В голове мелькнула мысль, что остричь их он мог и ровнее, но Крис тут же тяжело вздохнул — увы, но красоваться ему не перед кем.       Единственный, перед кем Мэлтон и хотел выглядеть лучше, наслаждался службой во дворце.       Крис потянул за узелок на платке, развязывая его и снимая с себя. Чёрный кусок ткани закрывал тонкий шрам на правой щеке, который едва касался светлых розовых губ — искусанных, потрескавшихся. Затем Мэлтон поправил высокий воротник не менее тёмной кофты, слегка заворачивая его вниз и оголяя шею, чтобы было легче дышать, и подтянул рукава вместо снятия перчаток.       Он хмыкнул, скользнув травяным взглядом по ссадинам чуть выше перчаток. Издержки «профессии».       Мэлтон кинул платок на стол, где и так свалена куча мелочей. Крис услышал тихий короткий звон металла, и посмотрел на старый потёртый кинжал на столе.       Он бы никогда и ни за что не крал бы и не присваивал себе оружие собственными руками: это подарок отца. Мэлтон даже не брал его с собой никуда, ведь даже в качестве самообороны он лучше будет использовать кулаки, чтобы не нанести ущерб и вред больше, чем того требовалось. Покрутив нож в руках и оглядев его будто впервые, Мэлтон поджал губы. Его пробирало дрожью от одной только мысли, что кинжал взаправду рано или поздно может пригодиться. Внутри теплилась надежда, что никогда и ни при каких обстоятельствах не нужно будет пачкать руки в крови.       Крис вновь оставил кинжал на столе вместо того, чтобы убрать его в сумку.       Мэлтон подхватил с собой один из светильников, который парил в воздухе совсем рядышком, и затем плюхнулся в кровать и взял в руки книгу.