Народный герой

      Лен переступил порог врат города, стража не вымолвила ни слова в его сторону. Довольно странно.       Как много отличий от прежних картин! Лену никогда не доводилось побывать на территории замка, его огораживали крупные стены и врата, которые могли пересечь лишь те, кто сословием повыше, а тут целый город. Здесь живописно выглядящие дома с красными поросшими кровлями, ярко сверкающими от солнца, под окнами некоторых из домов приделаны ящики с цветами; дорога, вымощенная камнем, расходилась в нескольких местах, порою вовсе отсутствовала. В городе одежда горожан имела цвета самые разные, выделялись украшения, шляпки дам. Жители преспокойно прогуливались по уличкам, дети не учились хозяйству с малых лет, а играли друг с другом.       Лен прошёл дальше и попал на главную площадь. Там, в самом центре, расположился колодец с водой, а позади него — высокое здание с множеством башен и окон. Это ратуша, где сбираются королевские советники и помощники на городской совет. Но кто знает, что же ещё, помимо зала для советов, есть в этом сооружении? Быть может, там и казна, и склады. За ратушей следует замок, не уступающий ей размерами. На площади собрался люд: человек в чудаковатом одеянии потешает публику своими фокусами и талантами. Барды у колодца с неудовольствием ждут своего внимания, а женщины с белыми платками и корзинками шли к разным улочкам. Лен решил пойти куда глаза глядят, но глаза разбегались от многочисленных улиц, маленьких и длинных. Улицы расходились от площади, и Лен зашёл в самую близкую к нему уличку. Свет не попадал туда, было весьма темно.       На этой улице под иными домами были поставлены навесы: то были лавки с продуктами. Кое-где подвешены таблички и вывески, на стенах намалёваны надписи, рисунки. Однако несмотря на разнообразие домов все рисунки и таблички имели единый смысл: одни изображали молот и перчатки, другие — мечи, копья и иное оружие.       Чтобы заработать на жизнь и место проживания, нужно было непременно устроиться на работу, но для того необходимы какие-нибудь знания и умения. Об этом раздумал и Лен. На свой страх и риск он, не имея умений, помимо хозяйственных, вознамерился зайти в первую попавшуюся лавку с табличкой, изобличавшей наковальню и молот, потянул за ручку дверцы и вошёл внутрь. Дверь громко хлопнула, а пол под ногами заскрипел. Эта лавка оказалась кузницей. Здесь было немыслимое изобилие оружия, щитов и брони, украшений и изделий из металлов ручной работы. Инструменты мастера были повешены на гвозди, а рядом с большой печью на пне разместилась старая наковальня. Лен не успел рассмотреть что-нибудь ещё, как услышал чьи-то шаги. Из-за приоткрытой двери вышел кузнец почтительного возраста, в перчатках и потрёпанном фартуке и, зайдя за продолговатый деревянный стол и радуясь словно давно знакомому гостю, с доброй улыбкой поприветствовал посетителя.       — Добро пожаловать, малец, — сказал мастер, — Вероятно, наслышан о моём мастерстве и решил зайти, так?       — Прошу прощения, я ещё не слышал о вас, — ответил Лен, подойдя к столу.       — Новоприезжий?       — Вы правы, именно так, — продолжил юный посетитель. — Тут всё совсем по-другому, и я чувствую себя не в своей тарелке, особливо в первый день. Мне никто не знаком, но я ищу работу. Я успел набрести лишь на сию лавку и поэтому обращаюсь к вам. Коли я покажусь для вас негодным и неумелым, — прибавил Лен, увидев за кузнецом в проёме двери другого юношу в том же фартуке и перчатках, что и у мастера, — то я, конечно, уйду, чтобы не порочить вас...       Кузнец внимательно слушал неуверенную, прерываемую запинками речь Лена, поглаживая свою бороду и поминутно кивая в ответ.       — А ты задумчивый парень, — заметил он, — Не стал повесничать и сразу подумал о работе. Ответственных работников любят все. Благо тебе, что у меня как раз осталась последняя свободная комнатка для ещё одного ученика. С сего дня сделаешься моим учеником, а дале посмотрим, что ты нам покажешь.       Мастер назвал своё имя и предоставил Лену комнату, где можно спокойно приютиться. В комнате Лен увидел на столе те же инструменты для работы, погасшую свечу, какие-то склянки, подле стола громоздились металлические прутки, деревянные доски, что, наверное, не поместились в складах и были оставлены здесь. В углу комнаты разместилась скромная, простая кровать. Лен хотел положить свои вещи на стол, но вспомнил, что его карманы совершенно пусты. Он вышел из комнаты и изъявил мастеру желание начать учения с сегодняшнего дня. Кузнецу понравилась решительность Лена. Мастер подошёл к наковальне и попросил подать ему молот.       Ученик заметил большой железный молот у печи, намерился поднять его, но не тут-то было: немочь одолела Лена, и он не смог поднять молот с пола. Доселе Лен не обращал внимания на слабость в ногах, а теперь она захватила его всего. Кузнец только покачал головою, сказав: «Так дело не пойдёт. Где же ты эдак сумел устать?» — и отправил нового ученика обратно в комнату отдыхать.       Лен сел на кровать, погрузившись в раздумья. Что-то так сильно щемит в груди. Новая обстановка, новые люди — всё неимоверно странно и необыкновенно. Герой услышал скрип двери. Пред Леном появился русый парень, которого он заметил прежде при разговоре с кузнецом. Кто-то толкнул молодого человека вперёд, и Лен увидал позади него ещё одного юношу. Судя по сходному внешнему виду, это были подмастерья. Они оба тотчас вошли в каморку. Второй юнец расположился на табурете у стола, а русый юноша, тонкий и стройный, присел подле Лена.       — Что ж? Взаправду новоприезжий? — промолвил он, — Я лишь немного услышал из твоих слов, гм... И сколько же в тебе бесстрашия, ежели решил попросить работы у известного кузнеца?       — Я не знал о его славе, — отвечал Лен.       — Вот оно что... Как же тебя зовут?       — Ле... Леон.       Внезапно Лену показалось, что на всякий случай стоит немного изменить имя. В ту же секунду Лен сделался Леоном.       — Я — Фрэнсис, а это Роберт, — Подмастерье указал на черноволосого парня и продолжил: — Ты уже третий ученик здесь.       — Значит, вы тоже ученики? — спросил Лен.       — Не путайся, невежда, — вмешался Роберт. — Мы подмастерья. Это на голову выше тебя.       Голос Роберта был звонким. Юноше не приходилось прилагать усилия, чтобы говорить громко.       — Не стоит грубить, Роберт, — обратился Фрэнсис к своему приятелю, — Ты тоже был когда-то учеником.       — Был да сплыл, теперь у меня есть ценные умения и опыт.       — Гм, да... Говоря о нас... Мы работаем в кузнице довольно давно, но, всё же, я самый первый ученик мастера, — сказал Фрэнсис, уже обращаясь к Лену.       — Что-то ты брешешь, я был здесь первее, — возмутился Роберт.       — Нет, братец, это ты не помнишь. Я стал учиться у мастера раньше тебя, спроси сам!       — Погодите, какое это имеет значение? — Лен вступился в спор.       — В том-то и дело, что никакое. Совсем незачем спорить, ей-богу, незачем, — ответил Фрэнсис, небрежно поправив запачканный фартук, — Вот пущусь когда-нибудь в свободное плавание и открою свою кузницу. Я тонко знаю своё дело.       — Но тебе до свободы ещё далеко, — съязвил Роберт.       — Ты особенно любишь губить чужие мечты. Да что говорить о нас? Скажи, Леон, не путешественник ли ты?       — Да так, — сказал Лен, — Я лишь приехал жить в городе.       Ребята разговаривали ещё достаточно долго, доколе Лен не начал зевать. В конце концов подмастерья оставили нового ученика в покое. Лен отдыхал несколько дней, и было ему отчего-то несколько совестно, что он лежит без дела, ещё и получая питание.       Теперь новый ученик набрался сил вдоволь и точно был готов к учениям. Лен снова обратился к кузнецу. Мастер рассмотрел и показал все действия для ремесла, разъяснил свойства металлов, что только у него были, указал на предназначения каждого инструмента — и всё это было неоднократно, так что каждый день голова Лена раскалывалась от потока новых слов и понятий, совершенно отличающихся от того, что знал Лен. Первые изделия ученика, конечно, были не то, что называют шедевром: они, словно рубленные топором, получались косыми и годными только для переплавки. Лен повторял последовательность действий до тех пор, пока у него не получилась ровная маленькая деталь, тогда можно было приступить к изделиям поболее.       Лен провёл много времени за работой в кузнице, трудолюбие помогло ему наловчиться: тотчас же он стал создавать собственные вещи из металла не хуже своих товарищей; дела шли в гору лучше прежнего, и мастер уж точно не захотел ухода ученика. Слух о новом подмастерье кузнеца разнёсся по всему городу, изделия Лена понравились очень многим.       В один день горожане разволновались: какой-то сеньор прибыл в город. Стало известно, что он ищет некого Лена, однако жители говорили ему, что здесь есть только Леон, работающий в кузнице. Горожане указали на улицу, где жили мастера кузнечного дела, искусно описали лавку и сказали имя владельца, не забыв похвалить мастерство не только его самого, но и подмастерьев. Тогда сеньор явился в лавку.       — Леон... там мастер толкует с человеком в дорогой одёжке, — заметил Фрэнсис, — Тот человек тебя требует, иди погляди. Сердит он, что ли?.. Почему называет тебя беглецом?       Фрэнсис пропустил Лена, и тот вышел к кузнецу. Увидев сеньора, Лен побледнел, как полотно. Сеньор был в гневе и требовал, чтобы беглец ехал с ним обратно в крепость подобру-поздорову. Кузнец считал случай недоразумением и объявил, что сей господин не имеет права забирать его учеников. После того сеньор вознамерился решить ситуацию королевским судом. Делать было нечего, сняв перчатки и фартук, Лен отправился с сеньором к королеве. Выбежавшие на улицу Фрэнсис и Роберт с изумлением провожали Лена глазами.       Получив разрешение, Лен и сеньор прождали ещё битый час в королевском замке, чтобы их пустили к королеве для самоличной просьбы. Лен желал, чтобы всё это просто побыстрее кончилось, но теперь с замиранием сердца представлял исход ситуации. Что, если его заберут обратно? Что, если его лишат жизни?       Время ожидания истекло, и Лен нехотя волочил ноги вслед за сеньором и вошёл в главный зал. Зал был огромен и имел множество колонн, на которых развесились ярко-красные знамёна. Под колоннами стояли горшки с растениями, в глубине зала подле колонн было два окна, похожих на арочные, а между ними стоял королевский трон, на котором сидела сама королева. Её Величество оказалась совсем юной девушкой. Она выглядела весьма странно по меркам знати: её руки были голы, королевская туника была неяркой и короткой, и одежда не сияла златыми украшениями и драгоценными камнями. К тому же королева нечасто носила платья, и единственными вещами, что указывали на её высокий титул, были золотая корона и червонный плащ, окаймлённый мехом.       Королева строго оглянула вошедших и ждала, когда Лен с сеньором подойдут к ней ближе. Стоя на красном шёлковом ковре, сеньор низко поклонился Её Величеству, Лен же от растерянности склонил голову чуть позже. Её Величество позволила сеньору подать голос первым.       — Ваше Сиятельство, это немыслимо! — с жаром начал сеньор. — Крестьяне бегут со двора, с этим нужно что-то делать! Более того иные додумались пользоваться нашими задержками, чтоб ничего не платить, — сеньор пренебрежительно указал на Лена. — Я не ведаю, кем этот беглец стал, сбежавши, но, ежели позволите, я его заберу, а ежели нет, посудите его за преступления.       По рассказам сеньора оказалось, что Лен сбежал тогда, когда сеньорские управители решили перенести сборы, и теперь на Лена легли две вины.       — Однако скажите: как вы содержите крестьян, коль они бегут от вас? — спросила королева.       — Как же это? — удивился сеньор. — Для жизни им были даны и кров над головой, и продовольстие.       — Леон — умелый подмастерье известного кузнеца, не путаете ли вы его с кем-нибудь?       — Вы ошиблись, Ваше Сиятельство: это не Леон, а Лен. Вот видите, — добавил сеньор, заметив замешательство королевы, которое она тут же постаралась скрыть, — сбегут, а потом станут лгать новым именем. И как они только догадываются о таком! Судить надо, судить.       — Нет, почтенный, это уже ваша ошибка: я прекрасно ведаю о том, какое имя истинно, — холодно ответила королева.       Лен стоял ни жив ни мёртв. Он с нетерпением ждал ответа Её Сиятельства, потупив взгляд.       — Давайте поступим так, — обратилась Её Величество к сеньору, — Я заплачу вам золотыми монетами. Оставьте сего Лена в покое. Поразительно, — сказала она, увидев, как сеньор отрицательно качает головой, — и золотых монет вам мало. Желаете, чтобы преступник был наказан? Извольте, я отправлю его в солдаты. В наши неспокойные дни никто не захочет быть солдатом, не так ли?       На сей раз сеньор подумал и посчитал это решение достойным наказанием. Он удалился из главного зала, снова поклонившись и приняв большую сумму монет. Лен хотел последовать за ним к выходу, но услышал голос Её Сиятельства:       — Подождите. Так вас зовут Лен? (несмотря на сословие королева всегда обращалась ко всем на вы) — сказала Её Величество. — Я понадеюсь, что ваш побег — следствие ужасного обращения. Вы слывёте талантливым подмастерье кузнечного дела, слова сеньора звучали для вас оскорбительно, так? Вы так бледны, успокойтесь. У меня есть для вас утешение. Чтобы защитить вашу честь и защитить вас от сеньора (Её Величеству было весьма приятно произнести эти слова), я сделаю вас солдатом. Однако никто не указывал на то, каким именно. Я посвящу вас в рыцари. Сегодня же. Я тотчас позову слуг, — добавила она, помолчав, — чтобы подготовить вас к посвящению. Задержитесь здесь лишь на минутку.       Королева встала с трона и хотела направиться к выходу, но Лен бросился ей в ноги.       — О боже!.. Ва... ваше Величество! — воскликнул Лен, прижав руку к груди и чувствуя, как быстро начинает биться сердце. — Спасительница! Позвольте узнать ваше имя!..       — Королева Рин, — ответила спасительница. — Встаньте с колен.       Несмотря на все причуды придворные прежнего правителя почтительно относились к его дочери, а простой люд в ней души не чаял: так она была мила, что изволила проводить с ними время. Простолюдины и мещане с почтением и радостью возлагали надежды на её великодушное и праведное правление. В мыслях Рин крепко держала идеи, справедливые и смелые. Её отец был отравлен на крупном пире, свою мать она едва помнила. Рин думала об исполнении своих идей, хотя на коронации не могла удержать слёз. Новая правительница отогнала придворных своего отца, но новую знать вокруг себя собирать не стала (новые придворные собрались сами собою, незаметно и тихо), не смотрела в сторону людей, твёрдо желавших служить в королевской армии, обыкновенно грубых и донельзя глупых, не доверяла старым командирам и советникам, приказала страже у врат города не взимать монет у прибывших. Оставшись при своих суждениях, Рин ждала бог знает какого момента, чтобы начать действовать. Она продолжала чувствовать себя принцессой по-прежнему, ибо всё время гуляла в саду, собирая цветы, со смущением снимая корону, проведывала простолюдин, задумчиво глядела в окно. Наконец появление сеньора и Лена её весьма взволновало, это объявило ей преотличный шанс показать праведность по отношению к бедным людям низкого сословия.       Лен поднялся на ватных ногах и подождал минутку после ухода Её Величества. Тотчас же явились слуги и увели будущего рыцаря с собою. Они привели его в порядок, накормили и напоили, предложили новую одежду, но Лен отказался от предложения.       Слуги напоминали королеве о традициях церемонии посвящения: ночь в церкови перед торжеством, омовение... Недурно было бы провести церемонию завтра, но Рин уже дала слово о посвящении именно сегодня. Откладывать нельзя.       Её Величество собрала в зале несколько человек высокого звания и дождалась появления Лена. Она сказала совсем немного незаготовленных слов о рыцарстве, столько-нибудь поздравлений и приказала Лену надеть подвеску, подметив её важность. Подчинённые помогли сему рыцарю облачиться в доспехи, и по приказу Лен вновь встал на колени. Рин заметила в его новом образе совершенно потешную нелепость, какую имеет ребёнок, решивший неумело сыграть роль взрослого, и во время выступления священника, отворотившись, с неловкостью тёрла лоб пальцами. Все страницы из книги рыцарских законов были прочитаны вслух, наступает следующий шаг. Её Сиятельство подошла к Лену и слегка ударила плоской стороной меча по его плечу. Произнося клятву, Лен видел чудный взгляд Её Сиятельства, казавшийся в этот момент таким милосердным и прелестным. Наконец Лену выдали щит и меч, и церемония наскоро была окончена. Передвигаться в латах было весьма тяжело, поэтому, вернувшись в свою каморку в замке, которую дали по новой должности, снял с себя доспехи, оставив только нагрудник.       Лен глубоко вздохнул, его ожидали изнурительные тренировки и новая работа, ведь теперь он часть рыцарского ордена, на что указывал его пояс со знаменем королевской армии.       Нового рыцаря невзлюбили все: и солдаты, не принадлежавшие к рыцарям, и сам рыцарский орден. Они обсуждали поступок королевы, ибо, только взглянув на Лена, постигли несуразицу. Лен был слишком мал для рыцаря, не проходил обучение, не был оруженосцем, не видал «настоящей» крови и тренировок, — словом, не был достоин сего звания. Королевская армия лишь после стращаний Её Величества приняла его в своё нескромное общество.       Дни для Лена проходили пренеприятнейшим образом: ни один товарищ не мог обойтись без хвастливого или колкого слова, опытные, знающие своё дело солдаты не воспринимали нового рыцаря всерьёз, а тот люд, что метил в рыцари долгое время, дивился и бесился больше всех, и для Лена у них был общий вопрос: «Голубых кровей, что ли?!»       Спустя неделю-две после посвящения Лен едва научился владеть оружием. В тот момент королевскую армию выбила из колеи безрадостная весть. Принцесса была украдена, и подозрение пало на Тёмного Лорда, правителя мрачной страны. Лен скоро вбежал в королевский зал, чтобы доложить о вести.       — Ваше Величество! — выкрикнул он.       — Что такое? Почему вы кричите? — озабоченно вопросила Её Величество.       — При... принцессу выкрали из замка!       — Что ж, где герой?       — Герой? О ком вы говорите? — с недоумением переспросил Лен. — Что прикажете делать?       — Это, впрочем, всё пустое; нет нужды бояться, героем станете вы, — сказала королева. — Спасение несчастной — вот теперь ваша цель.       — Шутите ли вы?       — У вас в распоряжении рыцари и солдаты, расскажите всем о моём указе, — Её Величество не обратила внимания на вопрос Лена, — а вы можете взять новое оружие со склада и монеты, ежели потребуется...       — Вы меня губите!       — А вы, однако, всё ещё не поняли: замена не полагается.       «Вы непременно должны доказать, что чего-то стоите», — подумала между тем королева... Трудно сказать, что королеву сейчас волновало спасение самой принцессы, её сестры, скорее она заботилась об установлении авторитета нового героя. Однако и нельзя сказать, что Рин не охватывало трепетное чувство: она отдала в распоряжение герою всю свою армию, предложила монеты, новое оружие...       Два государства выразили взаимное неудовольстие друг другу и условились сразиться, подведя свои войска на чистое поле. Чтобы вернуть принцессу, нужно было одолеть врага. Лен постиг, что королевская армия уж точно не собирается его слушать, для неё выбранный герой был пустым звуком. Лену было совестно от своей беспомощности и слабости, хотелось провалиться сквозь землю, никого не видеть и лишь бы не быть на открытом поле для битвы. Вражеские войска стояли неподвижно, но они были так грозны, что казалось, будто в тёмные латы одели крупных монстров. Лен старался возобновить сбившееся дыхание, как вдруг раздался боевой клич, означавший начало побоища. Злополучного героя сразу же сбили с ног. «Вперёд, вперёд!» — раздавался чей-то голос. Лен собственными глазами видел, как, обагряя землю, разрубались тела. Рыцари Тёмного Лорда были так сильны, что безжалостно валили наземь и рубили всех без разбора. Лен наблюдал за подлинным ужасом, пока на него самого не напали. Герой вскочил и выставил меч вперёд, чтобы защититься, и один из тёмных рыцарей, размахнувшись, ударил по оружию Лена. Меч героя от удара разлетелся на осколки, которые оцарапали лицо Лена, а сам Лен опрокинулся на землю. Сердце чуть не выскочило из груди от ощущения приближающейся смерти. Лен заметил, как враг снова замахивается, и подскочил с места. Резким движением он отодвинулся в сторону, услышав, как совсем рядом раздался свист лезвия, и сбежал от врага, едва не упав.       Королевская армия была перебита, несколько жалких человек осталось от прежде большого войска, и наконец было объявлено о поражении. С ужаснейшей неудачей Лен и выжившие вернулись обратно в город. Плач матерей о погибших был невыносимо тягостен в этот проклятый день.       — Ах, как они могли все умереть? Настоящий позор, — со вздохом говорила Её Величество, когда яркое солнце уходило за горизонт; тогда за окном бежали потемневшие тучи. — У вас, вероятно... очень явственный талант... Вы победили тем, что выжили, в отличие от... других. Я дам вам второй шанс.       — Ваше Величество! — снова воскликнул Лен.       — Чего ж ещё?       — Как! я не могу боле, это невозможно!.. — едва промолвил Лен, чьи глаза видели настоящий кошмар наяву. Увидеть подобное снова смогут лишь малое количество отъявленных храбрецами. Видя, как неминуемо погибали самые умелые рыцари, Лен сознавал, как ничтожно было его значение на поле боя. Значит, замена всё-таки необходима?       — Что вы такое говорите? — возмутилась Её Сиятельство. — Постыднее смерти могут быть лишь ваши возражения!       На следующий день королева Рин объявила о наборе в рыцари и солдаты. Немногочисленные выжившие королевской армии оставили тренировки, оправляясь после пережитого и ожидая новых соратников, пока Лена понемногу охватывал ужас: ему казалось, что на второй раз с поля боя он уже не вернётся, что его теперешнее существование на свете — лишь удача и что Её Величество без особых на то причин глумится над ним.