killed/alive
28 августа 2022 г., 19:00
Примечания:
«убитый/живой»
ПБ включена<3
В жестоком мраке пустоты,
Создавшем ныне мир.
Ты рождён чтоб вечно жить,
Мой безжалостный Вампир.
***
— Привет, — прошептал Ёнджун садясь прямо на землю и пачкая свои брюки, он прижался спиной к белокорой пихте. — Я сегодня без цветов... не планировал приходить на самом деле, прости за это, — взглянув на два, всё ещё заметных, шрама от укуса, он брезгливо поморщился и спрятал запястье обратно под рукава рубашки и пиджака. — Субин и Кай полные придурки! Представляешь, недоумок на эмоциях предложил расстаться, а Хюнини действительно принял это на свой счёт и согласился сказав, что так им будет лучше. Глупые, — поджав колени к груди, Чхве обхватил их одной рукой и уткнулся в них лицом будто прячась от мира. — Сегодня я смотрел на тебя не из далека, едва смог выдержать твоё нахождение рядом и слишком отчуждено себя вёл, наверное, ты подумал, что я странный. Обхватив чужие щёки ладонями, Ёнджун с трепетом заглянул в глаза, которые будто искрились от вызванных чувств. Приблизившись ещё ближе, он остановился в паре сантиметров от лица напротив, Бомгю потянулся на встречу, а старший, насмехаясь, отодвинулся назад. — Мне не по себе, — после полминутной обиды тихо проговорил Бомгю переводя свой взгляд на ворону, которая с громким «кар» уселась на перила балкона. — Я чувствую, что что-то произойдёт. — Всё будет хорошо, — оставил быстрый поцелуй на уголке губ, — возможно, ты просто волнуешься, не накручивай себя. — Прости меня... — запрокинув голову вверх, Ёнджун взглянул на звёзды будто выискивал свою собственную. — С годовщиной смерти, мой клыкастик.***
Чонин знал, что его первая полная луна пройдёт не совсем так, как хотелось бы, но чтобы настолько... ужасно? Это ещё постараться нужно. Изначально, он совсем забыл о смене цвета глаз, и ему пришлось искать оправдание перед незнающим другом; он не успел снять свою рубашку, а неконтролируемый волк вырвался наружу разрывая дорогую ткань; не сумев совладать со своими инстинктами — протяжно завыл на луну позорясь перед нормально обращёнными хёнами; полностью потеряв над собой контроль он убежал в противоположную от леса сторону и наткнулся на вампира, когда тот занимался своим кормлением, а позже узнал в его руках своего близкого друга, который никак не сопротивлялся. — «Да, Чонин, ты самый настоящий везунчик», — думал он стараясь не выдать своё присутствие, подкрадываясь к уже пожившему вампиру. Пусть он и был новообращённым, и вся сила просилась выйти наружу за раз, ему всё же не стоило так безрассудно убегать от стаи и нападать на существо, которому даже сейчас сильно уступал. Когда Ян зарычал, вампир его не услышал и заметил только тогда, когда волк выпрыгнул из своего укрытия и снёс с ног своими лапами. Противный вампирский рык и вот уже Чонина валят на перепачканный кровью асфальт добавляя туда ещё и его кровь. Озверевший вампир, явно не соображая, полностью обкусал передние лапы и когда хотел приступить к шее — Чонину удалось скинуть его с себя опрокидывая того на спину. Совсем близко послышался знакомый волчий вой и парень, воспользовашись небольшой заминкой, отшвырнул Яна в стену ближайшего здания получая в ответ лишь жалобный скулёж. Вампир уже хотел было окончательно разобраться с волком, чтобы после в тишине и спокойствии вернуться обратно к своей самой желанной жертве. Но прибежавшая стая накрыла его планы. Безусловно, он сильный, но выстоять против семерых крепких оборотней — не под силу ни одному существу в одиночку, поэтому он поспешил убежать, в мыслях грозясь убить каждого, кто помешал его удовольствию. Обратившись обратно в человека, Чонин с пустой головой наблюдал за трупом друга чувствуя невыносимую головную боль и как с виска неприятно медленно стекает собственная кровь. — ..А остальные помогите Чонину, — противный писк сменяет возвращение слуха и больно бьёт по вискам, появляется неприятное ощущение того, что барабанные перепонки сейчас лопнут. Дрожащими руками, он укрывает свои уши от громких звуков и смутно видит приближение Джисона и Сынмина теряя сознание. Опустившись на корточки, Банчан почти испуганно смотрит на полностью искусанную шею, если её ещё можно было так назвать, позвонки жутко выглядывают, а крови с каждой секундой становится всё больше, он был практически обезглавлен. Незаметно для себя мотнув головой, он берёт в свою руку чужое запястье и, стараясь не смотреть на дыру в животе, чтобы не уйти блевать в след за Феликсом, нащупывает слабый пульс. — Он... живой?***
На часах было почти четыре утра, когда Субин вернулся домой, его встретила непривычная тишина на пару с глубоким опустошением. Тэхён нервно наматывал круги по своей комнате ожидая сообщения от Бомгю. Ёнджуна в доме не было, а Субин точно знал, где тот сейчас находится, тем более в такой день. Вроде бы всё в порядке и можно было спокойно пройти в свою комнату устало падая на кровать, вот только Кая нигде не было, и это до жути напрягало. В их обычные мелкие ссоры, Хюнин всегда оставался дома, просто уходил в дальнюю комнату и ждал, когда они оба остынут, после чего возвращался с большим желанием обниматься и они в спокойной обстановке говорили о своих чувствах. Но в этот раз ссора была большой и отнюдь необычной. Нарисовались и утайка правды, и угроза их доверию, и даже реальное расставание. От мыслей, что Кай больше никогда к нему не вернётся для примирительных объятий захотелось свернуться калачиком и впасть в истерику, словно маленький ребёнок у которого отобрали любимую мягкую игрушку без которой невозможно уснуть. Когда на весь первый этаж раздался звонок, Субин моментально подбежал к двери и сразу открыл её совсем забывая проверить, кто за ней стоит, надеясь увидеть там именно Кая. Все его тщательно продуманные извинения вылетели из головы, когда он увидел перед собой не любовь всей его жизни, а Банчана. Субин уже хотел захлопнуть дверь перед носом незваного гостя, но тот придержал её рукой и всем своим видом намекал на то, что случилось что-то серьёзное. — Тебе здесь не рады, — прошипел Субин после второй неудачной попытки закрыть дверь. — А тебе нужно хотя бы на час забыть про наш тяжёлый разговор и внимательно выслушать меня сейчас, — задействовав чуть больше силы, Чан полностью открыл дверь, но всё равно остался стоять по ту сторону, на крыльце. — Бомгю в шаге от гроба, и я сейчас серьёзно, на него напал один из вампиров, и я имею ввиду Фредерика, — сверху что-то громко упало, кажется, Тэхён сейчас очень внимательно их слушает. — Честно, я в шоке, что он до сих пор жив, учитывая все его ранения; у меня есть этому не совсем разумное объяснение, поэтому нам нужна помощь вампира. Ты согласишься помочь нам? Ты согласишься помочь своему другу? — Да... — его взгляд был совсем потерянным и он совершенно не знал, что делать дальше. И хорошо, что Ёнджун сейчас не дома.***
4 апреля 1833 года. 4:44 утра.
Слезая с фризской лошади, Бомгю поправил слетевший, после продолжительного конского бега, капюшон мантии и, оставив своего жеребца стоять у дерева, за считанные секунды пробежал двести метров притаившись за толстыми деревьями. Перехватив лук левой рукой, взял стрелу и прицелился прямо в человека, который хотел вбить осиновый кол в сердце совсем не брыкающегося и стоящего на коленях вампира, но даже не смотря на это, его руки всё равно держали ещё два охотника. Вампиры — существа непредсказуемы, и, если они перестают двигаться, это не значит, что они до самого конца будут спокойно стоять. Стрела выпущена — человек получает её прямо в затылок и замертво падает на мокрую, после ночного дождя, траву. Второй охотник переглядывается с третьим, а после смотрит на предположительное местоположение стрелка. — Я тут, — слащаво произносит Бомгю оказываясь прямо за спиной человека и прижимает стрелу к его спине в опасной близости от громко бьющегося сердца. — Вы нарушили мирный договор. «Мы не убиваем вас, вы не убиваете нас», что из этого вам было не понятно? — Главнокомандующий велел избавиться от него, — дрожащим голосом шептал охотник, он был будто загнанным в угол. Окружён тремя вампирами. — Причина? — Я не знаю! Я не знаю! Я не… — секунда и охотник опускается на колени смотря на острый конец стрелы торчащий из его груди. Третий охотник снимает капюшон коричневой мантии и бросает потухшую свечу куда-то дальше в лес. Теперь свет не нужен, так как он может спокойно положится на своё вампирское зрение. — Парень, ты как? — Бомгю опускается на корточки перед дрожащим вампиром, а тот не реагирует вовсе и будто в бреду беззвучно что-то говорит. — Как его зовут? — Ёнджун, — отвечает Субин брезгливо отходя от истекающих кровью «напарников», на их кровь даже смотреть мерзко. Охотников, обычно, просто убивают вгрызаясь во внутреннюю сонную артерию, а после сплёвывают и идут полоскать рот устраивая кровопролитие животным. — Поднимайся, Ёнджун, довезём тебя в безопасный для нас город, подальше от этих истребителей, — общими усилиями им удалось довести до смерти перепуганного вампира к лошади, а когда тот оказался на ней — в ту же секунду потерял сознание.***
Подойдя к накрытому простынёй телу, Субин неуверенно откинул белую, перепачканную кровью, ткань и зажав рот рукой отшатнулся не сводя свой взгляд с приоткрытых глаз своего друга. — Он холодный и совсем не шевелится, сердце бьётся, но, возможно, это продлится недолго, — устало вздохнув, Банчан опёрся об дверной косяк. Три обращения в волка вымотали его физически, а Бомгю и Чонин — эмоционально. — Чувствуешь этот запах? — Здесь пахнет только кровью и оборотнями, а ещё... — Субин внимательно принюхался и взглянул на Бомгю не понимая, показалось ему или нет, — ..вампиром? — Вот! Я учуял этот запах от него ещё на мероприятии, но позже предположил, что он с кем-то обнимался. Мне известно, что шрамы от клыков после добровольного превращения через тридцать шесть часов исчезают, а после насильного — остаются навеки. Теперь посмотри на его запястья, — дрожащими руками, Субин оголил чужие руки и неверяще смотрел на чистую кожу, — они чисты... Как обычный человек смог пережить встречу с вампиром? Даже если тот просто решил поиграться с телом, его раны никак несовместимы с жизнью! Субин, что он такое? Скажи честно, вы обратили его когда-то и скрыли это от наших властей? — Нет, он даже не знает, кто мы, и что мы реально существуем, да и тем более, я не смог бы такое скрывать! — Он родился таким? Скрывал свою сущность от всех и от самого себя?! — Наверное, это самое разумное объяснение, которое мы сможем найти.***
Ёнджун открыл двери и прошёлся по скрипячим половицам. Дом провожал его своей пустотой, даже прислуги нигде не было видно, словно все играют в игру, а правила ему никто не рассказал. Тёмные коридоры постепенно сменялись на белые, а картины живущего здесь семейства, наводили ещё больше ненужной паники. Что он делает в доме знатных вампиров, которые стоят у каждого на слуху и как отсюда выйти? Казалось будто вот он — выход, а на деле Чхве выходил на очередной балкон украшенный гипсофилами и лианами. В этот раз его внимание привлекло движение внизу, парень расчёсывал гриву чёрной лошади и напевал себе под нос какую-то песню, почувствовав на себе взгляд, он слишком быстро обернулся заставляя Ёнджуна, пойманного на подглядывании, стыдливо отшатнуться. Знакомый незнакомец лишь улыбнулся на это прикрывая глаза и махнул рукой — дескать, спускайся ко мне. Плюнув на все нормы приличия, Джун спрыгнул со второго этажа успешно приземляясь на ноги. — Ну можно и так, — его голос завораживал, а сам он, не отрываясь от своего жеребца, был таким притягательным. — Лекарь заходил к тебе утром? — Да, он осмотрел меня и вышел ничего не сказав... А как..? — Бомгю, — прервал его уже не незнакомец представившись. — Два дня назад мы с Субином спасли тебя от трагического конца и доставили в безопасный город. Ты можешь остаться жить в этом доме, пока не встанешь на ноги, я уже договорился с родителями, тебе выделят комнату на твоё усмотрение. — Вам не стоило обо мне так заботиться, Бомгю, я лучше вернусь к себе домой... — В город, в котором охотники истребляют даже мирных вампиров, которые за всю свою долгую жизнь ни разу никому не навредили, и плюют с высокой горы на мирный договор? — глаза Бомгю теперь приобрели кровавый оттенок и были устремлены на Ёнджуна, который сосредоточился на потирании двух точек на его левом запястье. — Почему же ты молчишь? Подними глаза. Смотри на меня. Проснись, Ёнджун. — Ёнджун! — громко раздалось прямо над ухом и его с силой тряхнули за плечо. — Проснись! — первым, что он увидел были красные, от продолжительной истерики, глаза и немного опухшее лицо Тэхёна. — Как ты нашёл меня? — не самое лучшее положение для сна в осеннюю погоду вылилось Ёнджуну в продутую спину и затёкшие конечности, хорошо, что у них нет таких человеческих хреновин, как насморк или воспаление лёгких, например. — Ты упоминал, что ваша первая встреча случилась возле белокорой пихты, я искал тебя всю ночь, а ты сидел практически возле его дома, — присаживаясь рядом, Тэхён совсем обречённо опустил руки и голову. — Чан приходил ночью, а я поплатился за свою халатность. — Что ты имеешь ввиду? — насторожившись, он пытался предугадать, что скажет друг, но на самом деле ему совсем не хотелось слышать ответ, он знал, что случилось точно что-то плохое. — На балу, после нашего разговора, я был очень злым и не контролировал свои эмоции. Понимаешь, Бомгю спустился с волчьими ушами, я психанул и швырнул их куда подальше, он не захотел идти домой, а я случайно оголил свои клыки и показал глаза, — больно стукнувшись об дерево, Кан немного прищурил глаза, будто старался не заплакать. — Я испугался его реакции и ушёл домой полагая, что Соён, в случае чего, сможет его защитить. Ёнджун... он ушёл домой никому не сказав и по дороге на него... на него напал... — попытки сказать тут же прекратились, когда Ёнджун плотно закрыл чужой рот рукой, он знал, что тот собирается сказать, но не хотел этого слышать, об этом так красноречиво говорил его разбитый взгляд. — Заткнись... — Ёнджун отвернулся и, чувствуя подступающие слёзы, больно прикусил нижнюю губу. Он не убрал руку со рта даже когда почувствовал на ней чужие слёзы и дал волю своим. Не убирал потому что боялся. Боялся снова услышать «ты не смог бы его спасти, он уже умер». Боялся услышать правду.***
Чувствуя фантомную боль в шее и животе, Бомгю, борясь с собственным телом, сел на своей кровати прикладывая тяжёлые руки к болезненным местам. — Ну наконец-то! — воскликнул Тэхён входя в комнату. — Наш юный алкоголик, наконец, проснулся. Ты когда успел так напиться? Мне сказали, что ты ушёл немного позже нас. — Нет, — Бомгю перевёл свой взгляд на немного ошарашенного Кана. Встав с кровати, он, будучи до ужаса медленным в силу своего состояния, подошёл к другу, который прижался к стене и старался избегать зрительного контакта. Правая рука оказалась на чужой шее вжимая обладателя сильнее в стену, до трещин. — Я всё помню. Всё до своего последнего вздоха, — убрав руку, Бомгю посмотрел на проступающие синяки, которые сам же и оставил на чужой коже. — Ну что же ты молчишь? Посмотри на меня! Посмотри на меня и скажи мне… что я, блять, такое? — Ты… ты… — всё мямлил Тэ не поднимая глаз, он не знал, будет ли разумно рассказать ему и так пересказанную правду. — Прости, я не знаю… — Не знаешь? А я вот знаю... только боюсь произносить это вслух, — тяжело вздохнув, Бомгю вышел из комнаты немного пошатываясь, конечности ещё не отошли, после долгого лежания и сам он был каким-то слишком истощёным. Открыв холодную воду, Бомгю умылся стирая все следы недавно вышедших слёз, подняв глаза, уже был готов встретится со своим лицом, которое в данный момент явно выглядело плохо, но увидел лишь отражение ванной комнаты, и ему, в этом отражении, места не было. Опёршись руками о раковину Бомгю вдруг растерялся, что делать дальше? В его комнате сейчас в истерике сидит Кан, и в доме они точно не одни, внизу, вероятно, сидят ещё и все остальные. Умывшись в последний раз, он снова взглянул в зеркало, капли, стекающие с лица, отражались будто медленно стекают по самому зеркалу. Каким он стал? Каким он был? Опустившись на пол, Бомгю прижался к кафельной стенке. Кто он? Его руки мелко тряслись вместе с губами, быстро несущиеся мысли заставляли закрывать уши руками, пытаясь избавиться от болезненного потока. Голова мгновенно опустела, будто заглавными буквами в его разуме появилось всего одно слово «КРОВЬ». Кровь! Кровь! Кровь! Потеряв все остатки самообладания, Бомгю поднялся и подошёл к окну. Сорвав занавески, он открыл его и тут же выпрыгнул со второго этажа, ноябрьский ветер сразу начал обдувать его тело. Шорты и футболка — совсем не осенняя одежда, что уж там говорить про босые ноги. Ему удалось дойти к началу леса, но тело едва смогло выдержать такое незначительное передвижение заставляя откинуть первоначальные планы подальше и опуститься на холодную траву опираясь спиной в белокорую пихту. — Парень, с тобой всё в порядке? — спустя пару минут из леса вышел мужчина, явно лесник, и, подметив ослабшее тело у дерева, решил поинтересоваться, вдруг он с родителями поссорился, убежал, и теперь нуждается в моральной, и немного физической, поддержке. — Одет совсем не по погоде, сбежал из дома, малец? Бомгю едва мог фокусировать на нём свой взгляд. Он опустился перед ним на корточки, и это было его фатальной ошибкой, потому что спустя считанные секунды в его шею врезались два клыка разрывая плоть. У мужчины совсем не было возможности кричать, из-за шока он потерял сознание почти сразу же позволяя голодному вампиру спокойно наслаждаться едой пока она не закончится. — Что ты творишь?! — Бомгю, будто за шкирку, оттянули подальше от несопротивляющегося тела, а чужие ладони врезались в его щёки пока он не перестал брыкаться, наровясь вернуться обратно к прежнему занятию, зарычав, он смог перекатиться влево и опрокинуть Ёнджуна на лопатки садясь на него сверху. Чужая шея теперь была окольцована длинными пальцами и в любой момент могла сломаться от неконтролируемой силы. — Ну? Почему медлишь? — Я монстр! — полностью отойдя от состояния хищника, Бомгю убрал руки и спрятал в них своё лицо. Ёнджун сел, и, поддавшись порыву, обнял сидящего на нём парня стараясь хоть немного утешить. Он ведь тоже так про себя думал. — Пожалуйста, прокуси мне какую-то артерию прямо сейчас! Громкие рыдания заставляли прижимать дрожащее, холодное тело ближе поглаживая одной рукой спину, а второй зарываясь в волосы. Откуда-то сверху упала мёртвая ворона, ведать, она врезалась в дерево, когда летела вниз, чтоб всё-таки разбиться. — Прошу, успокойся, — шептал прямо в покрасневшее, от холода, ухо. — Такова наша природа — пить кровь. При голоде даже самый стойкий вампир может сорваться и набросится на человека. — Не говори так, будто это нормально! Не называй меня вампиром! — уткнувшись в плечо, Бомгю отчаянно жался к старшему пытаясь найти в нём своё спасение. Весь заплаканный, и весь в чужой крови, он вдруг понял, что его довели до собственного дома. Поняв своё положение, Бомгю быстро прошмыгнул прямо в ванную упрямо игнорируя нахождение других вампиров в доме. Вода всё окрашивалась в красный, сколько бы он не пытался смыть с себя кровь. Лицо его было чистым уже давно, но ему казалось, что раковина заполнена кровью, а сам он погряз в ней полностью без возможности выбраться. Он убил человека выпив всю его кровь. Закрыв кран — согнулся в приступе рвоты над унитазом видя перед собой лишь кровь смешанную с собственными слезами. Желудок был пустым заставляя блевать желчью вперемешку с кровью, и было уже совсем неясно: его или чужая?***
15 августа 1833 года. 9:50 утра.
Капля ещё не начавшегося дождя упала прямо на щеку Ёнджуна. Подняв голову вверх — увидел затянувшиеся дождевые тучи за которыми спряталось солнце. Немного поёжившись от прохладного ветерка, он перевёл свой взгляд на спину Бомгю, который ехал спереди на любимом Фредерике, Ёнджун же ехал сзади на белоснежной Мэррилин, дорога к неизвестному ему месту была узкой и им пришлось немного разделиться, чтобы никто не упал в обрыв. — Кажется, сегодня будет дождь, — обернулся Бомгю и вытер каплю со своего лба счастливо улыбаясь. — Мы уже почти приехали, там есть беседка, мы сможем укрыться от дождя. Но к нужному месту сухими они явно не доедут. Мелкие капли сменились на крупные, а дождь превратился в грозу. Гром и молнии немного пугали лошадей, а те всё ускорялись. Бомгю повернулся и взглянул на Ёнджуна с вызовом, громкое «догоняй!» и он несётся галопом куда-то вперёд. Мэрри без команды тоже ускорилась поспевая за жеребцом, в силу того, что она была не такой крупной, как Фред, им удалось быстро нагнать своих противников, и с гаденьким смехом перегнать, но в следующую же секунду, они бежали рядом входя в крутой поворот. На удивление Ёнджуна ни одна лошадь не подскользнулась и не упала на высокой скорости в размытую грязь. — Скоро приедет Фредерик... — совсем уж грустно начал Бомгю, когда они сидели в той самой беседке спасаясь от грозы, а лошади мирно фыркали на своём стойле. — Он же... — Нет, я не про лошадь, — прервал он, — это папин племянник, мой двоюродный старший брат. — Почему тогда твоего коня зовут так же, как брата? — Ещё пару лет назад мы с Фредом были неразлучны, а потом его семья решила перебраться в Англию из-за собственной финансовой деятельности. Мне его очень не хватало, и, когда отец подарил мне одну из своих лучших лошадей, я решил, что если дам ему такое имя, то я смогу, так сказать, заполнить ту пустоту, которую оставил мне брат. Честно, я не хочу, чтобы Фредерик приезжал, он очень сильно поменялся с тех пор. Сейчас я его узнаю только внешне, внутри он совсем другой. — Он тебя ненавидит? — Не то чтобы... чёрт, я не знаю. В последнюю нашу встречу он сказал мне, цитирую: «Победа или смерть? Если хочешь мира, готовься к войне». И я действительно не знаю, как на это реагировать, с момента его переезда мы ни разу нормально не общались... может, мы просто выросли, — задумчиво откинув голову назад, Бомгю вдруг перевёл свой взгляд на спутника. — Расскажешь, что произошло в тот день, когда на тебе оставили эти метки? — указал ёнджуново запястье. — Думаю, что готов это вспоминать, — взвесив все «за» и «против» ответил Ёнджун. — Мой настоящий отец умер, когда я был маленьким, вскоре мама выскочила замуж во второй раз, за охотника на вампиров, — немного поморщился, а Бомгю отзеркалил его эмоции. — В мои подростковые годы мама умерла от болезни, и знаешь, этот ублюдок имел деньги, он мог бы вызвать врача из большого города в гетто, но, как ты мог догадаться, он этого не сделал. После похорон меня практически насильно заставили стать охотником, просто выдали коричневую мантию, дали в руки осиновый кол и сказали: «найди свою первую жертву или ею станешь ты», и я нашёл, — Ёнджун отвернулся и быстро проморгался, — или это она нашла меня. Вообщем, команда, в которой я состоял, спасла меня покалечив озверевшую женщину, на моё удивление, они не стали добивать её, как велел им кодекс охотника, они просто увезли её на лошадях в наш лагерь и упекли в одну из темниц, они, бывало, брали в плен вампиров и проводили на них опыты. Понимаешь, однажды я сказал, что не хочу быть охотником, а главнокомандующий, он же второй муж мамы, закинул меня в ту самую темницу, — Ёнджун почувствовал на своей ладони чужую и тут же переплёл их пальцы. — У меня до сих пор перед глазами картинка, как женщина бегала за мной оголив свои клыки, и говорила, что если я буду подобен ей, то мне будет проще выжить в этом мире. — Пожалуйста, нет! — слёзно умолял Ёнджун кидая в женщину тяжёлые кандалы. — Не делай этого со мной! Помогите! — Но в один момент она меня словила, ведать забавлялась моими мучениями, раз скорость не применяла, — усмехнулся, смотря вдаль с горы. — Она схватила мою руку и очень больно укусила, я серьёзно, я даже сознание от болевого шока потерял. Проснулся я в местном госпитале, главнокомандующий смотрел на меня с ещё большим отвращением, помню, он сказал, что я теперь смогу быть хоть немного полезным, а не простым бревном. На протяжении долгих лет, по приказам, я втирался в доверие нужных вампиров, после чего остальным охотникам было проще выйти на их след. — Почему ты не сбежал ещё в самом начале? — Бомгю потёрся щекой о чужое плечо тем самым немного раслабляя напряжённое тело рассказчика. — Надо мной имели власть, в основном материальную. Представь, что у тебя нет родственников, и у тебя есть всего два варианта твоего исхода, первый: ты живёшь на улице и постепенно умираешь холодной и голодной смертью; второй: ты живёшь в доме, у тебя есть тёплая одежда и одеяло на случай холодов, а ещё ты относительно хорошо питаешься; разумеется я выбрал второй вариант, ведь посчитал, что он лучше, и, конечно, пару раз успел пожалеть о своём выборе. — Не осуждай себя, человек по своей природе всегда стремится к хорошей жизни, в теплоте и достатке, — Бомгю повернул лицо Ёнджуна к себе хватая того за щёки, смахивая фантомные слёзы с них он так пристально-особенно смотрел в глаза напротив, — будь я на твоём месте — поступил бы так же, потому что каждый из нас хочет жить, а не выживать отсчитывая дни до своего конца. — Я действительно рад, что всё сложилось так, как есть. Ранее пережитое помогло мне встретиться с тобой, помогло сбежать из гетто в большой город, где нет охотников, где все друг ко другу милы, и сейчас я могу сказать, что я определённо счастлив. — Я так рад это слышать, — улыбнулся Бомгю не отрывая свой взгляд от чужих глаз. — Кстати, откуда пошёл миф, что осиновый кол — стопроцентное оружие против нас? Это ведь бесполезно, достаточно просто избавиться как-то от работы сердца. — Чш-ш, ещё, небось, какой-то охотник нас подслушивает и побежит докладывать, что все их методы — полнейшее дерьмо. — Невозможно, людей в этом городке нет, а всех новоприбывших вампиров тщательно изучают, пережде чем впустить через главные ворота, да и тем более мы сейчас находимся на частном секторе, эта земля и все пристройки здесь — собственность моей семьи, без приглашения сюда не зайти, — Бомгю вдруг стал слишком серьёзным заглядывая в глаза напротив. — Что? — не выдержал Ёнджун чувствуя, как его щёки немного сжимают. — Я могу сделать глупость? — Чхве-старший доверчиво посмотрел на парня и коротко кивнув не зная чего ожидать. Его щёки вдруг отпустили, Бомгю велел ему закрыть глаза, а сам вышел под почти закончившийся дождь и убежал к лошадям, вернулся он тоже быстро, наверняка ведь использовал вампирский бег, подойдя к Ёнджуну, который послушно сидел с закрытыми глазами, Бомгю взял его за руки призывая выйти из временного укрытия наружу под редкие капли. — Открывай! Открыв глаза, Ёнджун увидел город свысока, он будто был безкрайним, отсюда были видны даже большие ворота, которые впускали и выпускали проверенных вампиров; серые тучи и последождевой запах добавляли этому виду особую атмосферу, он уверен, что при солнечной погоде здесь всё ощущается совсем иначе. — Тебе нравится этот вид? — поинтересовался Бомгю опираясь локтями о невысокий деревянный забор становясь совсем близко к Ёну. — Этот вид просто чудесный, я даже в самых сладких снах не смог бы это представить, он потрясающий, ты потрясающий! — в ответ этот самый «потрясающий» вампир лишь посмеялся беря в свою руку чужую. — Ёнджун, — выждав паузу, Бомгю переплёл их пальцы и полностью повернулся корпусом к старшему. Плевать на все слова, которыми он хотел наградить упомянутого, сейчас он лишь чувствует непреодолимое желание ощутить его губы на своих, и он знает, что тот разделяет его желание ведь незаметно, даже для самого себя, тот приблизился ещё ближе к бледному лицу быстро переводя свой взгляд с глаз на губы и обратно, — ты мне нравишься, — и эта фраза послужила Ёнджуну зелёным светом, спусковым крючком, плевать на всё, сейчас его губы в паре миллиметров от тайно желанных. Их чувства взаимны, и это, чёрт возьми, главное.***
Монстр. Бомгю монстр. Почему он стал им? Почему нет следов обращения? Почему всё это произошло с ним? Он ведь обычный среднестатистический человек, учится в университете, у негоЧто он мог и может сделать?
Ничего.
Он просто стоит и смотрит вверх. Думает о том, как же было хорошо, в тот день, когда он не знал о существовании всего этого, когда дырявил новый свитер маникюрными ножницами дабы тот выглядел круче, когда играл на гитаре треки любимых исполнителей, когда играл свою музыку, когда он просто жил. А сейчас что? А сейчас он потерялся. Потерялся в воспоминаниях, думает о том, чего никогда не было. Вроде всё то же самое, но будто всё другое, будто попал в хитросплетённую паутину, и чем больше пытается выбраться оттуда, тем сильнее запутывается в крепких нитях. Трудно описать, что он чувствует в последнее время, сердце в груди начинает ныть сильнее, а от множества вопросов голова раскалывается. Во рту ощущается приторно сладкий вкус клубники, возможно, его вкусовые рецепторы реагируют так на собственную кровь из прикушеных щёк и губ, становится страшно. — Эй, кто ты там, Бог или Автор, если я отправлюсь в ад, то точно не один! Я изменю свою роль, в которой ничего не понимаю, это мой вывод! — он ведь просто проверит. Лететь вниз не было так страшно, как он всегда себе представлял. Страшнее было то, что его сломанные, после падения, конечности достаточно быстро встали на свои места, будто это были не долгие шесть этажей, а всего один быстрый. Лёгкий прыжок, успешное приземление, печальный смех. Обычный человек мог бы свернуть себе шею, или разбить череп, может, получить открытые переломы, или вообще умереть, ведь при желании даже со второго этажа можно неудачно навернуться. А Бомгю? Он просто поднялся на ноги, отряхнулся от несуществующей пыли, немного размял кисти рук и ног после регенерации и ушёл в сторону дома чувствуя полную потерю сил, которая вся ушла на восстановление. — Что нас связывало? — прямо спросил он у Ёнджуна выкидывая свой козырный туз, когда тот зашёл в его комнату с лисьим прищуром. Очевидно, ему не ответили, чувствовалась просто ужасная атмосфера, миллионы слов, которые не были произнесены прочно застряли у двоих в мыслях отказываясь быть произнесёнными вслух. — Кто такая Соён? — Извини, — зачем он это произнёс? Бомгю даже ничего сказать не успел, когда почувствовал чётко выраженный клубничный вкус. В него насильно вливают где-то пол литра крови, чужая рука крепко сжимает подбородок, кажется, будто он сейчас треснет, из-за изнеможения совсем нет сил отвернуться, голову запрокидывают немного вверх заставляя глотать, хотя это уже было неуместно, инстинкты были сильнее воли. Может то, что он захлёбывался в собственных слезах доказывало присутствие человека внутри вампира. Ёнджун же, смахивая собственные слёзы, крепко обнял Бомгю в попытке хоть как-то утешить, — прости... прошу, прости меня, но ты должен жить!.. Тебе дали второй шанс на жизнь, так воспользуйся им! — Прекрати... то, что я любил тебя когда-то давно — не значит, что я люблю тебя по сей день.
