Сердце сковано льдом

      Во дворце шаги отдавались гулом, словно здесь и нет никого. Слуги тихо сновали по своим тайным проходам, чтобы не попасться на глаза господам, а солдаты смиренно несли караул у дверей, не позволяя себе никаких лишних движений, кроме приветствия входящих и раскрытия перед ними дверей. В огромной светлой зале стояла высокая девушка и куталась в дорогие меха, она недовольно кривила губы в улыбке и раздражённо стучала ногтями по столешнице, явно ожидая кого-то.       Наконец двери со скрипом растворились, и один из солдат объявил:       — Двенадцатый Предвестник Лелио прибыл, ваша светлость.       Свечи замерцали от порыва ветра, и солдат поспешил закрыть двери за вошедшим юношей в маске и в тяжёлой меховой шубе. Он шёл спокойно и уверенно, отчего Синьоре казалось, будто его шаги звоном отдавались в ушах. Вот он приблизился настолько, что можно уже и говорить.       — Вот ты где, Лелио! Я уже устала тебя ждать, слышал приказ Царицы? — нетерпеливо начала Синьора, машинально распахивая веер, а после резко сложила его и изящно кинула на стол.       Зелёные глаза юноши внимательно осмотрели девушку, а затем Предвестник улыбнулся, скрещивая руки:       — Да, забавно, что нас обоих отправляют в Мондштадт, хотя я там не был уже давным давно, — он пожал плечами, посмотрев испытующе на очевидно нервничающую Восьмую Предвестницу, которая не подавала виду, что что-то не так, — а ты и того дольше, Синьора.       Прекрасная госпожа раздражённо дёрнула плечами, переведя взгляд на Лелио, который смотрел спокойно и отстранённо.       — В любом случае, из всех остальных, только мы хорошо знаем мондштадское наречие, потому, если вдруг что-то пойдёт не так, мы всегда можем слиться с толпой.       Синьора задумчиво кивнула.       — Тем более, мы должны наладить торговые отношения с Мондштадтом и побывать на их ежегодном празднике, как дань уважения снежнийцев к традициям чужой нации, — продолжил развивать мысль Лелио.       — Что за праздник? — отвлеклась Синьора, — Луди Гарпастум?       — Да, какой же ещё? — невольно рассмеялся Лелио, — только в этот раз приедут делегации из других стран, придётся быть осторожнее.       Да, определённо придётся. Особенно, когда приедет делегация из Инадзумы. Лелио нахмурился, переведя взгляд за окно. Там было темно и бушевал снег, Предвестник был уверен, что даже во Дворце он слышит как воет ветер и плачет вьюга. Во дворце было как-то зябко, теплей всего было в кухне, где Лелио любили и часто давали перекусить горячих пирожков, и в спальне, потому что никому не хотелось возиться с простывшим офицером Фатуи.       Родина, какой бы она ни была, теперь навеки похоронена глубоко в сердце, и Лелио не позволял ни единой мысли проскользнуть в голову, чтобы прорасти душащей тоской. Он ещё в Инадзуме этому научился, а уже став Предвестником и подавно владел этим навыком в совершенстве.       — Иногда я скучаю по родине, — внезапно призналась Синьора, — а ты?       — Тоже, — позволил себе слабость Лелио, — но совсем редко. Вот заодно и увидим, как изменилась наша страна, уверен, с твоей эпохи изменения произошли коллосальные.       — Ах ты! — девушка замахнулась веером, но в холодных глазах сверкали смешинки, было видно, что рассердилась девушка невсерьёз, позволив себе на короткое мгновение стать прежней собой.       — Что? — Лелио улыбнулся, посмотрев на спутницу, — я рад, что поедем мы с тобой. Жаль, что ты почти не помнишь своего прошлого, но… Детство, я уверен, у нас было одинаковое.       Синьора лишь согласно кивнула, и наконец собеседники покинули залу, утонувшую постепенно в полумраке. Делалось это не из экономии, а скорее из опасения, что за горящими свечами не уследят.

***

      Мондштадт встретил делегацию Снежной звонкими соловьиными трелями, мягким нежным ветерком и дивным ароматом астр. Сидя в карете, Лелио и Синьора молча рассматривали проплывающие мимо пейзажи, и оба чувствовали что-то сродни ностальгии по прежним дням. Сейчас-то они изменились, стали жесче и холодней. Глаз Порчи Крио тоже накладывал на них обоих свой отпечаток, не позволяя жару души распространиться по телу, чтобы отвоевать себе местечко. Лелио даже перевесил Глаз Бога на ремень, чтобы он привлекал внимания меньше, чем Глаз Порчи, молчаливо принимая своей основной стихией Крио.       — Кажется, ты говорил, что фрау Беккер печёт изумительные булочки, как насчёт того, чтобы сходить к ней, после того, как мы расположимся в отеле? — нарушила тишину Синьора.       — Да, я не против, — улыбнулся Лелио, — думаю, булочки тебе понравятся.       При въезде в город рыцари проверили документы, поприветствовали их, пожелали удачного празднования, и наконец впустили в город. Копыта уже зацокали по мостовой, когда Лелио заметил красную макушку где-то там у лавки сладостей, и сердце болезненно сжалось. Лелио не снимал маску, опасаясь быть узнанным, и быстро задернул занавеску кареты, откинувшись на бархатное сиденье. Синьора понимающе посмотрела на юношу и не стала ничего говорить.       «Если здесь Дилюк, то наверное где-то есть и Кэйя» — пронеслось в голове у Лелио, теперь поездка в Мондштадт не казалась ему такой уж и прекрасной, как раньше, ведь теперь появилось опасение, что друзья детства его могут узнать. — «Это не входило в мои планы… »       — Господин, мы прибыли, — из раздумий Лелио выдернул голос Фатуи, и юноша, кивнув, степенно вышел из кареты, снова вернув на лицо высокомерное выражение.       — Надеюсь, в этот раз отель снова полностью в нашем распоряжении? — уточнил Лелио у Синьоры, девушка только кивнула.       — Панталоне обо всём позаботился, так что можешь немного расслабиться и выдохнуть.       Так странно, вступая в ряды Предвестников, ты получаешь титул и второе имя, и при этом остальные члены организации могут либо не знать твоего настоящего имени, или умело прикидываться, что не знают, потому что кроме Педролино, никто из офицеров Фатуи не обращался друг к другу наедине по истинным именам, данным от рождения. Порой, Лелио казалось, что он забывает как его зовут на самом деле, пока Педролино внезапно не окликает его Томой.       Об этом, и о многом другом размышлял Лелио, раскладываясь в роскошных покоях, то и дело командуя слугами, куда и что класть. Посмотрев на время, юноша решительно двинулся к выходу, привычно поправляя маску, и уже на пороге, развернувшись, надменно сказал:       — Разложите здесь всё и можете отдыхать, внизу в столовой, говорят, вкусная и сытная еда из «Хорошего Охотника». Не стесняйтесь, берите сколько хотите.       Слуги лишь поклонились ему в ответ, а между собой прошептали:       — А всё-таки он заботливый.