Как распускается сакура

Я проснулся, как только рассвело. Гейша все также лежала рядом, слегка посапывала, тяжело дышала. Бледная. Протянул руку и коснулся ее лба. Жар сильный, не справится она с дорогой. Не стал ее будить и поднялся. Раны не так ноют, может и смогу ее нести оставшийся путь. Не бросать же здесь. Пока вещи собирал, лодку проверял, думал о том, как безопаснее всего добраться. Чтобы швы не разошлись, чтобы дойти быстрее. Она все спала. Пытался разбудить ее, когда закончил, а она ни в какую. Ворочалась только и шептала что-то непонятное. Пару раз наставницу мертвую звала, это я разобрал. Делать было нечего, поднял ее на руки. Взял за плечи одной рукой, вторую под ноги. Легкая. Донес до лодки, из сумки сделал подобие подушки и под голову ей положил, чтобы мягче было. Отплыл. Она не просыпалась. Ни после того, как качка началась, ни через час, ни через два. Даже когда я лодку к берегу прибил, не очнулась от грохота. Только попросила в бреду не бросать ее. Не знал слышит она меня или нет, но ответил: «Не бойся». Обещал довести, значит доведу. Но было странное у меня предчувствие. Не так все гладко дома будет, как я предполагал. Еще и Чонгану хлопотов доставим, так бы дал ей отвар и все. А сейчас ее выхаживать придется. Снова на руки поднял, гейша дернулась, чуть по лицу не ударила, а потом успокоилась, как только я с ней разговаривать начал, обстановку описывать. Нелегок будет путь раненного синоби и больной кицунэ.

***

Нес ее так долго, как мог. Из раны кровь пошла, но нельзя было на том месте останавливаться. Немного оставалось до подъемника. Чувствовал, как екаи следили за мной из-за деревьев. Точнее за тем, как я нес на себе одну из них. Не было смысла их о помощи просить, в состоянии я пока. Больно стало, бок заболел еще сильнее. Пришлось остановиться. Опустился на колени, все так же держа девушку на руках. — Очнись. — Мой голос звучал грубо. Потому что я зол был. Не на нее, на обстоятельства. — Я тебе глаза завяжу, но пойдешь сама. Водопад услышишь, скрипы подъемника. — Опустил ее ноги на землю. Тело и голову на ноги себе положил. Черные волосы ее от ветра спутались, на лице лежали. Я поправлять их начал, пока дыхание переводил. — Может екая встретим, пообщаетесь. — Я усмехнулся. Конечно… так и побегут они к ней разговоры заводить. — А если позже очнешься и дзёнин разрешит… покажу тебе тут всё. — Снова температуру ее проверил, так же жарит. По щеке ее пальцем провел. Почувствует может… — Пейзажи местные, нравится тебе природа. Деревню, дом свой на окраине. Всё покажу, не давай только болезни себя одолеть. Сидеть так долго нельзя было. Рану проверил, ничего критичного. Швы не разошлись. Значит дальше двигаться нужно. Снова ее на руки поднял, да пошел. У подъемника не встретил никого. Тихо в лесу было. И холодно. А гейша все не просыпалась. Проснется ли вообще? Я не знал. Живой донесу, значит выполню обещание. А что в деревне произойдет… Перестать надо о плохом думать, она кицунэ, живучее меня будет. Выкарабкается. Да и Чонган не даст ей дух испустить. Во время подъема снова передохнуть успел, поэтому дальше шел уже без передышек. Подходя к деревне, размышлять начал. Куда сначала идти, вопросов не было. К старику Чонгану. Потом к Такао. И только потом к себе. Что сказать им? Чонгану суть болезни объяснить, сказать про натуру ее магическую. Такао все рассказать от и до. Как пойманным оказался, как она вытащила меня, как бежали, как жизнь мне спасла, как я ее сюда привел.

***

— Удивительная не дала мне умереть. Прошу и Вас оказать Мэй должный уход. — Поклонился Чонгану. Он уже вовсю работу свою исполнял, травы мешал. А после слов моих остановился. — Обижаешь, Кадзу. Когда я халтурил то. — Улыбнулся мне. Не обижался он. — Иди, иди, мальчик мой. Такао ждет уже наверняка объяснений. А за… Мэй? Не беспокойся. Как проснется, сразу тебе сообщу. — Ухмыльнулся странно как-то. Понял кажется, что переживаю я за девушку больше должного. Я вышел из дома его и увидел Такао. Не смог у себя ждать, как новости о моем возвращении получил. Да еще и с гостьей. Взгляд его был холодный, лицо не выдавало эмоций. Надо доложить ему все, а мысли то остались в доме старика. С болезненной. Собрался, да наконец высказал всё. Дзёнин слушал, иногда просил что-то уточнить. Сказал, что подумает сколько ей здесь оставаться и оставаться ли вообще. Я кивнул и продолжил. — Разреши остаться ей здесь. Жить. — Никогда прежде не просил за кого-то. Сам себе удивился. Но я дал ей еще одно обещание, пока она была без сознания. Сделаю. Пусть она и не помнит. — Нет. — Разозлил я его, хоть и не требовал ответа сейчас. — Упрямый. Говорил, подумаешь. — Подумал. Нет. — Такао поправил бинты на запястьях. Посмотрел мне в глаза и продолжил также спокойно. — Чем меньше она здесь увидит, тем лучше. Теперь разозлился я. — У нее жизнь перевернулась за несколько дней, и не единого слова жалобы! — Поверить не мог, что Такао прогнать ее хочет. Кицунэ. Редкую кицунэ, что магией одарена с рождения. Неужели и правда прогонит Мэй, как только ей лучше станет? — Не говори, что тебе ее жалко. — Да. Жаль мне ее. Ей бы сейчас танцы исполнять при дворцах, а не тут валяться. Но не бывать этому уже. По-другому жить придется. Здесь бы ей было самое место. Нашлось бы дело. Магии бы научилась. Куноити стать могла, с такими данными на заказы бы ходила в разведку. Или в деревне чем помогала. — Дух сильный. Необычная. — Не смог правду ему сказать. Себе еще признаться не могу, что дорога она мне стала за эти дни. — Да. — На секунду он будто задумался над словами моими. — Кицунэ. — Она помогла. — Решил напомнить ему, что она сделала для меня. А значит и для клана. — Больная, укрыла раненого в лесу от погони… — Потому еще и жива. — Не дал мне закончить. Но прав был. Любую другую убили бы. Сразу после Чонган выглянул, палкой по стене забарабанил, просил тише быть. Значит, Мэй очнулась. Хорошо. Мы разговор уже тише продолжили. Такао спорить устал со мной. Сказал к обрыву ее проводить, там ждать будет. И ушел, когда Азуми мимо пробегала с одеждой. Улыбнулась мне, я не среагировал. Попросил только, чтобы гейше передала, что я жду ее. Сразу улыбаться перестала. Ревнует? Стоял ждал ее. Азуми не стала задерживаться, почти сразу ушла. Даже не посмотрела на меня, когда уходила. Ревнует. Пока она переодевалась, Чонган вышел. Сказал, что в порядке спутница моя. Неведьма вышла спустя пару минут. Не хотела, чтобы я долго ждал. — Мэй. — Оглядел ее с ног до головы. Сначала изучал взглядом. Травы старика помогли. В чувства пришла и выглядит куда лучше. Хоть и больна. Потом любоваться стал. Красивая она. И кимоно по размеру, не то что черное мое. Смотрелось хорошо, да, но не так, как сейчас. Великолепно. — Здравствуй. — Воспитанная, правил придерживается. — Познакомилась с Чонганом? — Беседу начать решил сам. — Да. — Не стала больше ничего говорить. Напугал ее что ли? Или думает как здесь очутилась? Умная, догадалась наверняка, что нес я ее всю дорогу. — Он сказал, ты в порядке. — Снова разглядывать ее начал. Она лишь кивнула. Да, думает много. — Идем. Повел ее тропинкой, что огибает всю деревню. Она вновь по сторонам смотрела, любовалась всем. А я за ней украдкой наблюдал. Взгляд ее и за дома цеплялся, и за деревья. — Тут удивительно красиво. — Так и не заметила, что наблюдаю за ней. Порадовала меня, не ошибся, что пейзажи красивые любит. — Я не представляла, что деревня может так выглядеть. — Я промолчал. Нечего мне было на это ответить. А ей поговорить хотелось. Про Азуми спросила. И такое сказала, что я удивлен был. Родственница мне? Азуми? — Нет. С чего ты взяла? — Что такое ей успела она наплести за те мгновения? — Она заходила поблагодарить меня за помощь тебе. — И вновь я не продолжил диалог. Непонятливая… Продолжает игры свои. Зачем только? — Как рана твоя? — Снова меня удивила. Состоянием моим интересуется. Добрались же, незачем шансы на выживание просчитывать. — Зачем тебе это? — Думает справилась ли тогда в лесу? Когда зашивала. — Допустим, мне небезралично. — Тоже привыкла ко мне. И не боится уже, что с синоби связалась. — Или это всего лишь вежливость. — Я улыбнулся. Не поверил. Переживает за меня тоже. — Затянулась. — В ее глазах блеснуло что-то. Спокойствие. — Тут есть редкие лекарства. Сильные. — Старик перед тем, как неведьмой заняться, мне пару бутылочек всунул. Обработал там же и все. Кровь сейчас не пойдет, если ее нести придется. — Я поняла. — Осознает как плохо ей было и как быстро на ноги встала. Не удивляется даже. — Чонган сказал, у тебя хорошо получилось зашить. — Пусть не накручивает себя. Она слегка улыбнулась. Рассказал ей куда идем и к кому. Сразу серьезная стала. Опять думать начала. И замолчала. А я все также украдкой ей любовался. Довел ее и оставил с Такао. Незачем мне с ними быть. Что мне знать надо будет, расскажут. Но перед тем, как окончательно потерять их из виду, остановился. Красивая.