Принц и искусство цветоводства

      Солнце возвышалось над королевством. Улочки Моринвелла ярко освещались, и лишь из некоторых окон домов умудрялся литься свет. Свежий весенний ветер разгуливал по переулкам, насвистывая неизвестные мелодии и теряясь в шуме и гаме базара.       Крис привычно разгуливал по любимой замечательной широкой улице. Он старался незаметно оглядываться по сторонам — делал так каждый раз, когда только день или два назад убегал от кого-то. Как показывала практика, окончательно Мэлтон забывался и выветривался из голов тех, кто за ним гонялся, как раз по прошествии этого времени.       Был самый разгар буднего дня, поэтому невероятно огромной толпы не наблюдалось. Мамочки со скрипучими колясками и шумные подростки, которые беззаботно прогуливали школу — основная часть тех, кто здесь находился. Крис выбивался из общей картины, если не брать во внимание юношей-торговцев, и тот факт, что он сам довольно неприметный и умел раствориться в абсолютно любой обстановке.       Мэлтон озирался по сторонам.       Он пришёл сюда ещё утром — удалось даже лицезреть рассвет. Когда солнце медленно размеренно поднималось над горизонтом, Крис чувствовал, как самому было проще просыпаться. Ему не нравился вкус кофе, который ради бодрости приходилось изредка пить, так что это — лучшая альтернатива. Либо душа романтика так громко в нём пела, либо рассветы длились столь долго, что прилив сил подкрадывался сам, не в силах выносить бесцельные посиделки на речном берегу.       Книжные лавки тяжело находить, а ещё труднее — найти среди десятков книг нужную и умыкнуть именно её. Стоило хотя бы поинтересоваться о наличии музыкальных учебников, и полистать его прямо при продавце. Торговцы в Моринвелле по большей части приятные: можно хоть всю книгу при них прочитать, и они бы ещё и порекомендовали нечто похожее. Именно поэтому, должно быть, Крис что-то крал из книжных лавок крайне редко. Не хотелось вредить поистине хорошим существам.       С книгами в Моринвелле дефицита не наблюдалось. Но вот тех, кто хотел этими самыми книгами делиться — катастрофически не хватало. Огромные личные коллекции были настоящей редкостью, и их обладателей без задней мысли звали зажиточными. А библиотека во всём королевстве была одна, и та расположила свои этажи и несчётные фолианты где-то в одной из башен дворца.       Отдельным вопросом для Криса было то, кому в здравом уме могла пригодиться огромная трёхэтажная комната со шкафами до потолка, но об этом можно было размышлять достаточно долго. Флетчер рассказывал, что в том крыле всегда было пустынно и тихо. Слышалась, разве что, болтовня горничных с библиотекаршей, которая возмущалась и отвечала на шум крайним недовольством.       Мэлтон шумно выдохнул, осознав, что угроз вокруг всё же не было.       Можно сосредоточиться на поиске нужного прилавка. Вокруг — пёстрые лавочки с фруктами и цветами, а совсем изредка виднелись алхимики с разноцветными скляночками, да астрологи с небесными атласами и гадальными картами. Эльфы, особенно садовники — основной пласт торговцев, которые обитали в Моринвелле. Продавали товары круглый год, наплевав на погоду и холодный климат.       Благодаря жизни в Моринвелле, Крис уже свыкся с тем, что со всех сторон доносились не связанные, оторванные друг от друга сладкоголосые переливы зазывал и рядовых уличных музыкантов. Это даже не давило на мозг, хотя в детстве Крис просто ненавидел здесь находиться. Ему нравилось покоиться в тишине на пару с Майклом, вместо того, что улавливать из толпы оскорбления. «Сын суккуба» — одно из самых мягких слов, обращённые в адрес Флетчера в то время. Маленький тифлинг-оборванец, которому мамочки с нагруженными холщовыми мешками с покупками не позволяли помочь и отгоняли шиканьем.       Всё же на цветочном северном поле было куда комфортнее.       У них там даже всегда было место, где они встречались. У одинокого раскидистого дуба, который по обыкновению прятал их от чужих взглядов и от палящего летнего солнца в особо жаркие дни. В его тени росли лишь редкие ромашки да высоченная трава.       На том месте всегда было хорошо, спокойно и умиротворённо. Туда никогда в жизни не забредали хулиганы, которые предпочитали обитать в глухих пропащих закоулках на окраине королевства. Ещё и без разбора пили огненную воду, что пахла так, что Криса уже подташнивало. Что уж говорить о вкусе, который Мэлтон ощущал лишь раз в жизни, и тот по ошибке.       Зато у того злополучного дуба росли ароматные цветы и целые кусты сладкой и сочной, почти что сахарной вишни и малины. Крис предусмотрительно поучал, что срывать их прямо с веток не стоило, на что Майкл просто закидывал себе в рот сразу несколько. Говорил, что, раз он полудемон, какие-то обыкновенные волчьи ягоды его сильный организм ни за что не возьмут. Главное, чтобы не святая вода и не молитвы на почившем языке.       Хорошее было и время, и место.       Мэлтон тяжело вздохнул. Путь к этому чарующему успокаивающему полю закрылся после того, как Майкл решил променять его на рыцарскую службу. И Крис практически ненавидел себя за то, что таил на Флетчера обиду, но ни капельки не злость. Лучше бы злился — эта эмоция хотя бы глушилась и забывалась со временем, оставляя только неприятный осадок, пусть и изматывала за первое время.       Крис старался держать душевное состояние хотя бы в мнимом равновесии. Больше времени уделять бездумному веселью и меньше думать о том, что его мечты отдалялись от него прямиком к горизонту. Оставалось надеяться на то, что судьба сделает финт ушами.       Он зацепился глазами за прилавок на другой стороне улицы. Нежданная подруга-удача всё-таки сжалилась над ним, и на базаре нарисовался книжный магазинчик. За несколько быстрых шагов Крис подошёл ближе. Он уже хотел заговорить с торговцем, который скрывался где-то за прилавком, но осёкся. Мэлтон совсем ненароком зацепился взглядом за покупателя, стоявшего рядом.       Крис резко затормозил, а его зрачки расширились.       Перед ним стоял неземной красоты юноша. Хрупкая миниатюрная фигура была обращена к Мэлтону полубоком и купалась в солнечных лучах. Мешковатая вязанная кофта цвета охры будто бы была тяжёлой для столь узких маленьких плеч.       Крису крайне мало известно о богах, ведь с малых лет слышал о запрете религии. Но тот факт, что означало понятие «божественная» или «ангельская красота», примерно себе представлял. А теперь прямо перед ним, ростом едва ли Мэлтону по плечо, стоял живой пример этих неясных слов.       Ему нравилось наблюдать за народом на улицах и разглядывать интересных существ. Думалось, что все были разными и непохожими друг на друга, но в эту самую секунду все былые образы смешались в пресную отвратную кашу. Если и предпринял бы попытку вспомнить хоть чьё-то лицо, то и после недюжинных размышлений перед глазами будет рисоваться этот человек.       Светлый и милый человек.       Незнакомец повернулся к Крису, и стук аккуратного невысокого каблука выбился из общего базарного шума, прерывая какофонию нескладных музыкальных инструментов. В руках юноши лежала книга, уголки которой были потёрты, а название еле различалось из-за старости. Вроде, какая-то дешёвая третьесортная мелодрама.       Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на лице Мэлтона и понять, что это не случайный прохожий, который сейчас же удалится мимо. Из груди незнакомца выбился короткий выдох, поднимая облачко пара.       Крис, который так внезапно нарушил его покой, просто заворожил его, и у юноши даже не промелькнуло мысли сдвинуться с места.       Мэлтон смотрел на него с нескрываемым восхищением. Кажется, у него выветрились абсолютно все мысли из разума, и он мог только разглядывать юношу напротив. Удивительное крохотное создание, в самом деле всего лишь ему по плечо. Крис скользил взглядом по его лицу, буквально не в силах отвести глаза, будто в него влили целый бутылёк приворотного неразбавленного зелья разом. В голове щёлкнула мысль, что Мэлтон нашёл то, что искал.       По спине Криса блуждала дрожь.       Блестящие кофейные глаза со зрачками цвета неба в безлунную ночь отзывно блуждали по лицу Мэлтона, который не рассчитывал на ответное внимание от слова совсем. Ровный заострённый нос, а на нём даже издалека виднелись мальчишеские веснушки, переходя на щёки и нежную тонкую кожу под глазами. Припухлые розоватые губы, приоткрытые из-за какого-то странного рода удивления. Тёмные каштановые кудри, едва задевающие плечи и развевающиеся на нежном весеннем ветру. А на них — прелестная соломенная шляпа с аккуратными полями, из-за которых на великолепное лицо слегка падала тень. На шляпе ещё и была повязана малиновая атласная ленточка. Крису казалось, что она совсем не подходила к образу, что перед ним предстал.       Треугольное личико с гладкой кожей сразу предстало верхом и идеалом восхищения. Мэлтон, пусть и видел этого юношу впервые, понимал, что никогда и никого прекраснее днём с огнём не сыщет. Даже усталые мешки под глазами ему подходили: в пустой голове, конечно, сразу возникали не самые лучшие и радужные предположения, почему столь нежное создание могло недосыпать. Неужели работал, не покладая рук и не жалея себя? Крис будто бы уже готов перенять все эти обязанности и взвалить на себя.       С этим окрыляющим чувством в пустой голове, Мэлтон в одночасье мог все горы в их несчастном мире свернуть и даже не заметить.       Мэлтон не знал, почему продолжал стоять столбом и не двигаться с места. В груди расцветало чувство, которые Крис испытывал, когда в любимых романах перед глазами мелькала фраза «и жили они долго и счастливо».       Юноши ненароком заглянули друг другу в глаза. Криса словно окатило ведром ледяной воды на зимнем морозе. Взгляд незнакомца был таким, что вряд ли на Мэлтона так кто-либо смотрел. Должно быть, Крис глядел точно так же. С не до конца осознанным приобретённым обожанием, удивлением, и в то же время нескрываемым интересом.       Губы незнакомца на едва различимую секунду тронула кроткая улыбка, и у Мэлтона сердце окончательно застучало так, что отдавало в уши. По ощущениям, оно билось где-то в горле. Ещё и кровь бурлила в черепной коробке.       Такие сокрушающие и сбивающие с ног эмоции.       Оба юноши пришли в себя, когда за спиной Мэлтона, где-то не так далеко на улице, раздался крик: «Вот он! Держи его!».       Крис сразу понял, что это адресовано ему. Уже какая-то чуйка образовалась за столько лет.       Он тут же сорвался и побежал к незнакомцу — их разделяло всего пару шагов, но и их преодолеть надо, и желательно как можно быстрее. Попутно Мэлтон резко спустил платок с лица. Если он что-то в этот день и украдёт, то это будет самый крупный улов в его жизни. Ради этого и стоило искать книжную лавку.       Юноша успел лишь сделать короткий шаг назад, упершись спиной в каменное невысокое здание, когда Крис уже находился в считанных сантиметрах от него.       Незнакомец не издал ни звука, когда почувствовал на щеке грубую ткань перчатки, а на губах чужие — сухие, потрескавшиеся, отдающие чем-то сладким. Юноша успел только предпринять попытку ответить на поцелуй, когда тот уже прекратился.       Чуть заметное касание губ было столь умильным, хрупким и шёлковым. Но одновременно с этим рваным, резким и терпким. Донельзя смешанные чувства закрутились бурным ураганом где-то внутри, сжигая всё на своём пути. Невообразимые эмоции, которые Крис даже не брался и не решался с чем-то сравнивать — откуда-то знал, что всё равно не вышло бы.       Первый в жизни поцелуй, который и поцелуем назвать можно было с натяжкой. Когда Мэлтон грезил и размышлял об этом, даже в самых смелых и дерзновенных мечтах не осмеливался предположить, что это будет так восхитительно и сладко.       Возможно, существенную роль играли семь лет гнетущего одиночества, но Крис предпочёл отмести эту мысль куда подальше. И вообще следовало сосредоточиться на беге.       Когда наконец-то наступило осознание, незнакомец резко развернулся, успевая заметить, как тень Криса мелькает где-то в дали улицы. Убежал.       Юноша выбежал на середину широкой улицы, как только за Мэлтоном устремился мужчина, который несколько мгновений назад кричал ему в спину. Криса уже нигде не было видно. Незнакомец шумно рвано выдохнул и поднял руку, чтобы поправить излюбленную шляпу.       Он тихо ахнул. Её там не оказалось.