Tonight is the Night I Die

Листья шумели уныло

Ночью осенней сырой;

Гроб опускали в могилу,

Гроб, озарённый луной.

Тихо без плача зарыли

И удалились все прочь.

Только луна на могилу

Грустно смотрела всю ночь.

***

31 октября 1833 год. 16:50 вечера.

«In the evening you will remember me, murdered dreamer».

      Записка тут же была откинута в сторону после прочтения. Бомгю не пугал смысл написанных слов, его пугал отправитель, Фредерик будто готовился к чему-то: косо поглядывал, ходил по дому рассматривая картины, которые раньше видел ежедневно, а ещё больше напрягал его воротник, потому что тот ненавидел воротники-стойки, что теперь ежедневно красуются на его шее. Что с ним случилось? Чхве, кажется, совсем выпал из реальности, предчувствие чего-то страшного сопровождалось подрагивающими конечностями и вороньим карканьем на балконе.       Что-то точно произойдёт.       Не найдя варианта лучше, Бомгю решил отправиться в другое крыло, стоит уже подобрать себе костюм на предстоящий хэллоуинский вечер. Кареты и лошади на данный момент проходили тщательную проверку от главы семейства, который должен быть убеждён лично в том, чтобы всё было идеально, чтобы можно было выйти «в люди». Белоснежная рубашка приятно прилегала к телу подчёркивая талию. Дресс-кода как такового не было, разве что в обязательном порядке нужно иметь рядом с собой маску, что закрывает лишь верхнюю часть лица и выглядеть «прилично» для своего статуса.       Прихватив с собой пару рубашек под размеры Ёнджуна, Бомгю к нему и направился. Сегодня, к большому удивлению, они ни разу не виделись, родители потратили практически пять часов лишь на то, что упрекали своего сына за выбор партнёра для его отношений и красноречиво намекали на то, что ему стоит задуматься о том, чтобы взять в жёны Соён — дочь их служанки, что выбила себе статус и место под солнцем — отсюда и плохое настроение. Постучав, Бомгю открыл дверь после краткого «входите», Ёнджун сидел за рабочим столом умело справляясь с кружевной тканью чёрного цвета на ранее пустых масках.       — Не думал, что они смогут выглядеть настолько красиво лишь после пары минут с тобой, — подойдя ближе, Бомгю рассматривал их маски паралельно ощущая поцелуй на своей щеке. — Я избавил тебя от возможных долгих часов в гардеробной комнате. Примерь их, они были подобраны мною, так что твоему вкусу должны угодить.       — За это я тебя и люблю.       — За выбор одежды?       — За то, что ты знаешь меня лучше, чем я сам, — посмеялся притягивая парня ближе. Слышны были тихие вздохи вперемешку с томным взглядом. Ёнджун целовал страстно, с напором, так, как умел только он.       Ноги сгибались, колени дрожали, мысли путались и сбегали из головы. Нервы, клубком спутанные, напрягались посылая разряды дабы в чувство привести, но Бомгю окончательно терял голову от сладости губ и запаха, что пьянил куда сильнее любого алкоголя. Отвечая на поцелуй медленно, тягуче, и сладко, как тот мёд из пыльцы фей, его руки блуждали по телу изучая полностью.       Обнимая парня со спины, Ёнджун приспустил рукав белоснежной рубашки оставляя мокрые поцелуи на плече и дразняще медленно переходил на шею. Бомгю откинул голову на ёнджуново плечо открывая больше пространства для желанных поцелуев. Ловкие пальцы пробирались под рубашку и вызывали те самые «мурашки» касаясь бледной кожи. Уста, глаза, прикосновения и сам Ёнджун — единственное, что теперь волновало Бомгю. Рука, что плавно спускалась, проводила невидимую дорожку. Бомгю обвил шею парня одной рукой, пока тот поглаживал податливое тело.       — Я люблю тебя... — громкий вздох в самые губы, «бабочки» внизу живота, что активно порхали, разлетались в разные стороны. Разум ушёл в небытие, сдав пост чувствам и ощущениям, всё это мог дать только он, — до безумия... люблю.       Аккуратно положив Бомгю на собственную кровать, Ёнджун навис сверху одаривая губы поцелуями иногда покусывая за что получал мелкие царапины на своей спине и плечах, что тут же заживали. Дыхание дрожало от возбуждения. Тепло, что чувствовалось при соприкосновении кожи, будто заполняло душу.       — Ты... потрясающий... — отвлекая, шептал на ушко Ёнджун медленно входя в парня. Губы приоткрылись и раздался протяжный стон смешиваясь с томным дыханием. Набирая темп, подушечки пальцев впивались в плечи. Слегка покусывая кожу на ключицах, Ёнджун не прекращал движения, желая доставить в первую очередь удовольствие партнёру. Ногти впивались в кожу, говоря о том, насколько им хорошо. Чувствовали друг друга каждой клеточкой тела.       — Всё хорошо? — вновь шептал Чхве-старший, не прекращая движений бёдрами и входя до основания.       — Мне всегда хорошо, когда ты рядом... — выдал Бомгю в ответ поджимая пальцы на ногах и почувствовал глубокий толчок, что задел простату, с его уст сорвался громкий стон. — Ещё немного... прошу... — приподняв голову, в которой не осталось и капли здравого рассудка — прильнул к его губам, проникая языком и касаясь каждого нёба. Быстрый темп сменился на плавный. Ёнджун желал насладиться ощущениями больше. Нашёптывал тёплые слова: «мне тебя мало», «люблю тебя», «я счастлив, что любим тобою», сладостные речи и его бархатный голос сводили с ума. Бомгю будто окунулся в море любви, что было ему неизведанно. Щёки залились румянцем. Чувство невесомости. Будто витал в облаках, во всех смыслах этого слова.       Чувство забвения окатило — желание забыться только со своим парнем и отдавать ему всего себя брало верх. Мысли, слова и стоны словно уходили куда-то далеко за пределы этой вселенной. Сейчас, в эту минуту, в эту секунду, в этот момент... не просто их тела сливались воедино, но и души. Души, что воистину желали оказаться в этом небытие, сказке, что предвещала счастливый конец. Толика плавных, но глубоких толчков и пара достигла пика, заполняя спальню протяжными стонами.       — Люблю тебя... — тяжело дыша, шептал. Обхватив чужие щёки ладонями, Ёнджун с трепетом заглянул в глаза, которые будто искрились от вызванных чувств. Приблизившись ещё ближе, он остановился в паре сантиметров от лица напротив, Бомгю потянулся на встречу, а тот, насмехаясь, отодвинулся назад.       — Мне не по себе, — после полминутной обиды тихо проговорил Бомгю переводя свой взгляд на ворону, которая с громким «кар» уселась на перила балкона. — Я чувствую, что что-то произойдёт.       — Всё будет хорошо, — оставил быстрый поцелуй на уголке губ, — возможно, ты просто волнуешься, не накручивай себя.

Believe me, believe me when I say...

Tonight is the Night I Die

31 октября 1833 года. 21:52 вечера.

      Было почти десять часов вечера, когда карета остановилась возле большого дома. Бомгю сразу заметил счастливое лицо своей подруги, которая встречала гостей. Соён будто светилась, ей так подходит та роль, которую она имеет сейчас.       — Ну привет, мой самопровозглашённый младший брат и его парень, который смог приручить вредную Мэррилин.       — Ну я не то чтобы...       — Не прибедняйся, ты буквально единственный, кого она не скидывает с себя, — а Ёнджун в ответ лишь потёр уже несуществующий синяк на бедре, что красовался на нём после вчерашней вечерней прогулки, Мэрри тогда почти дошла к стойлу и фыркая скинула Ёнджуна в трёх метрах от него. — У этой женщины действительно тяжёлый характер. Ты, — ткнула пальцем в грудь Бомгю, — должен мне первый танец.       — Традициям я не изменяю, Соён, — шутливо схватился за сердце будто она тем самым оскорбила его чувства.       — Ну да, поэтому ты и опоздал почти на пол часа, — совсем грозно глянула на Бомгю заставляя его стыдливо опустить глаза, ну он немного не пунктуальный, что поделать? — Минимум два танца! После полуночи начнётся шоу, я не совсем вдавалась в подробности, но твой брат его организовывает, и попросил меня сказать об этом всем гостям, так что все вопросы к нему. Кстати, достопочтенный Чхве Субин уже внутри, желаю вам хорошо провести время на примирительном балу.       Ранее все рассы могли спокойно уживаться вместе, но пару веков назад началась настоящая война за первенство. Вампиры, без зазрения совести, могли спокойной при свете дня напасть на какого-либо человека, что им встретится и осушить его до последней капли. Оборотни превращались не только в Полнолуние, но и в любой другой день, волки носились по улицам и разрывали любого, кто предстанет перед ними, будь то человек, вампир или такой же оборотень. Люди же решили бороться со всем своими силами, добровольцы записывались в высокооплачиваемых «охотников» и вели охоту на ослабевших существ, которым, при удаче, вырывали сердца, зная, что это их точно убьёт. Улицы превратились в ужасный кошмар, вокруг всё было залито кровью, а мёртвые тела не успевали вовремя убирать, казалось, будто руки каждого были по самый локоть в крови.       Только один век назад долгий конфликт был закончен правителем, что был гибридом, в нём текла кровь двух разных расс, волчица и вампир считали, что их ребёнок — дарование, остальные же считали его отродьем, плодом греха и при каждой удобной возможности пытались уничтожить в самой изощрённой форме. Тем не менее, спустя года, начали строиться новые города, все разделились, но ненависть никуда не делась, да и любого попаданца в тот же миг убивали либо устраивали пытки. Все так нуждались в примирительном балу.       Прикрывая глаза маской, Бомгю и Ёнджун, держась за руки, зашли в дом, Субина нашли сразу после того, как зашли в особняк, потому что тот как раз хотел выйти на улицу по какой-то причине.       — Куда летишь, пташка? — трое так счастливо улыбнулись их встрече, они не виделись почти что четыре месяца из-за работы Субина, ведь ему пришлось на время переехать в другой город.       — Я уже и не надеялся вас здесь увидеть, вы в курсе, что опоздали на двадцать минут минимум? — уже после долгих объятий упрекнул пару охотник на две роли.       — Сестричка Соён нас уже простила, Апполон, — Субин глянул на своих друзей тем самым взглядом, мол, невозможно. — Правда теперь мне придётся много танцевать.       — Я знал, что не всё так просто, как ты это преподнёс вначале.       Наконец объявили начало торжества, гостям особняка вынесли самодельное вино, а некоторым, по личной просьбе, фужеры, что были наполнены кровью.       — Воспользуюсь тем, что я имею право начать первый танец, — Соён ловко вытащила своего постоянного партнёра для танцев в самый центр зала, музыканты начали играть на своих инструментах, настроение начало подниматься ещё больше.       На пивотах голова кружилась, и всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов. И в этот момент рождалось то самое чувство полёта и лёгкости, что переполняло от витающих в воздухе звуков медленного вальса. Спина отозвалась болью – стоило получше разогреться – и секунды остановки стали единственной возможностью перевести дыхание и подарить свою улыбку Ёнджуну, что стоял довольный в первых рядах наслаждаясь прекрасным представлением.

1 ноября 1833 года. 00:00 ночи.

      Музыка вдруг прервалась заменяясь на испуганные крики женщин и мужчин, которым вдруг начали вгрызаться в шеи и запястья. Стараясь найти взглядом Ёнджуна, фраппирующий Бомгю одновременно отбивался от только обращённого оборотня, перед глазами которого образовалась красная пелена с громким «убивать».       В срочном порядке было принято решение выбежать из особняка в сад пачкая вещи об окровавленную стену. Совсем непонятно, что произошло, в какой-то момент всех людей вдруг решили обратить и начался самый настоящий фонтан из крови. Что делать? Где Ёнджун? Страх того, что он остался в доме и его кровь сейчас смешивалась с другими прочно въелся в мысли. Сзади снова кто-то набросился, кажется, это была обычная вампирша, старообращённая либо чистокровная, Бомгю совсем не хотелось убивать себе подобных, но он обязан выжить и найти Ёнджуна любым способом, шея девушки трещала под его руками, регенерация не была способна справиться с таким переломом так быстро, поэтому та потеряла сознание заставляя Бомгю выдохнуть.       Вместо того, чтобы бежать подальше от этого места, он шёл прямо в эпицентр событий, только что кого-то разорвали в самые клочья два оборотня, рука этого парня упала прямо под ноги Бомгю, и он мысленно сочувствует и парню и тому, кто мог так же получить под ноги голову. На секунду зависнув, он получил сильный удар в спину.       — Нужно убираться отсюда! — крикнул Субин разворачивая друга к себе.       — Нет, мне... мне нужно найти...       — Ты видишь, что происходит? — он обеими руками вцепился в чужие плечи и потряс в попытке вразумить. — Тебе нужно принять то, что он, возможно, уже мёртв.       — Субин, — Бомгю скинул руки со своих плеч беря его ладони в свои, — он жив, я уверен в этом. Ёнджун точно не убежит, пока не найдёт меня, я его знаю. А ты беги отсюда немедленно. В лесу есть небольшая поляна, на ней, в четырёх километрах от этого места вверх, есть беседка, куда мы с тобой однажды решили убежать, ты помнишь её? Вспоминай!       — Я... я помню... — то открывая, то закрывая рот, Субин смотрел прямо в глаза напротив и боялся думать о том, что может произойти с его друзьями здесь, пока он будет там, в безопасности.       — Чхве Субин, почему я всё ещё вижу тебя перед собой?       — Обещай вернуться! — он выставил мизинец, который тут же был переплетён с чужим, короткое «обещаю» и игнорирование того, что нужно ещё было соприкоснуться большими пальцами. Бомгю развернул Субина направляя его в нужную сторону, а сам тоже развернулся, но в противоположном направлении, теперь они соприкасались спинами. — Мы ведь ещё встретимся?       — Обязательно! — Бомгю тепло улыбнулся ему в ответ, пусть тот и не видел.       — Ты сейчас врёшь, не знаешь ведь наверняка.       — Удачи, — внезапная прохлада на спине говорила о том, что Бомгю здесь больше нет, что он ушёл, что он больше никогда не вернётся. На негнущихся ногах Субин начал бежать стараясь не оглядываться назад.       Бомгю нашёл Ёнджуна возле одного из запасных выходов из дома, его руки были перепачканы чужой кровью, организм старался регенерировать все повреждения постепенно истощаясь, а сам он лежал на траве не в силах подняться. Те самые два оборотня красноречиво намекали своим присутствием на то, что Ёнджун может повторить судьбу одного парня чьи конечности и внутренности теперь разбросаны по всему саду, кажется, слева от Бомгю лежит его глаз. Появление второго вампира их никак не смутило, они лишь завыли радуясь счёту своих жертв.       — Бомгю, уходи! — крикнул Ёнджун чувствуя тупую боль по всему телу.       — Зачем уходить? — появившийся Фредерик склонился и, схватив парня за воротник, в ту же секунду поставил его на ноги. — Как по мне, веселье в самом разгаре, аж интересно, чем всё закончится. Я же обещал шоу после полуночи, так вы его получили. Мечтатель, — обернулся он к Бомгю, что подкрадывался сзади, — и не пытайся, эти оборотни сначала разорвут его, — встряхнул Ёнджуна, — а потом помогут мне усмирить тебя. Скоро я буду править этим никчёмным городишкой, и ты только посмотри на это, они уже все кланяются мне, один за другим! Один за другим! Я заставляю их это делать, it's so pretty! — прокричал последнюю фразу в конце немного заглушая её смехом.       — Фред, ты перебарщиваешь, отпусти его немедленно! — тот так и поступил, а Ёнджун начал терять равновесие, но тут же был подхвачен ловкими руками, что поставили его ровно.       — You're so funny, — протягивал Фредерик имитируя приступ смеха. Он протянул руку к Ёнджуну ради «простого рукопожатия», но того тут же загородил собой Бомгю приложив свою руку к его торсу дабы оттолкнуть назад, когда ситуация начнёт набирать опасных оборотов, теперь был вызван уже настоящий смех.       — Зачем, ты всё это устроил? — совсем уж разбито Бомгю смотрел на брата.       — You crazy? Только послушай, — сделал небольшую паузу заставляя вслушиваться в крики тех, кто не смог убежать, — мне так нравится слушать, как они... кричат! Полное отсутствие твоего голоса и крики о мольбах — лучшая музыка для моих ушей. Брат, ты ведь помнишь, что я обещал тебе войну, раз ты хочешь мира между нами?       — «Этой ночью мне предначёртано умереть».       — Беги! — протяжно закричал Бомгю отталкивая Ёнджуна назад, тот, не понимая, что только что произошло, смотрел на окровавленную руку, что показывала ему средний и большой пальцы.       — Ты только что проиграл её, — улыбнувшись, Фредерик вынул руку из чужой груди держа в руках ещё бьющееся сердце. Когда рука покинула тело, Бомгю тут же упал на колени и завалился на бок, Ёнджун с ужасом смотрел на угасающую «жизнь» в его красивых глазах и отказывался верить в происходящее. Чёрт возьми, это сделал даже не охотник, а им же подобный. Сзади надвигалась устрашающая волчья тень, но почему Ёнджун не двигается? Почему его ноги будто срослись с пропитанной кровью травой?       — We'll meet again, my dear brother, — прошептал Фредерик кидая сердце на окровавленную землю после чего убежал настолько быстро, будто испарился.       — Ёнджун! — Субин снёс через чур озверевшего оборотня и впечатал его прямо в стену с ужасом понимая, что, чёрт побери, убил его.       Взяв друга за руку, Субин с вампирской скоростью начал бежать из залитого кровью места, с немалыми усилиями пытаясь придержать Ёнджуна, который всё хотел развернуться обратно и убежать к своему парню.       Вокруг лишь лес. Вокруг есть только лес и два ослабших вампира. Ёнджун упал на колени в ту же секунду, когда Субин решил отпустить его руку. Содрогаясь в рыданиях, он с силой сжимал траву оставляя на ладонях мелкие порезы, что тут же заживали благодаря быстрой регенерации.       — Зачем ты утащил меня оттуда? — надрывно закричал Ёнджун чувствуя, как срывается голос. — Я бы смог... я бы смог, блять, спасти его!       — Ёнджун, ты не смог бы его спасти, он уже умер! Лишение сердца — смерть. Соберись, нам нужно ещё немного пробежать, чтобы попасть в то безопасное место о котором говорил Бомгю.       — Смысл?       — Не смей... он закрывал тебя собственным телом не ради того, чтобы ты хотел сейчас своей смерти!

1 ноября 1833 года. 07:15 утра.

      Обходя лужи крови, мёртвые тела и неизвестно чьи конечности, Ёнджун шёл к тому самому месту, где для него всё закончилось. Опустившись перед телом на колени, он смотрел в остекленевшие глаза будто ожидал, что Бомгю сейчас моргнёт и поднимется со словами: «я хорошо сыграл в этой хэллоуинской постановке? Я смог напугать тебя?» — смог.       — Ты такой холодный... — протянув ладонь к чужой щеке, он нежно погладил кожу интуитивно стараясь согреть. — Я позаимствую? — взглядом указал на именную брошь, что почти всегда красовалась на одежде мёртвого. — Может, если она будет со мной, я смогу ощущать твоё присутствие рядом и мне не будет так больно.       Взяв холодную руку в свою, Ёнджун любовно погладил чужие пальцы, — прошу, останься со мной... — оставляя поцелуи на каждой фаланге шептал он, надеясь, что его услышат. Перебаривая себя, Ёнджун дрожащей рукой закрыл навеки остекленевшие глаза. — Останься со мной, прошу... Я не смогу с этим смирится, я не смогу к этому привыкнуть, не смогу...

Один в огне, один в печали.

Пожалуйста, дай себе помочь;

Я слышу громкое отчаяние,

Пока вокруг сияет ночь.

Твой взгляд — безмолвное прощание,

Подобен тающей звезде.

И вот, настало расставание,

Пропал твой след в пустынной мгле...

***

      Посмотрев в последний раз на выгравированное «BG» на внутренней стороне броши, Ёнджун закрепил её сверху на пиджаке.       «То, что я любил тебя когда-то давно — не значит, что я люблю тебя по сей день».       Он действительно не был готов услышать эти слова. Многогодовая рана с каждым днём становится ещё глубже, она никогда не затянется. Душа, которую он любит, теперь рядом с ним, но счастлив ли он? Определённо, нет. В голове полнейший бардак, мысли заполняет один лишь разбитый образ, что перепачкан кровью. Ёнджуну нужно постараться всё упорядочить и времени на это — всего час, потому что Фредерик Вильерс ответит за свои поступки на сегодняшнем самосуде.

Проси пробачення, зло.

      Приближённые вампиры и оборотни выстраивались в ровные ряды становясь поразнь друг от друга изредка переглядываясь и общаясь насчёт случившегося. Их владыка — поживший мужчина-гибрид в котором течёт кровь вампира и оборотня — стоял на импровизированной сцене ожидая, когда все голоса стихнут.       — Фредерик Вильерс, — двое крепких мужчин в тот же миг привели упомянутого и поставили его на колени перед всеми сцепляя руки наручниками из серебра за спиной, что блокировали не только движения его рук, но и всю силу, что он имеет. — За покушение на человеческую жизнь, за бессмысленно жестокое нападение на новообращённого оборотня, за нарушения обязательств общепринятого устава Вы будете лишены собственных клыков.       Самый главный страх вампиров — вырванные клыки. В них заключена буквально вся их жизнь, после избавление вампир будто становится обычным человеком, он лишается возможности питаться ведь организм отвергает всю постороннюю кровь, что в него поступает, а обычную еду он так же не в силах переваривать, кожа стареет, проявляются различного рода болезни, которые ранее не были им свойственны, а само существо после этого долго не проживает, вампир умирает от голода, от старости и от болезней. К столь радикальному методу, который равносилен смертной казни, обычно приходят только за тяжкие преступления: обратил человека и скрыл новообращённого; убийство себе подобных без достойной аргументации; демонстрация способностей на большую человеческую аудиторию, которые неосведомлены об их существовании; убийство людей не ради собственного проживания, а ради «развлечения», туда же относятся и пытки без определённых целей.       Фредерик совсем уж неверяще смотрел на всех своими гетерохромными глазами, он прожил более двух веков, после вырывания клыков он моментально постареет, возможно, даже начнёт заживо разлагаться.       Половицы заскрипели. Ёнджун наклонился и посмотрел совсем уж брезгливо на вампира стоящего на коленях. — Победа или смерть? Если хочешь мира, готовься к войне. Это твои слова, warrior, ты уже давно выбрал для себя смерть и проиграл войну с самим собой, — Ёнджун насильно открыл чужой рот. Фред, получив приказ от владыки, оголил свои клыки не имея права на сопротивление. Его глаза буквально искрились злостью, он будто пытался испепелить Ёнджуна своими, уже, кроваво-красными глазами.       — Герой, я никогда не умру, даже если это станет твоим печальным концом. Я отправлюсь в ад, но точно не один, нет, нет, нет, ты будешь вариться со мной в одном котле будучи обречённым на вечные муки, знаешь Ёнджун, у людей есть такая пословица: «В мире закрытых дверей, человек с ключом — король», так вот, дорогуша, видел бы ты меня в короне, — первый клык вырван и откинут куда-то в сторону.       — Было бы лучше, если бы второй вырвал сам Бомгю, но ты уничтожил его, — регенерация вампира не справлялась с отсутствием важного зуба, поэтому Фредерик начал терять сознание, но был быстро возвращён в реальность сильной пощёчиной. — Я не позволю тебе отключаться, я буду наслаждаться твоим забавным концом на который ты заслужил.

Благай пробачення у своєї смерті.

      — А теперь скажи мне, Фредерик, зачем? — схватив упомянутого за волосы, Ёнджун присел перед ним на корточки заглядывая в глаза. — Он же твой брат!       — Ты серьёзно думаешь, что он является тем, кем пытается казаться? — сплюнув кровь совсем неразборчиво ответил Вильерс, — Это исчадие ада... не человек и не вампир, само зло в самом чистом его виде.       Повернув голову в сторону гибрида, Ёнджун вопросительно на него глянул, тот помотал головой и указал на собственную персону — дескать, я сам это сделаю. Спустившись со сцены, он выловил взглядом Субина, что тут же подбежал к нему предлагая свой платок, дабы оттереть чужую кровь с руки.       — Кажется, я ждал этого дня всю свою жизнь, — тихим шёпотом произнёс Ёнджун смотря на то, как одному отродью вырывают второй клык, а после прикасаются ко лбу совсем неслышно произнося какую-то фразу. Фредерик Вильерс развеялся пеплом.       — Не могу не согласиться, но... месть ещё не совершена, как же может всё утихнуть?

***

      — И как давно вы решили, что жить с вами ему будет комфортнее? — Соён поправила выбившуюся прядь волос обратно за ухо. Сейчас она сидела в обители четверых, их должно было быть пятеро, вампиров и вопросительно смотрела на Ёнджуна, что сидел с унылым выражением лица, и на через чур тихого Субина. — Он вас не знает!       — Будто тебя он знает, — фыркнул Субин закидывая ногу на ногу и избегая зрительного контакта, кто же знает, когда госпожа Чон решит применить свою зрительную пытку.       — Ну по крайней мере две недели назад он сказал мне, что у него было такое ощущение, будто знает меня вечность. Да и Бомгю наверняка было бы приятнее жить где-нибудь в Европе, Италия например.       — Мне не понравилось в Италии, — послышалось со второго этажа, а у троих глаза на лоб полезли, и всё таки вампирский слух — крутая штука.       — Клыкастик, мне тоже Румыния нравится больше!       — Соён, всё равно он, можно сказать, новообращённый, — Ёнджун немного наклонился к журнальному столику и заговорил шепотом, — ещё неизвестно, когда он начнёт испытывать настоящий голод. Накинется на кого-то и...       — Я всё слышу! — плохая всё-таки эта штука с названием «вампирский слух».       — Кхм... в любом случае, лучше первые пару лет прожить где-нибудь в лесу на отшибе с хорошими наставниками, а пару месяцев и вовсе не контактировать с людьми, чтобы избежать неприятностей.       — Вы лишаете его права выбора... — тяжело вздохнув, будто разочаровано, вампирша опустила свой взгляд на недавно сделанный бордовый маникюр упрямо игнорируя своих собеседников. — ..Так говорите, что после смерти Фредерика, он вдруг перестал быть... отрешённым от мира сего?       — Именно! Ощущение, будто здесь были задействованы опытные ведьмы, — устало потерев переносицу предположил Субин. — Бомгю был будто привязан к Фредерику, обречён быть несчастным скитальцем времени, а сейчас, после смерти Вильерса, он будто принял своё существование на должном уровне, но от привычного нам питания всё равно отказывается.       — Конечно отказывается! Знаешь, не очень-то приятно всю жизнь питаться человеческой пищей, а потом в определённый момент начать пить кровь. Верно, Ёнджун? — Соён перевела свой взгляд на упомянутого и чуть прикусила язык поняв, что с её стороны было не тактично заводить разговор на эту тему. — Кхм... Кай так и не выходит на связь?       — Нет, — начав заламывать пальцы ответил Субин. — Даже Тэхёну неизвестно, где он и с кем.       — Не переживай, мы обязательно найдём его, я подключу свои связи, вы всё обговорите в спокойной обстановке и примите окончательное решение, что будете делать дальше. Главное — не унывать.