Словно ромашки на снегу

      Говорят, Человеческая жизнь похожа на коробку спичек. Обращаться с ней серьезно — смешно. Обращаться несерьезно — опасно. Именно по такому принципу и жил Каэдэхара Кадзуха, молодой странствующий самурай или же просто - ронин. Наследник клана Каэдэхара, он вступил в права главы рода в его разрушительном состоянии. Когда-то богатейший из родов, чье имя гремело на всю Инадзуму, был разорен. Юноша, выплатив все долги имуществом клана, пусть и остался гол как сокол, однако не унывал и отправился странствовать по миру, полностью свободный от всех обязанностей. Именно этого он жаждал всю свою жизнь. Пусть даже ему теперь приходилось спать под открытым небом и в дождь, и в снег, мелодия, которую наигрывал ветер, подбадривала его и подталкивала идти дальше и наслаждаться красотами природы.       Шум водопада.       Ветер нежно ласкает.       Вдалеке от невзгод.       Юноша довольно хмыкнул, закончив сочинять хайку, над которым он думал уже второй час. Вернее, сначала он просто наслаждался шумом водопада неподалеку, нежным струящимся потоком ветра и щебетаньем птиц, а потом ему в голову пришла идея сложить об этом стих. Первые две строчки вышли сразу, а над третьей пришлось поразмыслить. Тем не менее, труды того стоили, поэтому Кадзуха достал небольшой обтянутый кожей блокнот, оставшийся у него еще с бытия наследником рода, и записал удавшийся стих.       Юноша медленно встал, еще раз окидывая взглядом словно сказочный пейзаж: над местом падения потока воды расходились мельчайшие брызги, образуя своеобразную дымку над водой. Здесь же мимо пролетали бабочки, не боявшиеся шума водопада, где-то на дереве щебетала пара птиц. Солнце уже клонилось к горизонту: скоро наступит ночь, звездная и теплая весенняя ночь, в которой совсем не страшно спать под открытым небом. Юноша повернулся и направился дальше, куда глаза глядят. У его путешествия не было цели - он просто странствовал, наслаждаясь пейзажами, иногда выпивая саке и складывая хайку. Кадзуха всегда говорил, что самураю ничего не нужно, кроме меча, саке и поэзии. И именно так он и жил.       Поток ветра, который уловил юноша, обещал весьма погожую ночь, поэтому он принялся присматривать полянку, где трава была мягче, а звуки тише. Он уже почти примостился среди цветков-сахарков, когда слух уловил странные колебания воздуха. Где-то очень далеко, высоко в небе шел... бой? Юноша вскинул голову вверх, пытаясь что-то разглядеть среди медленно плывущих облаков, однако в голубом небе не было и намека на какие-либо чужеродные движения. Может, ему просто показалось? Возможно, это всего лишь пролетела крупная птица. Так и порешил Кадзуха, наконец опустившись на мягкий зеленый ковер, сминая пальцами траву. Похоже, здесь ему и предстоит заночевать. Юноша прикрыл глаза, вдыхая свежий вечерний воздух и приготовился сочинять еще один хайку.       Шшшшшууууу       Кадзуха резко подскочил. В этот раз ему точно не показалось. Где-то высоко в небе шел бой, и он точно был в этом уверен. Однако теперь звук больше походил на... падение? Юноша поднял голову, всматриваясь в облака и голубизну небес, и вздрогнул: прямо на него падал с неба с огромной скоростью человек. Кадзуха не видел, был ли он в сознании, но однозначно знал, что ни быть раздавленным, ни быть свидетелем чужой смерти он не хотел. Поток ветра, созданный анемо силами ронина, значительно замедлил падение человека. Кадзуха вытянул руки вперед, и падающий мягко опустился прямо на них. Ну вот, главное, никто не пострадал.       Девушка, а это была именно она, безвольно повисла у него на руках. Без сознания. Красивые белоснежные волосы с голубой, словно чистое небо, прядью были растрепаны будто от долгой схватки. На лице алели несколько царапин, а из раны на животе медленно по одежде расползалась кровь. Юноша вздрогнул. Кажется, он нисколько не ошибся насчет боя прямо в небе... однако... как он вообще мог там происходить? Кивнув головой на свою мысль, решив разобраться с этим позже, Кадзуха аккуратно положил девушку на землю.       Юноша распустил не слишком сложно повязанный пояс хакама, раскрыл полы укороченного кимоно с зимним рисунком ветвей рябины. Под голубой нижней юката уже ярче выделялось пятно крови. Еще больше забеспокоившись, что рана будет глубокой, он легонько отодвинул прилипшую к телу часть кимоно, постаравшись не оголять верхнюю часть тела девушки. Полосой зиял порез от чего-то крайне острого. Вероятно, меча, острой части копья или стрелы. Для начала требовалось остановить кровь, а потом нести ее к лекарю. Кадзуха снял с себя хаори, добежал до близлежащего пруда и приложил мокрую ткань к ране, попутно вытирая кровь. Он слегка надавил на рану, пытаясь блокировать выход крови.       Девушка никак не реагировала. Лишь видно было легкое вздымание груди и слышен тихий шепот дыхания. Кровь продолжала идти. Не на шутку перепугавшись, что ему не удастся спасти упавшую на него прямо с неба девушку, Кадзуха плотно перевязал своим хаори ее живот, подхватил на руки и как можно быстро направился в сторону ближайшей деревни. Подарок небес был совсем легкий для девушки без сознания. Единственное, о чем Кадзуха тогда беспокоился, - успеет ли лекарь оказать необходимую помощь и не ухудшает ли состояние незнакомки тряска от бега юноши.       До деревни бежать пришлось не слишком долго. Закат окрашивал в розовый и бордовый деревянные домики, из окон, обитых рисовой бумагой, слабо бился свет. Кадзуха остановился напротив хижины, принадлежащей единственному лекарю в деревне, стараясь перевести дыхание. Он перенес вес девушки на предплечье, освобождая ладонь. И как можно громче постучал. Сразу же за дверьми послышалась возня и меньше чем через минуту, сёдзи отворились и наружу показалось морщинистое лицо старика, который часто помогал ему, когда юноша сам был ранен. Добрые глаза обеспокоенно осмотрели безвольно повисшую на руках Кадзухи девушку.       — Господин Курокава, Вы можете помочь? Прошу Вас...

***

      Пушистый белый футон, сделанный словно из шелка, мягкая подушка, которая при первом же соприкосновении заберет тебя в царствие Морфея. Сладковатый запах благовоний щекотал нос. И нежный, спокойный голос матери, напевающий колыбельную:       Баю-бай, засыпай,       У спящей детки такое милое личико,       Баюшки-баю, баюшки-баю...       Девушка попыталась разлепить тяжелые, налитые свинцом веки. Приятный сон не отпускал, все казалось таким настоящим и таким... желанным? Но почему? Она не помнила ни имени, ни внешности матери, но точно знала, что это ее голос. Кто же еще мог петь ей колыбельную? Вряд ли это могла быть няня или отец. Проснувшись от мыслей, девушка почувствовала действительную мягкость футона и запах благовоний. Так значит, ей это не показалось...       Все-таки медленно раскрыв веки, она уперлась взглядом в совершенно незнакомый деревянный потолок. Девушка повернула голову, осматривая помещение, в котором находилась. Совсем небольшая комната, в которой помимо футона стоял лишь низкий столик и небольшой комод. Свет просачивался сквозь полуоткрытые сёдзи, ведущие на улицу. Сквозь аромат благовоний пробивался и запах лекарственных трав, лежавших тут же, на том самом единственном столике. Однако в комнате девушка была явно не одна. Она слышала чье-то тихое сопение, раздававшееся в полной тишине помещения.       Чуть приподнявшись на логтях, девушка увидела юношу, мирно спавшего, прислонившись к стене в углу комнаты. Пепельные волосы с алой, выбившейся из хвоста прядью. Серое короткое кимоно, темный шарф и красно-коричневые штаны хакама с кленовым рисунком. Аккуратные черты лица. Юноша был невероятно красив. Или только в ее глазах его образ был настолько прекрасен? Возможно ли, что это он ее сюда принес? Девушка села на футоне и тут же сжалась от боли. Живот буквально пульсировал резью. Девушка осмотрела себя. Талия и кисти рук были перебинтованы, лицо щипало от обработанных царапин. Она в шоке уставилась на свой отдававшийся болью живот. Что с ней произошло? Девушка совершенно ничего не помнила. Она закрыла глаза, схватившись за виски и силясь вспомнить хотя бы что-то из того, что с ней происходило. Однако... никаких воспоминаний у нее не было. Ни из вчерашнего дня, ни из детства, ни из недавнего прошлого. Ничего. Девушка внезапно почувствовала себя пустой куклой, не имевшей сознания. Она была уверена, что у нее есть отец и мама, которая пела ей колыбельную во сне. Она была уверена в своем знании о мире - об Инадзуме, о Ли Юэ и Мондштадте. Однако... почему ничего, что касалось ее жизни, не осталось в ее голове?       Юноша вздрогнул, потягиваясь. Взгляд его алых глаз тут же удивленно остановился на пришедшей в сознание девушке. Затем его глаза подобрели, а лицо озарила легкая улыбка.       — Вы пришли в себя? Как ваше самочувствие?       Девушка кивнула, все еще не веря в происходящее.       — Где мы? Что со мной произошло? — в ее голосе слышалось неподдельное беспокойство.       Юноша пододвинулся чуть ближе к футону.       — Мы у лекаря в деревне Конда. Вы упали на меня прямо с неба, поэтому хотелось бы узнать, как же так вышло.       Юноша мило улыбался, что несколько успокаивало девушку. Что ж, по всей видимости, он ее спаситель, и за это она ему безмерно благодарна. Однако...       — Я... на самом деле ничего не помню... — девушка опустила голову, сжала небольшими аккуратными руками ткань футона. Ей и самой страстно хотелось бы знать, что она делала в небе, как вышло, что она оттуда упала и откуда эти раны. Возможно, она с кем-то дралась.. но с кем и почему...       — Возможно, от шока вы несколько позабыли последние события, — юноша наклонил голову, как бы приветствуя. — Меня зовут Каэдэхара Кадзуха, а как мне обращаться к вам, госпожа?       Девушка приоткрыла рот, желая что-то ответить, но... сказать ей было совершенно нечего. Она испуганно схватилась за простыню, потупив взгляд.       — Я.. не помню. Совсем ничего. Ни о своей жизни, ни о том, кто я такая... Простите... — из глаз предательски покатились слезы. Неопределенность пугала. Кто она, куда ей идти, что делать, что с ней произошло - ни на один из этих вопросов не было ответа.       Кадзуха заволновался, увидев женские слезы, не умея им противостоять и не зная, что с ними делать. Озадачивал и тот факт, что девушка потеряла память. Возможно, в пылу битвы она приняла на себя такой удар, что нейроны мозга не выдержали и заблокировали воспоминания. Такое мог вызвать и удар... молнии. Юноша легко коснулся футона совсем рядом с рукой девушки, боясь, что на прикосновение к самой кисти она может отреагировать резко.       — Я сейчас схожу за господином Курокавой, он лучший лекарь, которого я знаю. Уверен, он найдет способ помочь Вам, — Кадзуха улыбнулся и, дождавшись слабого кивка девушки, вышел из комнаты.       Сквозь пелену слез девушка смотрела вслед, на уже закрывшиеся сёдзи. Этот добрый юноша ее несколько успокаивал. Кадзуха спас ее, отвел к лекарю и помогает до сих пор. Теперь она обязана ему жизнью. Буквально через минуту дверь снова открылась и в комнату зашел старик в чистой и опрятной одежде, непривычной для деревни. Наверное, он действительно один из лучших лекарей в округе и все ходят именно сюда в случае болезни. Глаза старика выражали исключительный ум и безграничную доброту. Такому человеку вполне можно довериться. Лекарь взял девушку за запястье, приложив два пальца, словно намереваясь измерить пульс. Он еще раз задал девушке несколько уточняющих вопросов, чтобы убедиться в амнезии. Затем он повернулся к столику, взял рядом лежавшую бумагу и кисть.       — Я пропишу Вам травы, укрепляющие память, но чаще всего воспоминания возвращаются сами, если Вы сталкиваетесь со знакомыми вещами. Попробуйте посетить город. Вы выглядите как госпожа из знатной семьи, поэтому наверняка часто там бывали.       Дедушка улыбнулся, протягивая девушке листок с названием трав. Она неуверенно приняла его, но с искренностью и со всей душой поблагодарила лекаря за спасение. Он уверил ее, что девушка может оставаться здесь до тех пор, пока не восстановится. Сёдзи вновь сдвинулись и в комнате остались только Кадзуха и его новая знакомая. Юноша медленно встал, натягивая на себя соломенную шляпу-амигаса, будто бы собираясь уходить.       — Рад, что с Вами теперь все в порядке. Надеюсь, Вы восстановите свою память и, возможно, судьба сведет нас снова.       Он улыбнулся, слегка поклонился на прощание, открывая сёдзи, ведущие на улицу.       — Постойте, Каэдэхара-сан!       Кадзуха повернулся, вопросительно выгнув бровь. Его фамилия из ее уст звучала так непривычно. Давно его так никто не называл.       — Куда Вы направляетесь? - кажется, она очень волновалась и была смущена. Ее выдавали слегка покрасневшие уши и потупленный вниз взгляд.       — Я просто странствую по миру, иду, куда дует ветер и видны красивые пейзажи.       Действительно, он выглядел как ронин. Вероятно, у него тоже не было своего дома, однако иных вариантов девушка не видела. Должна же она как-нибудь отплатить ему за спасение своей жизни?       — Я обязана Вам жизнью, и мне некуда идти... я даже не помню, где мой дом, — она подняла на него глаза, полные мольбы о помощи. — Пожалуйста, можно ли мне пойти с Вами? Я могу готовить и сражаться!       Кадзуха мог почти утонуть в ее красивых, цвета морской волны глазах, чуть влажных от недавних слез и оттого становившихся еще более прекрасными, когда солнечный свет, пробивавшийся через рисовую бумагу сёдзи, отражался в них. Действительно, она была теперь совершенно одна, без каких-либо воспоминаний. Было бы как-то неправильно оставить ее на произвол судьбы. Тем более, что девушка считает своим долгом отплатить ему за спасение. Кроме того... как можно отказать настолько очаровательному выражению лица?       — Хорошо. Тогда я должен тебя как-то называть, верно? — он снова по-доброму улыбнулся, разворачиваясь к ней и сразу же переходя на "ты".       — Вы можете называть меня как угодно. Все равно у меня теперь нет имени, — девушка явно обрадовалась, буквально засветившись и порозовев в лице. Кадзуха немного задумался.       — Тогда... я буду называть тебя Сора*. Мне кажется, это имя тебе идеально подходит, — он шаловливо улыбнулся, намекая на их весьма необычные обстоятельства знакомства. Однако Кадзуха действительно считал, что это имя ей идет - ее белые волосы были словно пушистые облака, а синяя прядь походила на полоску голубого неба, проклевывающуюся среди них.       Девушка смутилась, но счастливо улыбнулась. Возможно, во время странствия с Кадзухой они случайно посетят места, которые были ей знакомы и она наконец-то вспомнит хоть что-нибудь о своей жизни.       — Да, мне нравится. Спасибо вам большое, Каэдэхара-сан!       Юноша снял шляпу, приготовившись ждать, когда девушка соберется, чтобы отправиться в дорогу с ним.       — Лучше зови меня просто Кадзуха, Сора.